Опал и Рубин

Горячая вода стекала по телу, унося с собой усилившийся аромат роз. Взгляд невольно падал на ожог, всё ещё сдавливающий грудь. Хотелось иметь красивую кожу, как у всех омег. Впившись ногтями в ладони, Тэхён вздохнул, мотнув головой. Вот дурак! Глупо было беспокоиться из-за какого-то шрама. У многих людей нет рук и ног. Нет тел... Он может видеть, бегать, чувствовать, слышать, жить. У некоторых и такой возможности нет. У Юнги тоже были ожоги. Были, когда у мага было тело. Сейчас ни тела, ни ожогов. А ведь он всегда гордо носил на себе и шрамы, и ожоги. Тэхён бы наверняка тоже растаял с приходом весны, если бы не использовал проклятую силу. Справятся ли отряды? Хотелось верить и молиться. Но кому? Богу? А есть ли он? Тэхён не знает. Никто не знает. Зато он знает, на что способны стихии. Они могут слышать, чувствовать и отвечать своим стихийникам. Если и молиться, то лишь стихийной мощи, что была нежной, как Вода, отзывчивой, как Воздух, стойкой, как Земля, и безжалостной, как Огонь. Стихии защитят Содружество. Иных исходов не будет. В мыслях мелькнул старинный фолиант, заполненный запретными заклинаниями. Руки чесались, грудь полыхала от необходимости вновь открыть фолиант, лишь чудом оказавшийся у него тогда перед носом. Тэхён нашёл его в закрытой библиотеке, куда входить могли лишь профессора. Одна книга особенно выделялась, её тёмный корешок сразу вызвал интерес внутри. Название гласило: «Магия Воды. Магия Крови. Магия Смерти». Утащить книгу к себе в комнату труда не составило. Если бы профессор Цина не попросила его помочь донести книги, он бы не знал, какую мощь таит в себе проклятая сила... В тот день он до самого утра изучал, читал, впитывал новые знания. Разные заклинания объединяло лишь одно — смерть. Некоторые заклинания были подобны молитве, уносящей с собой грешные души. Ни одно из них Тэхён не зачитал вслух, опасаясь проклятой силы. Подобной магии никто не учил. Подобную магию страшились. В мыслях всё ещё крутились строчки, ни разу непроизнесённые вслух:

Ma sosistan surmavale pimedusele Vett oodates Tule kaitse mind Ma palun teil värisevalt oma vaenlasi karistada Ma olen su sõber ja sina oled minu oma Ta on minu vaenlane ja seega ka sinu oma Hävita meie vaenlased Peatage nad, pimedus Uputa nad, pimedus Tapa nad, pimedus

Дни спустя профессор не обрадовалась, узнав о пропаже фолианта. Тэхён сам себя сдал, завалив женщину вопросами, возникшими во время чтения. Ответить на вопросы Цина не смогла — мало кто практиковал тёмную силу, считавшуюся проклятой. Лишь проклятые ведьмы осмеливались изучать данную сторону магии. Тэхён не считал себя проклятым — он был любопытным и только. В то время заклинания так и не были прочтены вслух. Они были лишь заучены наизусть. Зачем? Непонятно. Вероятней всего, дело было в любопытстве, но, может, замешано было и предчувствие, ведь он был бы мёртв, если бы не запретное заклинание. Использовать то заклинание было и страшно, и восхитительно. Сила, хлынувшая по венам, будоражила внутренности. До того дня Тэхён ни разу не чувствовал себя настолько сильным. Он бы с лёгкостью мог тогда убить тех магов. Нужно было лишь сжать кулак. Быть может, стоило позволить стихии овладеть разумом. Путём долгих уговоров, профессор таки разрешила на время оставить фолиант у себя. Так этот вопрос и остался забытым, а фолиант надёжно спрятан в огромной жестяной коробке под кроватью. К слову, там же Тэхён и прятал свои шоколадки. Смысла прятать их, наверное, не было, но отчего-то так было спокойнее. В последнее время в голове на постоянной основе жужжала навязчивая мысль: достать фолиант и продолжить его изучение.

