Опал и Рубин

— Последние уроки всегда грустно проводить, но я рад, что мы пока ещё не прощаемся с вами, — начал профессор Ли, оглядывая полупустой класс. — К сожалению, лишь несколько членов отряда «Дракон» смогли посетить сегодняшнее заключительное занятие. Остальные сейчас заняты нашей с вами безопасностью. Тэхён прикусил нижнюю губу, вдыхая не трогающие душу ароматы. Лесом не пахло. И не должно, ведь Чонгука здесь не было. Лицо краснело, стоило вспомнить, чем они занимались прошлой ночью. Он красивый... Красивый ли? Может, Чонгук соврал? Тэхёну нравилась своя внешность, но красивым он себя никогда не ощущал. Джин вот красивый. А он слишком светлый весь какой-то: волосы бесцветные, кожа бесцветная и глаза такие же. — Джексон, передай, пожалуйста, остальным членам отряда, что список с вашими именами и именами ваших научных руководителей висит рядом с доской почёта в главном холле, — попросил профессор Ли. — Передам, профессор, — кивнул Ван, смущённо оглядев повернувшихся в его сторону учеников. Альфа поймал взглядов десять, но ни один из них не тронул душу. — Я хочу вспомнить историю Содружества Четырёх Стихий на нашем последнем занятии, — говорил Ли, выписывая на доске название темы. — Мы должны помнить, кто победил в Великой Войне. Мы должны верить в наше Содружество. Четыре стихии выстояли против жестокого врага и победили его. Не забывайте, Лёд один, а нас много. Нас больше. Класс не был заполнен привычным шумом тихих голосов. Выпускники внимательно слушали, осознавая всю серьёзность нынешней угрозы. Никто не хотел войны. Все верили в лучшее, впитывая подбадривающие слова профессора. — Помните, как именно победили четыре народа? — Они объединились, — тихо ответил Тэхён, подняв взгляд на доску. — Верно, народы четырёх стихий объединились, создав несокрушимое Содружество. Воины бились не ради убийств и разрушений — наши герои сражались за мирное небо над головой. Несколько столетий Лёд не позволял народам жить свободно. Ни смеха, ни радости не было на наших улицах. Четыре континента страдали, подвергаясь атакам людей замороженных вод. Больше всего зла они причинили странам северного материка, с которыми делили территорию: Аккад, Аксум, Марракеш, Кано. Народу Воздуха грозило вымирание, если бы оставшиеся три народа не пришли на помощь и не выгнали бы Лёд с северного материка. — Профессор, — поднял руку Вонхо, проведя пальцами по тёмным волосам. — Почему мы повторяем всем известные факты? Мы же проходили историю лет семь-восемь назад. — Именно, Вонхо, вы изучали историю Содружества на четвёртом курсе. С тех пор прошло достаточно времени. Именно поэтому вам снова поставили этот предмет на тринадцатом курсе. Вы должны выпуститься из академии, хорошо помня нашу историю. Этот предмет считается одним из самых важных не просто так, — прозвучало строгим поучительным тоном. — Это наше последнее занятие. Уж перетерпите его как-нибудь, господин Тан. Выпускники должны быть не только сильными, но и умными. Или вы только драться умеете? — Нам очень интересно, профессор, продолжайте, пожалуйста, — улыбнулся Тэхён, чувствуя себя более смелым из-за отсутствия половины студентов. Кивнув, профессор сделал несколько шагов в сторону доски и продолжил: — Ненависть и желание господствовать над всеми придало Льду гигантский толчок энергии, заморозивший огромную часть Северного океана. Они создали свои собственные земли Вечной Зимы. Возможно, и моё, и ваше поколения встретили бы войну, если бы народы не объединились. Как мы помним, если вы, конечно, ещё помните нашу историю, сначала Лёд подавил Воздух, заполучив тем самым господство над северным материком, затем Лёд добрался до западного материка, после был черёд южного, и, наконец, Лёд добрался до нашего, восточного. Страны всех материков смело сражались, но сила Льда слишком смертоносная. Мгновенная. На нашем материке хоть и жили стихийники Огня, но и мы проигрывали Льду, что уж говорить о стихийниках Воды на юге и стихийниках Земли на западе. В одиночку сражаться со Льдом было бесполезно. Напомните, кто был инициатором создания союза четырёх стихий? — Стефан Великий, — подал голос Джин, не особо уверенный в правильности своего ответа. Он помнил лишь имя горячего воина, смутно припоминая его достижения. — Неверно, Джин. Вот видите, как хорошо вы помните нашу историю. Кто даст мне правильный ответ? — Стефан Великий убил лидера Льда Натаниэля Безумного, — заговорил Джексон, подняв руку. — Союз же предложил создать его отец Льюис