Fairytales: Our days

Выпускной, март и репетиция вальса в спортивном зале. Минут уже как 10 все разучивали движения, кружась вокруг себя под счёт пришкольного хореографа. Хенджин постоянно отвлекал Чонина: то сделает комплимент, то специально шагнет не в ту сторону, навстречу Яну, вызвав смешок со стороны и тихое: «Перестань». Но в следующий момент, когда хореограф объявляет, что все должны разойтись по парам девочка-мальчик, улыбка с лица мгновенно сходит. Они, и ещё несколько их одноклассников, сели на скамейки. — Ты бы мог станцевать с Сольюн, я видел как она подходила к тебе вчера. — Глупый, — произносит Хенджин на вздохе и, облокачиваясь о стену сзади себя, поворачивает голову в сторону парня, — я же знаю, что тебе не понравится это. Будешь ещё накручивать себя, а я этого совсем не хочу. Чонин опускает взгляд в пол. — Джинни, я не хочу ограничивать тебя в чем-то, это же неправильно… — Чонин-а, — Хван позвал совсем тихо и, сверля взглядом, продолжил, — я хочу танцевать только с тобой. Не с Сольюн, не с Джиу. Ян, уже подняв взгляд на танцующих одноклассников, заметно лишь для Хенджина, кивнул. Когда прозвенел долгожданный звонок все разошлись по домам. Хенджин и Чонин направлялись к Хвану. Хотя здесь Ян чувствовал себя уже как в собственном доме, и комфортно, и тепло, и Джинни вертился рядом. Столько воспоминаний при виде кухни, зала и комнаты его парня. —  Будешь обедать? Осталось вчерашнее кимчи, — осмотрев холодильник, предложил Хенджин. — Мм давай, — согласился Чонин, сидя за столом вполоборота к нему. Ближе к вечеру они посмотрели пару серий дорамы, которую не могут досмотреть уже как неделю. Спустя время Хенджин и Чонин отправляются на кухню, сполоснуть все тарелки. Пока Ян ставил всю посуду в ящик, Хенджин вставил в проигрыватель одну из пластинок. По всей комнате разлились первые аккорды песни. Чонина, только вошедшего в зал, втянули в танец. Хенджин раскачивался из стороны в сторону подпевая строчкам, потом неожиданно он вытянул в сторону их переплетенные руки и положил руку на плечо. Чонин переложил свою руку на лопатку Хенджина, давно догадавшись, что тот задумал. — Веди, Чонин-а, — Хван, решительно настроившись, смотрел прямо в глаза не отрываясь. А у Яна от такой атмосферы всё вылетело из головы, и опустив взгляд, он шагнул вперёд правой ногой. — Смотри только на меня, — голос Хенджина абсолютно соответствовал его движениям, такой же мягкий. — А... прости, — случайно наступая на носок Хенджина, извиняется он. Для Яна зрительный контакт  был настоящей пыткой. Он и в повседневной то жизни не мог долго смотреть кому-то в глаза. — Кто-то проспал все уроки вальса, — смеялся Хенджин. Чонин закатывает глаза, продолжая плавно двигаться в такт музыки. — Из-за кого не трудно догадаться. Хенджин на это вскидывает в удивлённом жесте брови, но не успевает ничего сказать как ощущает невесомое прикосновение. Чонин, останавливая их танец, поддался вперёд, путая пальцы в русых волосах, и сминая губы напротив. Хенджин, улыбаясь в поцелуй, вскоре отстраняется. Оглаживая подушечками пальцев скулы Чонина, он рассматривал лицо перед собой. Чёрные волосы упали вперед и некоторые пряди прилипли ко лбу,  дыхание сбилось из-за чего губы оставались приоткрыты. — Я хочу танцевать только с тобой. Чонин улыбается и, обнимая парня за плечи произносит: «Я тоже».

Мы можем быть героями,

хотя бы на один день,

Мы можем быть самими собой,

хотя бы один день.