***

Чонгука слишком сильно нервировал усилившийся запах ведьмы. Ночи в комнате в последние дни напоминали пытку. Приходилось по нескольку раз за ночь по-тихому дрочить в ванной. Он хоть и помнил прошлые течки Тэхёна, но из памяти стёрся в разы усиливающийся аромат, всю жизнь сводящий с ума. Помогут ли подавители? Тренировки в эти дни помогали не сойти с ума. Чонгук бил грушу, ощущая стекающий по лицу пот. Благо тренажёрный зал пустовал. Приятная боль в кулаках вызывала какую-то эйфорию в животе. Ему нравилось бить. Боль в мышцах и кулаках успокаивала, проясняла сознание. В мыслях отчего-то зазвучало признание в любви: «Чонгук, кажется, я... тебя люблю». Уже и не вспомнить, что он тогда ответил. Быть может, ничего. Первые два года с того задания смутно сохранились в памяти, но Чонгук всё равно помнил постоянное присутствие ведьмы, помнил, как Тэхён каждый раз пытался его разговорить. Особенно чётко запомнились слова, накрепко сохранившиеся в памяти: «На твоём месте мог быть кто угодно. Никто не должен винить тебя. С каждым магом такое могло случиться. Мне очень жаль, что не повезло именно тебе». Ему тогда не удалось оценить поддержку. В то время не хотелось ни слышать, ни говорить о первом задании. Хотелось ёбаной тишины, которую у него постоянно отбирали: то тренер, то Тэхён, то Сехун, то трусливые крысы. Адекватно получалось реагировать только на тренера и Сехуна. Слова омеги и по сей день не давали покоя. Как Тэхён мог его любить? Как понять, что любишь? Похожа ли любовь на привязанность и нужду быть рядом? Чонгук ни в ком не нуждался, ни по кому не тосковал. Быть может, у него лишь розы вызывали чёртову слабость в груди и нужду. Будь его воля, он бы заполнил комнату, в которой жил в крыле отряда, розами. Отчего-то лишь розы из всевозможных запахов отдавались как-то по-особенному в сердце. Наверное, дело в привычке. Запах настолько въелся в тело, что от своего отделить было уже невозможно.

***

Первым делом, ощутив начало течки, Тэхён предупредил Хосока о своём скором приходе. Следом омега побежал в ванную готовиться. Хотелось, чтобы первый раз был идеальным. Хотелось атмосферы и свечек. Хотелось вина. Хотелось прекрасного партнёра, которому можно довериться. От волос на теле удалось избавиться ещё прошлым вечером, сейчас же оставалось лишь сходить в душ. Насчёт вещей он тоже подумал, решив остановиться на шёлковой пижаме бордового цвета. Приятно оглаживающая тело рубашка прикрывала ожог и красиво выделяла ключицы, штаны же не сковывали движения. Когда всё было готово, Тэхён попросил бету встретить его на полпути. Пройти нужно было лишь до конца коридора, но рисковать всё равно не хотелось. Тянущая боль внизу живота с каждой минутой становилась лишь сильнее. — Ты как? — участливо поинтересовался Хосок, сократив небольшое расстояние. — Пока терпимо, — вымолвил омега, ахнув от красоты, открывшейся глазам. Внутри чужой комнаты всё ненавязчиво благоухало ароматическими свечами, расставленными повсюду. Шторы, не позволяющие уходящим лучам солнца осветить комнату, создавали интимную обстановку. — Хо, ты такой молодец, — ногти впились в ладони от дикого напряжения, сковавшего тело. — Ты даже купил моё любимое вино... — Это особенный день для тебя. Я хотел, чтобы всё было идеально. С чего нужно начать? Нужно ли сразу раздеться или лучше сначала выпить? Быть может, нужно поговорить?.. — Я не знаю, как всё будет проходить... — начал Тэхён, кусая губу. — С чего мы начнём? — Давай... — голос беты, для которого происходящее тоже было странным, дрогнул. — Давай выпьем и, может, сядем на кровать? Кивнув, омега в четыре больших шага преодолел расстояние до стола. Вино, вкус которого даже ощутить не удалось, должно помочь в этом непростом деле. — Тэ, только не напейся. Я начну раздеваться? — не дожидаясь ответа, Хосок стянул с себя футболку. Глазам открылся вид на накачанный торс. Тэхёну захотелось сбежать. Закрыв глаза, омега принялся делать глубокие вдохи. Паника им ничем не поможет. Необходимо успокоиться и расслабиться. Почему течка не туманит разум? Быть может, дело в отсутствии у Хосока запаха? Мысли сводили с ума. Будет ли нормально, если он останется в