Вермитор, маг Воды. — Верно, молодец, Джексон. Сначала Льюиса Вермитора поддержал лидер западного материка, а после глава восточного материка Зуко Кан, защитивший территорию, на которой мы с вами живём, руководивший воинами Огня. Три народа сплотились и направились на кораблях к северному материку на помощь народу Воздуха. Наши народы смогли справиться с более сильным противником, лишь объединившись. Мы — сила, пока едины. Именно это я хотел вам напомнить на сегодняшнем уроке. Не забывайте, как именно мы выиграли Великую Войну. Цените и защищайте друг друга. Четыре стихии уже многие поколения живут все вместе, не разделяя общую территорию. В нашем классе сейчас находятся представители каждой из этих стихий. Мы породнились, этим мы и отличаемся от Льда, который всегда жил один. Лёд всегда отличался от нас с вами. — Профессор, как вы думаете, ситуация улучшится или... — Будем верить в лучшее, Тэхён. В прошлом Лёд смог одолеть стихии по отдельности, сейчас же мы живём все вместе. В наших отрядах состоят представители четырёх стихий. Мы вместе, значит, мы сильнее. Не стоит волноваться, — заверил мужчина, переведя взгляд на доску. Вспоминая историю, Ли чуть было не забыл о двух оставшихся важных моментах. — Итак, давайте перейдём к следующим пунктам на сегодня: эссе и итоговая работа. Я всё ещё жду ваши эссе, молодые люди. Прошу вас занести их мне до конца этой недели. Ваши имена с именами ваших научных руководителей висят рядом с доской почёта. Подойдите к вашим руководителям и получите у них дальнейшую информацию по поводу итоговой работы. Не стоит с этим затягивать. Выберите интересную для вас тему и идите в библиотеку поглощать необходимую информацию. Что же, на сегодня мы закончили. Больше у вас не будет занятий. Я желаю вам всем удачи в написании ваших итоговых работ. Собрав стопку бумаг, Ли оглядел в последний раз учеников и направился к двери. — Думаю, нашим с тобой руководителем будет Цина. Ты не выбрал тему итоговой работы? — поинтересовался Джин, стоило профессору покинуть кабинет. — Скорее всего, ты прав. Пока ещё думаю над темой, а ты? — Тэхёну хотелось открыто заняться изучением тёмной магии, но, увы, данную тему никто не разрешит взять. — Думаю писать о зельях. На эту тему в библиотеке должна быть уйма всего. — Если тебя привлекает эта тема, то, конечно, бери. Тэхёна никогда не привлекала магия, связанная с травами и зельями. Раньше он и вовсе не обращал внимания на это магическое ответвление, ведь для него оно было бесполезным — магия, рождаемая с помощью зелий, подвластна лишь ведьмам Земли. Подобная магия способна травить, умертвлять, обманывать, сводить с ума, лечить и спасать. После овладения Землёй он даже подумывал попросить Цину позаниматься с ним, но сразу же перегорел. Отчего-то ему совсем не нравилось перебирать травы, смешивать их и варить, нашёптывая просительные слова. Быть может, причина в истории Эммы Гриналь, которую им когда-то рассказывали... — У тебя на шее засос, — скривился Джин, стоило им выйти в коридор. — Мы занимались... сексом, — пробормотал Тэхён, натянув воротник кофты повыше. Следов в этот раз было не так много, как в прошлый, но всё же они были. — Я хотел спросить... — Мне уже тошно от твоего незаданного вопроса, и меня всё ещё поражает то, что ты решил с ним регулярно трахаться, но... — Джин! — Но! — воскликнул, выставив палец вперёд. — Это не моё дело, хоть я и против. Это твой выбор, Тэ. Спрашивай, что там у тебя. — А какая у тебя любимая поза? — облизав губы, Тэхён задал слишком личный вопрос. — В сексе? — хмыкнул Джин, остановившись у поворота. — Я люблю быть сверху. — Это как? — в мыслях были догадки, но хотелось конкретики. — Ну, знаешь, садишься на него, как на лошадку, и скачешь с членом внутри, — оскалился Джин, любуясь краснющим, как помидор, омегой. — Понятно, спасибо за объяснение, — промычал Тэхён, закрыв лицо руками. Теперь голый Джин, скачущий на лошади, не выйдет у него из головы. — Ты сейчас куда? — Пообедаю с Маркусом, потом хочу сходить в бассейн. Ёбаная спина около недели постоянно ноет. Может, хоть плавание поможет. Пойдешь в столовую? — Я не голоден, — омега почесал подбородок, вспомнив съеденную на завтрак плитку белого шоколада. — Во сколько ты пойдёшь в бассейн? Мне нужно забежать к Цине, потом я свободен. — Через час. Пойдёшь со мной? — Пойду. Тогда увидимся в бассейне. Попрощавшись, Тэхён направился к Цине. Вряд ли, конечно, профессор разрешит взять желанную тему, но попробовать всё же стоило.