рубашке? Хотелось напиться, но Тэхён был намерен помнить свой первый раз. Облизав губы, омега сел на кровать и принялся расстёгивать пуговицы, пока Хосок стягивал с себя джинсы. Сердце грозилось остановиться, когда бета, оставшись в одних лишь трусах, сел на кровать. — Ты точно уверен, что хочешь этого? Сжав нижнюю губу, Тэхён утвердительно кивнул. Член стоял, хоть возбуждения он и не ощущал. Штаны казались влажными, но уверенности в этом не было. Глубокие вдохи совсем немного помогли успокоиться. Нужно просто начать, а дальше, наверное, пойдёт легче. Тело дрожало, живот болел. Хотелось лечь, зажав между ног подушку. Быстрее начнут, быстрее закончат. Мысль о потере запаха была хорошим мотиватором. Впившись ногтями в ладони, Тэхён резко подался вперёд и чмокнул Хосока в губы. Бета вздрогнул, но не отодвинулся. Напряжение сковало оба тела. — Тэ, ты точно уверен? — шёпотом, оторвавшись от чужого лица. — Давай уже начнём? Я больше не могу... — едва слышно ответил омега. Неловкость была даже хуже неприятных ощущений в животе и штанах. Тэхён опустился на спину с гулко колотящимся сердцем. Он лежал ровно, не шевелясь, будто находясь в гробу. Зрительный контакт не улучшил состояние обоих. Чувствуя, как тёплая рука, огладив ключицы и грудь, начала спускаться ниже, омега прерывисто задышал, ведомый возникшим в груди страхом. — Тебе нужно расслабиться, — Хосок надавил на чужое бедро. Перед глазами всё начало мутнеть. Низ живота болел, но ноги раздвинуть всё равно не удавалось. Боль в ладонях, в которые впились ногти, помогала контролировать зарождающуюся в теле истерику. Тэхён не смог сдержать всхлип, стоило чужим губам коснуться живота. Почему так страшно? Это ведь всего лишь секс. Ему наверняка будет приятно, когда Хосок войдёт. Даже если не станет, перетерпеть всё равно нужно. Не может же сам процесс длиться слишком долго? Наверное, нет. Тем более Хосок — бета. Может, они быстрее кончают? Хотелось в это верить. Неконтролируемый поток слёз остановить не выходило, как бы сильно он ни старался. Хосок потянул вниз пижамные штаны Тэхёна, открыв вид на нежную молочную кожу. Возбуждённый член омеги побудил бы к дальнейшим действиям, если бы не раздавшийся всхлип, сдавивший грудь. — Ты плачешь? — поднявшись выше, бета замер над чужим заплаканным лицом. Плачущего омегу он уж точно не станет насиловать. — Не-ет... — еле выговорил, вытирая слёзы. — Это... это из-за течки... Всё хорошо, продолжай... — Тэхён, у тебя истерика. Так ведь не должно быть. Омега всхлипнул, принявшись остервенело тереть свои глаза. Нужно перестать плакать. Вдруг Хосок не станет с ним спать? Нельзя этого допустить. — Просто... живот болит. Хо, давай ты войдёшь? — отняв ладони от лица, Тэхён пересёкся с бетой красными глазами. — Болит, наверное, из-за того, что ты всё ещё не вошёл... — Уверен? — прозвучало напряжённым тоном. — Тэ... я не могу, тебе плохо. — Хо, пожалуйста, помоги мне... — проскулил, раздирая ногтями кожу рук. — Ты же сказал, что поможешь... Паника, охватившая тело, начала вырываться наружу. Если Хосок не займётся с ним сексом, он себя не простит. Нужно лишь немного перетерпеть, и всё будет хорошо. Сделав глубокий вдох, Тэхён с силой впился зубами в губу и раздвинул ноги. Минуту спустя чужие пальцы, огладив бёдра, коснулись его ягодиц, мокрых от смазки. Хосок старался действовать уверенно. Огладив двумя пальцами дырочку, начал вводить один палец внутрь. Тёмные глаза на миг сомкнулись в попытке представить на месте друга другого омегу. Прикоснувшись губами к вкусно пахнущей гелем шее, бета протолкнул палец глубже, наконец ощутив хоть какое-то оживление в собственных трусах. Он бы добавил второй палец, не останови его громкий всхлип, оглушивший всю комнату. Тэхён до последнего старался держаться, но слабая психика не выдержала. Невозможно было противиться отвращению, возникшему во всём теле. Омега затрясся, привстав и оттолкнув Хосока от себя. Громкие всхлипы неконтролируемо вырывались из груди. Хотелось спрятаться под одеялом. Чувствуя дрожь во всём теле, Тэхён поспешно укутался в плед и сжался у изголовья кровати. Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил вздрогнуть обоих.

***

Возникшее в груди напряжение совершенно не нравилось Чонгуку. Оно не отпускало его и во время встречи с Сехуном, и во время разговора с директором Кваном. Тревога не отпустила и на пути в комнату. Лишь открыв дверь, альфа понял, что было не так. Течка. Запах ударил не хуже тяжёлых кулаков тренера. Рыкнув, Чонгук обошёл всю комнату, заглянув и под кровать, и в шкаф. В ванной тоже было пусто. Пазл не сходился. Куда этот омега мог деться? Открыв окна, альфа сел на чужую кровать и закрыл глаза. Куда мог пойти течный омега? Альфы у Тэхёна не было. Может, решил провести течку у своей подружки в комнате? Эта мысль показалась наиболее вероятной. Ни тело, ни инстинкты не позволили долго раздумывать. Чонгук сам не понял, как оказался рядом с дверью Сокджина. Розами здесь не пахло. Толкнувшись языком в щёку, альфа прижался носом к двери. Ничего. Никаких роз. Он бы эти розы и за километр учуял. Тэхёна здесь не было. Вторая подружка, насколько он знал, уехала несколько дней назад. Куда тогда эта упрямая истеричка делась? Чёрт бы его побрал! Глубокий вдох помог немного успокоиться. И всё же негодование никуда не делось. Откуда оно вообще взялось? Ну, ушёл куда-то течный Тэхён и, блядь, что теперь? Ушёл — и хуй с ним! Пусть проводит течку, где хочет. С глубоким вдохом было принято решение вернуться в комнату. Даже, наверное, хорошо, что омега куда-то ушёл. Пусть трахается с кем хочет. Чонгук уже потянулся было за ключом, как замер, не узнав собственную дверь. На двери красовался рисунок какого-то дерева. Ёбаные ноги с ёбаным мозгом сошли с ума, притащив его к незнакомой двери. Знакомым в этой части коридора был лишь запах. Розы. Стиснув зубы, Чонгук прижался щекой к дереву. Желание выбить к херам эту дверь было слишком сильным, едва контролируемым. Чья это дверь? С кем Тэхён в этой комнате? Какая ему вообще, блядь, разница? Почему так жжёт в груди? Плач по ту сторону двери вызвал гневную бурю внутри. Ладони незамедлительно вспыхнули обжигающим пламенем. Хотелось сжечь и дверь, и коридор, и всю ёбаную академию. Было бы ему шестнадцать или семнадцать, двери бы уже не было. Глубокий вдох помог прояснить рассудок. Пламя медленно исчезло, лишь оранжево-красные искры остались в глазах. Самоконтроль был всему основой. Необходимо спокойно поговорить с находящимися за дверью людьми. Драка тут будет лишней. Тихо рыкнув, Чонгук сжал одну руку в кулак и постучал по двери. Стук был тихим, даже дружелюбным. Благо на дверях не было глазков — вряд ли бы ему открыли, увидев дикие пылающие глаза. Стоило открыть дверь, Хосок замер, увидев незваного гостя, который секунду спустя с силой ударил его по лицу. Зарычав, бета замахнулся в ответ, но, не успев преодолеть и шага, оказался отброшен на парту, лишь чудом не разломавшуюся надвое. — Чонгук! — крик Тэхёна оглушил обоих магов. Если бы не мучительные тренировки с тренером Чангом, Хосок бы сейчас полыхал. Глубокий вдох и до боли сжатые челюсти помогли Чонгуку не двинуться с места. Хотелось стереть кулаки в кровь о лицо беты. Кости тоже хотелось пересчитать, а уж обнажённая кожа так и просилась быть поджаренной. Погасив все свечи одним движением руки, альфа включил свет и перевёл взгляд от практически полностью голого Хосока к зажавшемуся и закутавшемуся в плед Тэхёну. На полу лежала знакомая пижама. — Что ты с ним сделал? — шёпотом, опасаясь, что вместе с криком вырвется и пламя. Дикий взгляд не предвещал Хосоку ничего хорошего. — Пошёл на хуй отсюда, Чон! — заорал Хосок, сделав шаг вперёд. — Что ты вообще здесь забыл?! Вздрогнув от крика, Тэхён сильнее сжал свои колени. Хвойный аромат, заполнивший всю комнату, вызывал непонятную бурю в животе. Желание сжать подушку бёдрами вновь охватило дрожащее тело. — Тэхён, он тебя обидел? Почему ты плачешь? — осторожно спросил альфа, не обращая внимания на вопросы беты. Пальцы на ногах вновь непроизвольно сжались от одного лишь голоса. Хотелось заскулить. Омега, закутанный до самого носа в плед, непроизвольно облизал губы. Светлые волосы были взлохмачены, а растерянные глаза бегали от одного мага к другому. Хосок его не обижал... — Он тебя изнасиловал? — Ты ахуел?! — с разинутым от возмущения ртом. — Не сравнивай меня с собой! — Ведьма, ответь на вопрос, — Чонгук будто и вовсе не слышал Хосока. Отрицательно мотнув головой, Тэхён с силой сжал губу. Хосок бы никогда не обидел его подобным образом. Почему Чонгук вообще спросил о таком?.. — Тогда почему ты плачешь? — альфа старался говорить настолько спокойным тоном, насколько было возможно. — Я не... не плачу... — пробормотал, шмыгнув носом. Редкие слёзы продолжали стекать по лицу. — Зачем ты пришёл?.. Какого, блядь, хуя здесь происходит? Тэхён не выглядел адекватным. Хотелось закинуть его на плечо и утащить подальше отсюда. — Хосок, — минуту спустя вновь заговорил Чонгук. Хотелось надеяться на адекватность беты. — Почему он плачет? Ответь мне как его друг, а не как Чон Хосок. Хосока от