***

Чонгук спускался по лестнице на вечернюю смену в надежде не увидеть сегодня рожу Хосока. Назад вернуться они смогут только часам к одиннадцати, благо хоть удалось поужинать. — Чонгук? — раздалось сзади, стоило приблизиться к выходу из здания. Обернувшись, альфа увидел знакомого омегу, чьё имя вновь вылетело из памяти. — Куда-то спешишь? — поинтересовался Уинстон, заправив прядь волос за ухо. Крепкие бёдра этого альфы давно не давали покоя зеленоглазому омеге. — Спешу. — Слушай, ты, наверное, вернёшься голодным... Хочешь, я тебя покормлю? У меня есть доступ на кухню, могу приготовить тебе что-нибудь. Просканировав парня придирчивым взглядом, Чонгук осознал, что нет, не хочет. Красивый омега даже интереса не вызвал. Отчего-то желанней было сразу вернуться в комнату и насытиться там одной вредной ведьмой. — Спасибо, мне неинтересно, — ответив спокойным тоном, альфа вышел наружу. Уинстону оставалось молча, сжав кулаки, следить взглядом за отдаляющимся силуэтом. Он бы многое отдал, лишь бы жить в одной комнате с желанным альфой.

***

Горячая вода и приятный аромат персикового шампуня расслабляли Тэхёна, чьи мысли забивала тема итоговой работы, которую, увы, не приняли. Теперь придётся искать новую тему, никак не связанную с проклятой магией. Внезапно к его голой спине прижалось чьё-то крепкое тело, а грудь и живот огладили тёплые руки, заставив омегу, вскрикнув, подпрыгнуть от страха. Сразу же почуяв хвойный аромат за своей спиной, Тэхён злостно простонал и, ударив Чонгука по рукам, выкрикнул: — Идиот! Я чуть со страху не умер! Как ты вообще сюда зашёл?! Взгляд тёмных возбуждённых глаз невольно пополз вниз по голому телу, сначала остановившись на красноватых сосках, а после на пахе, который омега отчего-то прикрыл руками. Вот ведь странный омега. Чонгук и дрочил ему, и минет делал, а Тэхён всё продолжает стесняться. — Решил к тебе присоединиться, — произнёс альфа, сжав рукой собственный наполовину вставший член. Желание трахаться везде и всюду вновь начало посещать тело после долгого перерыва. — Чонгук, перестань его трогать… — смутившись увиденной картины. В темноте омега не так ясно всё воспринимал. При свете отчего-то смущение во много раз возрастало. — Можешь сам потрогать, — Чонгук сделал шаг ближе, продолжая двигать рукой. До дрожи в сердце хотелось, чтобы Тэхён подрочил ему или отсосал, ну или хотя бы просто прикоснулся. — Тебе в прошлый раз понравилось в ванне. Лицо пылало, в сознании мелькнули туманные воспоминания. Кажется, Чонгук держал его на руках, прижимая к стене... — Я сейчас не хочу. Дай мне, пожалуйста, спокойно помыться, — Тэхён старался смотреть в тёмные глаза, направленные в сторону его груди, а не на... Он ещё с первого раза заметил особое неравнодушие Чонгука к его соскам. Фетиш у альфы, что ли, такой? — Мойся, — фыркнул Чонгук, переведя взгляд на лицо ведьмы. — Я тоже помоюсь. Трахаться не будем, — заверил, отняв руку от