того, чтобы вывалить на эту мразь тонну яда, остановил лишь плач Тэхёна, всё ещё звучавший в ушах. На миг бета и правда почувствовал себя насильником. Отвратительное чувство. Омега не сможет с ним переспать. Постарается, конечно, и может, у них даже выйдет, но это будет далеко не нормальный секс. Тяжело вздохнув, бета покачал головой. Он больше не сможет самостоятельно притронуться к Тэхёну. Так нельзя. Это неправильно. Всё в этой ситуации было неправильным. Желания говорить с Чонгуком не было, но необходимо было переступить через себя. Пересёкшись с альфой напряжённым взглядом, Хосок заговорил: — Ему нужно провести течку с партнёром, чтобы здоровье не ухудшилось, — твёрдым голосом. — Тэхён, ты не сможешь со мной. Давай я позову Джексона? Он хороший альфа, всё сделает осторожно. — Ебанулся? — Чонгук даже не разозлился, настолько это предложение было абсурдным. — Пусть Ван тебя выебет. Мозги, может, на место встанут. — Пошёл на хуй! — вспышка злости не позволила Хосоку сдержаться. Ударив альфу по скуле, бета сжал и разжал кулак, вспыхнувший болью. — А что? Идея-то неплохая. Ты же можешь и в зад без проблем дать кому-нибудь, — хмыкнул Чонгук, толкнувшись языком в щёку и потерев скулу. — Так себе удар. Рыкнув, Хосок накинулся на альфу, вновь ударив его по лицу и оттолкнув к двери. — Хватит! — закричал Тэхён, на дрожащих ногах поднявшись с кровати вместе с пледом. Чонгук, ударившись спиной о стену, взревел и с силой оттолкнул Хосока от себя. — Перестаньте! — Тэхён встал между магами, прильнув спиной к груди Чонгука. Не станут ведь они драться, пока он стоит рядом? Не должны. Ноги еле держали, но омега всё равно не спешил отходить. — Тэхён, пошли в комнату, — раздалось шёпотом на ухо. — Никуда он с тобой не пойдёт, — процедил бета, сжав кулаки. Омега закрыл глаза, прижав руку к животу и сильнее сжав плед. Стекающая по обнажённым ногам смазка вынуждала сжимать пальцы на ногах и руках. Кошмар, а не течка. Почему всё всегда идёт не так? — У меня очень болит живот... — начал, вдыхая больше воздуха. Сердце билось быстро-быстро. Казалось, вот-вот остановится. Казалось, воздух исчезнет вместе с остановившимся сердцем. — Хо, я не могу с тобой... не знаю... у меня не получается... Моё тело не слушается меня. Прости... — Тэ, всё нормально, не волнуйся, — смягчившись. — Что насчёт Джексона? Он хороший альфа, мы с ним друзья. Какой Джексон? Тэхён таких знать не знал. Хороший или плохой — какая, к чёрту, разница, если он чужой для него? С Хосоком не вышло, не выйдет и с непонятным альфой. А что остаётся? — Никаких Джексонов, — твёрдый голос за спиной высказал мысли сразу двоих. Тэхён и не рассматривал этот вариант. Облизав губы, омега отрицательно покачал головой, вдыхая хвойный аромат, приятно оседающий внутри. Мысль, мелькнувшая в голове, была катастрофической. Понимание было подобно купанию в ледяном озере. Сегодня он сможет отдаться лишь одному конкретному альфе. Захотелось взвыть. Он ведь обещал себе. Попросит Чонгука — сделает сотню шагов назад. Не хотелось вновь утонуть... Ну почему он такой? Почему не может с хорошим незнакомым альфой? Это же всего лишь секс. Всего лишь кто-то войдёт в него. Всего лишь будет трогать и терзать тело. Всего лишь задавит своим ароматом. Всего лишь... Сексом и вовсе не хотелось заниматься. Возбуждение, захватившее тело, не коснулось разума. Разум хотел сжать подушку между ног и провести в одном положении всю ночь. Тэхён молча обдумывал мучительные мысли. Маги замерли, ожидая его реакции, а он не знал, как реагировать. Сексом он сегодня точно займётся. Это должно случиться. Пожертвует психикой, но сохранит аромат. Выбор очевиден. Осталось лишь решить, с кем, но и здесь всё очевидно. Гордость не будет иметь смысла, если он лишится своих роз. — Чонгук... — Я проведу с тобой течку. Просить не пришлось. Оба сделали выбор. Чонгук не планировал спать с Тэхёном, но он уже не сможет уйти отсюда без омеги. Ни тело не сдвинется с места, ни инстинкты не позволят. Казалось, что-то внутри навсегда оборвётся, выйди он один за эти двери. — Хорошо, — согласился Тэхён, подняв на бету виноватый взгляд. Хосок не мог вновь потерять друга. Негодование затопило разум, но больше он не пойдёт у него на поводу. Глубокий вдох помог успокоиться. Решения Тэхёна всегда важно было уважать. В прошлом он с этим не справился, зато справится сейчас. — Ты уверен, Тэ? — уточнил, проглотив злость. — Уверен, — настолько твёрдым тоном, насколько было возможно. Чонгук, не медля ни секунды, поднял ахнувшего омегу на руки и попятился к двери. Тэхён крепче сжал края пледа, ощущая звон не только в ушах, но и в груди. Его что, несут как принцессу? — Чон, — с хмурой гримасой на лице. — Я тебя утоплю, если ты его обидишь. — С фантазией у вас действительно слабовато. Все стихийники Воды такие? — фыркнул альфа, открыв дверь. — Хоть бы ножом пригрозил или ещё чем интересным. — Иди уже! Ворчание беты встретила захлопнутая дверь.