твёрдого члена. Повернувшись к альфе спиной, Тэхён старался перестать думать о том, какая картина открывалась карим глазам. Нужно как-то начать бороться с дурацким смущением. Чонгук ведь не раз уже видел его голым — смысла стесняться уже нет. Немного повернув повыше душ, чтобы и на альфу попадало, омега продолжил мыться. Раздавшийся за спиной тихий рычащий стон сдавил внутренности. — Чонгук, прекрати! — медленно обернувшись, Тэхён раскрыл рот от возмущения. Невозможно было остановиться. Сильнее сжимая кулак, альфа ускорил движения, не отводя от желанного тела взгляд. Он физически не мог остановиться. Если не кончит с помощью руки, не сможет сдержаться. Глаза на секунду закрылись, но тут же распахнулись, а из горла вырвался рык. — Тэхён, блядь! Согнувшись пополам, Чонгук закрыл лицо руками. Обжигающая кожу ледяная вода вызвала агрессивную волну внутри, которую удалось подавить, лишь сжав до хруста челюсти. Рыкнув, альфа выпрямился и, подскочив к омеге, отобрал у него шланг, который тут же перекрутил в обратную сторону. — Чонгук! — завопил Тэхён, ударив альфу по груди и выключив кран. Два злющих, пылающих в негодовании взгляда уставились друг на друга. — Отдай мне шланг и выйди, раз не можешь нормально себя вести, — хотелось ударить альфу по наглой морде, но омега постарался сохранить последние крупицы спокойствия. — Ты первый меня облил, — напомнил Чонгук, проведя рукой по своим мокрым плечам. — Я говорю не о том, кто кого облил, а о твоих действиях, — показательно опустив взгляд вниз на крупный напряжённый член. Даже не верится, что оно было в нём и ему было приятно. Не просто приятно, а смертельно приятно. Он должен быть таким большим? Вспомнив размер собственного члена, Тэхён нахмурился, вновь прикрыв пах рукой. — Ты сказал, что будешь спокойно мыться, а сам... — Ведьма, мы вчера занимались сексом на твоей кровати! — вспыхнул Чонгук, не сдержавшись. — Мой член был внутри тебя! Я тебя всего облизал! Почему ты продолжаешь меня стесняться? — Я не стесняюсь, — упрямо врал, краснея не только лицом, но и ушами. — Тогда потрогай мой член и перестань, наконец, прятать свой, — карие глаза следили за быстро вздымающейся грудью омеги. Красное лицо, порозовевшие от смущения шея и грудь говорили сами за себя. Вот ведь упёртый глухой маг! Устроил цирк и всё ещё продолжает добиваться своего! Набрав побольше воздуха в лёгкие, Тэхён сделал шаг вперёд, изнемогая от желания накричать на Чонгука, но, выдохнув, решил попробовать попросить нормально в последний раз: — Чонгук, мне холодно, и я не возбуждён. Дай мне спокойно домыться, пожалуйста. Толкнувшись языком в щёку, альфа резко распахнул шторку и вылез из ванны. Чёртова ведьма со своим просительным тоном! Он же, блядь, даже потрахаться не просил, а просто по-человечески спокойно подрочить! Ему, сука, что ли, сложно молча постоять? Ночью, значит, мы можем, а перед сном не можем? Им что, теперь только ночью трахаться?