***

Feels Like Falling — UNSECRET feat. Erin McCarley

Тэхён наконец укутался в своё одеяло, сжал ногами подушку, которую замарал смазкой, и расслабился. Родная обстановка скрашивала неприятные ощущения, сковавшие тело. В этой комнате стоял правильный аромат, в котором не было всяких сладких свечей. В этой комнате пахло лишь розами в диком лесу. — Ты уверен? — задал вопрос вышедший из ванной Чонгук. — Если мы начнём, я вряд ли смогу остановиться. — Уверен. — Точно? — Чонгук, займись со мной сексом… — вздохнул Тэхён, залившись краской. Не хотелось отрывать взгляд от такой расслабленной краснощёкой ведьмы. В памяти всплыли сказанные когда-то в прошлом слова и, ухмыльнувшись, Чонгук уточнил: — Не любовью? Сердцебиение ускорилось. Хотелось провалиться сквозь землю, но Тэхён, не отводя от альфы глаз, вымолвил: — Мы не любим друг друга. Это будет просто секс. — Как скажешь, — нахмурился Чонгук, приблизившись к кровати. Живот скручивало от неизвестности. Сжав челюсти, Тэхён сбросил подушку на пол, лёг на живот и откинул одеяло в сторону. Смотреть на альфу он не хотел и вряд ли бы смог, поэтому уткнулся лицом в простыни. Перед глазами мелькала давнишняя течка. Лишь бы в этот раз всё прошло иначе… У Чонгука внутри всё сгорало, пока он изучал взглядом обнажённое тело. На голове у омеги творился солнечный хаос. Взгляд пополз ниже, обжигая острые лопатки и тонкую талию. Светлая шёлковая кожа вызывала лишь одно желание: облизать. Выдохнув, альфа перевёл взгляд на сочную округлую попу, блестевшую от смазки. Внутри всё окончательно сгорело диким пламенем. Сегодняшний день вряд ли удастся пережить. Хотелось укусить эти ягодицы. Так сильно хотелось... Светлая кожа ведьмы сводила с ума, влажные ягодицы уничтожали последние крупицы самоконтроля. До одури захотелось увидеть красноватую дырочку. Стянув с себя футболку и джинсы, Чонгук остался в одних лишь чёрных боксерах. — Сядь ко мне лицом, — попросил альфа хриплым тоном, нависнув сверху и накрыв омегу одеялом. Приподнявшись, Тэхён последовал указанию. Взгляды пересеклись, сердца замерли в ожидании. Морские глаза сгорали в огненных, а огненные тонули в морских. Омега застыл, не дыша и не моргая, ощущая ток в собственных пальцах. Чонгук замер в сантиметре от чужого лица. Голубые невинные глаза напротив завораживали. Глубокий вдох наполнил лёгкие розами, позволив запаху распространиться по венам. Закрыв глаза, альфа коснулся носом нежной щеки, о которую тут же потёрся. Хотелось дышать, дышать, дышать... Тэхён не двигался, позволяя чужому лицу исследовать своё. Смущение не отпускало. Лбы соприкоснулись, дыхания смешались. Стоило настойчивым губам впиться в его рот, омега тихо заскулил. Сердце стучало слишком быстро. Первой мыслью было: тепло и влажно. Вторая не успела сформироваться, исчезнув под натиском вторгнувшегося в рот горячего языка. Сжимая одной рукой светлые, мягкие, словно шёлк, волосы, второй Чонгук оглаживал чужую поясницу, сгорая от предвкушения. В голове стало пусто. Пройдясь языком по нёбу, альфа погладил аккуратную челюсть и надавил, вынудив шире открыть рот. Хотелось залезть внутрь. Хотелось сожрать. Отдавшись тёплым рукам, Тэхён выполнял все безмолвные просьбы. В животе горел костёр, вынуждавший с силой сжимать пальцы. По подбородку стекала смешанная слюна. Хотелось умереть, застыв в этом моменте на целую вечность. Губы горели вместе со всем телом. Прерывисто дыша, омега со всей силы впивался ногтями в крепкую спину. Хотелось ближе. Глубже. Под кожу. В один момент он напряг ноги и, простонав в чужой рот, кончил, замарав одеяло. Оторвавшись от горячего рта, Чонгук скинул одеяло на пол, открыв вид на чужой пах. Тэхён был самым сексуальным омегой, которого он когда-либо видел. Опустив его на кровать, альфа впился губами в ароматную шею, желая оставить как можно больше красных следов. Нос то и дело задевал цепочку мерцающего кулона. Опал светился всеми цветами радуги, приковывая к себе взгляд. Руки продолжали сжимать и поглаживать влажные от смазки бёдра. Не выходило сдерживать стоны. Шея оказалась слишком чувствительной зоной. Чонгук целовал её, покусывая и облизывая, медленно спускаясь к ключицам. Мыслей ни у одного не осталось. Тэхён сжимал альфу бёдрами, потирался о него вновь затвердевшим членом. Хотелось ещё ближе. Сомкнув лодыжки за крепкой спиной, омега откинулся на простыни, позволяя горячему рту исследовать шею. Спустившись ниже, Чонгук замер в сантиметре от красноватого соска. Чёртов омега с чёртовыми сосками. Эти соски никогда не давали ему покоя. Хотелось впиться в них намертво. Хотелось укусить. Закрыв глаза, альфа обхватил губами твёрдый сосок. Стоило несильно сжать зубы, раздался громкий стон. — Чонгу-у-к... — протянул Тэхён, вздрогнув всем телом и крепче сжав альфу руками и ногами. Оторвавшись от одного соска, Чонгук перешёл ко второму, снова и снова сводя омегу с ума. Рубин на пальце сиял подобно опалу. Хотелось сожрать ведьму. Цепочкой поцелуев спустившись ниже, альфа всосал в себя нежную мягкую кожу живота, правой рукой сжав твёрдый сосок. Стоило спуститься ещё ниже, перед глазами оказался чужой пах. Чонгук никогда и никому не делал минет. Раньше подобное занятие вызывало лишь отвращение, сейчас же хотелось взять в рот, облизать красноватую влажную головку. Сжав пальцами сосок, альфа взял в рот небольшой член и начал оглаживать его языком. Тэхён прерывисто дышал, сильнее сжимая крепкую шею бёдрами и подаваясь тазом вперёд. Стоны срывались с губ, грея уши обоих. Мозг отказывался осмысливать происходящее. Хотелось ещё и ещё. Хотелось ближе. Глубже. Оторвавшись от твёрдого члена, Чонгук перевернул омегу на живот, вынудив его встать на колени и опереться локтями о матрас. Мысль мелькнула в туманной голове: сейчас. Страха не было. Тэхён хотел лишиться девственности. Прогнувшись в спине, омега уткнулся носом в простыни и выпятил зад. Хотелось ощутить в себе альфу настолько глубоко, насколько возможно. Чонгук замер, рассматривая уничтожающую всё внутри розово-красную дырочку. Желание с немыслимой силой атаковало всё тело. Он хочет. Очень сильно. Так сильно, что не станет противиться. Опустившись лицом к ягодицам, альфа прикоснулся к ним губами, а после и языком. Инстинкты вынудили его несильно впиться в кожу зубами. Слишком мягкая кожа сводила с ума. Сначала ладони огладили поясницу, затем невесомо прошлись по попе, и только после этого альфа сжал половинки, сгорая от собственного возбуждения. Омега дрожал и скулил, но ничего не говорил и никак не препятствовал. Раздвинув ягодицы, Чонгук, еле сдерживая рвущийся из горла рык, провёл языком по влажной сжавшейся дырочке. Смазка, стекающая из ануса вниз по бёдрам, оказалась сладковатой на вкус. — Чонгук! — выкрикнул Тэхён, прогнувшись сильнее. Он умирает. Смерть оказалась не такой страшной... Крепче сжимая дрожащее тело, Чонгук протолкнул язык внутрь. Громкие стоны побуждали продолжить сладкую пытку. Вкусную плоть было приятно вылизывать. Не прошло и минуты, как Тэхён, вскрикнув, вновь кончил. Перевернув обмякшего омегу на спину, альфа впился губами в соски. Почему нельзя съесть? Хотелось пройтись языком по каждому сантиметру нежной кожи, что и было решено сделать. Поцелуи замерли на ожоге. Разум оглушило сожалением. Кожа была неровной, чересчур нежной, но такой же вкусной. — Прости... прости... прости... — шептал, зализывая вину. Лучи солнца давно сели, комнату окутывал приятный полумрак. Тэхёну хотелось раствориться, хотелось тоже попробовать чужую кожу на вкус. — Чонгу-у-к... — простонал омега, притянув альфу к себе. Нависнув