***

Чонгука вырвал из сна усилившийся аромат роз, заполонивший всю комнату. Открыв глаза и повернув голову к чужой кровати, альфа прошёлся взглядом по спящему Тэхёну, чья высунутая из-под одеяла нога приковывала к себе взгляд. Пижамные штаны задрались вверх, открыв вид на белоснежную голень, по которой хотелось пройтись языком. Навязчивая мысль уже несколько дней крутилась в голове: шансы на то, что омега понёс, слишком велики. Собственная реакция на эти мысли продолжала удивлять. Чонгук не был готов становиться родителем в таком раннем возрасте, но если придётся, он возьмёт ответственность. Будет ли Тэхён готов к такой ответственности? Омега любил детей, но «любить» и «воспитывать» — совершенно разные понятия. Тяжёлое дыхание и шевеление на соседней кровати вновь привлекли к себе внимание. Долго не раздумывая, Чонгук приблизился к ёрзающему по кровати возбуждённому омеге. Желание проучить за то, что не дал нормально кончить, было уже не таким сильным, но альфа заставил себя следовать построившемуся в голове плану. — Чонгук?.. — вздрогнул Тэхён минуту спустя, ощутив приятные поглаживания, которые с груди перешли на бёдра. — Что ты делаешь? — Хочешь кончить? — прозвучало хриплым после сна голосом. Сглотнув, омега облизал губы, и правда, ощущая будоражащее возбуждение. Почему он практически каждое утро просыпается от желания помастурбировать? Раньше ведь такого не было... Ни в шестнадцать, ни в семнадцать, ни в восемнадцать. Почему именно сейчас? Могла ли начавшаяся половая жизнь так повлиять на организм? — Скажи словами, — Чонгуку было мало положительного кивка и покрасневшего лица. — Хочу, — выдохнул Тэхён, закрыв руками пылающее лицо. Мычание сорвалось с губ, стоило альфе потянуть вниз его пижамные штаны. Омега сгорал со стыда, согнув ноги в коленях, ведомый чужими прикосновениями. Чонгук погладил низ живота и надавил на левое колено, изнемогая от нужды получить более удобный доступ к омежьему паху. Желания трогать чужие члены альфа за собой раньше не замечал. Его хоть и привлекали парни-омеги, но им никогда не хотелось ни дрочить, ни отсасывать. Чёртов Тэхён со своей вкусной во всех местах кожей. Хотелось нюхать, кусать, облизывать. Сожрать бы... Проведя пальцами по гладкому лобку, Чонгук сплюнул себе на руку и начал растирать слюну по чужому члену, поглаживая большим пальцем яички. Стоило провести языком по влажной головке, омега содрогнулся. Чужая плоть была приятной на вкус. Усилившийся аромат роз сводил с ума. Доведя до пика, альфа остановился, подняв на постанывающего омегу лукавый взгляд. — Почему ты остановился? — промямлил Тэхён едва слышно, до боли сжимая пальцы на ногах. — Ты сегодня такой разнеженный, такой возбуждённый, — начал спокойным тоном, оглаживая бёдра, которые хотелось сжать со всей силы. — Помнишь, как вчера не дал мне нормально подрочить? — Чонгу-у-к... — Тэхён находился на грани жизни и смерти. — Пожалуйста... — Ведьма, сегодня ты поймёшь, насколько это неприятно, — шептал, ехидно оглядывая ёрзающее по кровати тело. Небольшой возбуждённый член дёргался вместе с самим омегой, дразня альфу розовой головкой, которую хотелось облизать. — Я сейчас умру... — заскулив, Тэхён потянулся рукой к возбуждению, но обе ладони перехватили сильные руки. — Не дави на жалость, не поможет, — Чонгук покачал головой, всматриваясь в жалостливые голубые глаза. — У нас ведь с тобой уговор, помнишь? — Помню... Мне нужно кончить, пожалуйста... — Этот уговор работает только в одну сторону, не заметил? Когда я хочу — ты меня прогоняешь. Когда ты хочешь — я тебе помогаю. — У нас был секс ночью, — выдохнул Тэхён, ощутив нотки злости внутри. — Ты хотел. — Ты был не против. Мне не нравится, как работает наше соглашение, ведьма. Надо его пересмотреть. — Закончи начатое, пожалуйста, и мы пересмотрим всё, что хочешь! — воскликнул Тэхён, откинувшись головой на подушку. Убить этого альфу мало! — Сначала пересмотрим, а потом будет видно. Давай так: когда один из нас захочет секса, мы будем заниматься сексом. Если вдруг у тебя не будет настроения, как вчера в ванной, то помогаешь мне рукой, ну или ртом, по желанию. Идёт? — Чонгук до одури хотел увидеть губы ведьмы на своём члене. Сказанные слова раздражали, но в них был смысл. Тэхён и правда, наверное, плохо себя повёл вчера. Нужно было позволить Чонгуку спокойно кончить и успокоиться. — Идёт. — Вот и славненько, — улыбнулся альфа, наконец вернув внимание чужой возбуждённой плоти. Проскулив себе в руку, Тэхён кончил постыдно быстро. По ощущениям и секунды не прошло, но со временем у него всегда были сложные отношения. — Тэхён, подрочи мне, — Чонгук проглотил солоноватую сперму, поглаживая гладкие ноги. Собственный член тоже жаждал внимания. Удовлетворение вызвало слабость во всём теле. Опустив ниже края кофты, омега жалобно промямлил: — Можно завтра?.. — Ведьма, — рыкнул альфа, закипая. — Мы же только что, блядь, об этом говорили. — Чонгу-у-к, — поднявшись на локтях, Тэхён накрыл себя одеялом, не испытывая желания трогать альфу. — Давай я сегодня посмотрю, а завтра попробую?.. Хотелось наорать на ведьму, но, не сказав ни слова, Чонгук поднялся на ноги и быстрым шагом направился в ванную. Казалось, если откроет рот, выпустит наружу слишком резкие слова, которые Тэхён ещё долго будет припоминать.