сверху, Чонгук впился в его губы. Углубившиеся прикосновения пленили обоих. Оборвав поцелуй, Тэхён прошёлся языком по крепкой скуле. Язык нерешительно замер рядом со шрамом. Ему хотелось. Очень хотелось. И не став себе отказывать, омега аккуратно облизал чужой шрам, распробовав всю боль, которую лёд нанёс красивому лицу. Глубокий болезненный шрам ни капли не уродовал Чонгука. Альфа с каждым годом становился лишь красивее и мужественнее. Стоило поцелую углубиться, Тэхён ощутил в себе прохладный палец. Вместо боли тело охватило наслаждение. Два пальца тонули в тёплом нутре вместе с плавившимся разумом. Чонгук двигал пальцами нежно, ни на секунду не прекращая пытку поцелуями. Языки сплетались, позволяя омеге расслабиться и пропустить в себя третий палец. Болезненное мычание перетекло в стон наслаждения, стоило альфе сжать его член между их телами. — Давай... — протяжный стон положил начало всему. Мысли исчезли так же быстро, как и появились. Освободившись от трусов, Чонгук провёл ладонью по своему члену. Стоило приставить головку к подготовленной влажной дырочке, всё внутри сгорело от осознания того, что сейчас случится. Тэхён вцепился в сильную спину и закрыл глаза, чувствуя, что сейчас. Вновь соединив языки в глубоком поцелуе, альфа начал входить. Омега не мог понять, хорошо ему или плохо. Приятная боль сводила с ума. — Не сжимайся, — обжигающим шёпотом. Чонгук простонал в горячие губы, оказавшись полностью внутри. Ни разу он подобного не ощущал. Хотелось застыть в этой позе навечно, хотелось прокусить бархатную кожу. Наверное, это и есть сумасшествие. Всё ещё не удавалось поверить в то, что он трогал Тэхёна в интимных местах, что он был в Тэхёне. Впившись в самые вкусные губы, пытался поверить в происходящее. Первый толчок заставил омегу взвыть и сжать пальцы на ногах. Впившись одной рукой в чёрные волосы, второй Тэхён оставлял полосы на широкой спине. Блаженство, окутавшее обоих, казалось чем-то потусторонним. Толстый член, задевающий простату, сводил не только тело с ума, но и душу. Живот скручивало от наслаждения, пальцы ног болели от напряжения, но их невозможно было разжать. Чонгук двигался быстро, оглушая комнату звуками соприкосновения двух тел. Пот, стекающий по нежной шее, казался ему самым вкусным, что он когда-либо пробовал. Вся выдержка уходила на контроль собственных зубов, грозившихся впиться в ароматную шею. До боли в груди хотелось пометить Тэхёна. Ускорившись, альфа сильнее вбивался в желанное тело, скулившее от наслаждения. Всю жизнь бы слушать стоны этого омеги... Тэхён вскрикнул, ощущая, что ещё чуть-чуть и потеряет связь с этим миром. Приближающийся оргазм походил на конец света. Что будет после того, как всё закончится? Они умрут? Омега старался прогнать все мысли, вцепившись зубами в чужие губы. Обоим казалось, что они находятся не в тёплых стенах академии, а в диком, заросшем розами лесу. Трава оглаживала потные тела, а лучи летнего солнца грели сердца. Головка прошлась по простате, и Тэхён кончил, громко вскрикнув и сжав чужой член внутри. Стон, прозвучавший на всю комнату, заставил кончить и Чонгука. Потёкшая внутрь сперма обжигала обоих новыми ощущениями. Сознание не прояснилось и в момент набухания узла, сцепившего альфу и заскулившего омегу, не готового к таким ощущениям. Казалось, внутри застряло что-то слишком большое. Вытаскивать было уже поздно. — Расслабься, — прошептал Чонгук, уткнувшись лицом омеге в шею. Хотелось вечность дышать розами. — Скоро я его вытащу. Часть сознания понимала, в чём дело, а другой было всё равно. Расслабившись в горячих руках, Тэхён вдыхал сводящий с ума хвойный аромат. Отчего-то в чужих руках было слишком приятно плавиться. Заполненный внутри и окружённый самым необходимым снаружи, омега медленно закрыл глаза.