***

Каково же было удивление Тэхёна, когда он спокойно, никого не трогая, направился в сторону своего озера, а его наругал какой-то мужик, заявив, что идти в сторону леса запрещено. Благо Хосок, заметивший случившееся, вмешался, заверив, что проследит за беззащитным студентом. — Тебя не будут ругать? — поинтересовался Тэхён, сидя у озера. — Нет, но через час я должен быть у машины, — Хосок и рад бы подольше посидеть с другом, но смену необходимо отработать. Бете не особо нравились новые будни. Ему хотелось попасть в одну из основных групп, которые проверяли различные объекты на наличие ледяных тварей, но в те группы никого из выпускников не взяли. Глава Фениксов Арракс запретил подвергать студентов такому риску, пока ситуация стабильная. Быть может, если ситуация в стране ухудшится, в группы начнут принимать выпускников. Тэхён пережёвывал куриный сэндвич, ощущая не отпускающее внутренности чувство вины. Нужно было всё-таки помочь Чонгуку. Как побороть эту глупую застенчивость? Отчего-то в темноте ночи или с затуманенным после сна разумом ему было легче отдаваться альфе... — Ты решил, что будешь делать после выпуска? — будущее волновало всех выпускников. — Ненавижу этот вопрос, — простонал Тэхён, прислонившись головой к дереву и переведя взгляд на сине-серое озеро. — Возможно, перееду в Арту, поближе к Бэкхёну, поищу там работу, а может, сначала слетаю к маме в Вифинию. Знаешь, о чём я мечтаю? — О чём? — О мире. Хочу жить в небольшом уютном домике на берегу моря, хочу взять из приюта двух котят, — рассказывал, сверкая мечтательными глазами. — Иногда мне даже хочется написать роман о подводном мире. — Я бы прочитал твою книгу, Тэ, — Хосок иногда скучал по тому, каким расслабленным был до вступления в отряд. — У тебя хорошая фантазия, и на уроках вэйского языка ты никогда не спал, в отличие от других. Думаю, ты сможешь написать отличную книгу. Чур, первым, кто её прочитает, буду я. — Договорились, — Тэхён впервые рассказал кому-то о затаившейся глубоко в душе мечте. Толчком к вдохновению стала встреча с Троем, за это омега был ему благодарен. Быть может, он и правда однажды исполнит свою мечту. — А ты что будешь делать после выпуска? — Буду пробоваться в отряд «Феникс». Они хорошо зарабатывают, их уважают... — А ещё они постоянно в опасности, — Тэхён положил голову Хосоку на плечо. — Извини, что перебил. Я уверен, что тебя примут в отряд, поэтому будь осторожен. — Буду, не переживай. Нам бы сначала закончить академию. Дерево, у которого сидели друзья, холодило спины обоих, но никто не хотел вставать с места. Хосоку нравился открывающийся вид. Озеро завораживало холодной красотой. — Как думаешь, всё наладится или... — Тэхён замолчал, не желая произносить страшные слова. — Люди Льда объявили о себе во всеуслышание во всех странах. Не просто так это всё. — Но мы же справимся? — хотелось услышать утвердительный ответ от Хосока, который был в отряде, который разбирался в ситуации намного лучше него. — Конечно, справимся, — ни капли не сомневаясь. Тэхёну стало спокойней. Раз Хосок верит в лучшее, то и ему не стоит сомневаться. Взгляд не отрывался от водной глади. Тайной уже давно стоило поделиться. Собрав волосы в небольшой хвостик на макушке, омега сделал глубокий вдох и задал наводящий вопрос: — Помнишь, четыре года назад мы пробовали открыть проход в озере? — Помню, ты тогда ещё пообещал прочитать заклинание, которое позволит мне дышать под водой, — Хосок всегда помнил о своей давней мечте. — Давай дождёмся весны? Сейчас ты лишь отморозишь всё, что можно и нельзя, — Тэхён передёрнул плечами от подувшего ветра. — Хорошо. Так что насчёт того заклинания? С чего же начать? Главное начать, а дальше слова сами, наверное, польются. Набрав в грудь побольше воздуха, Тэхён заговорил, глядя на завораживающее озеро: — Осенью я прочитал его снова, и оно сработало...

***

Here I Am — Tommee Profitt feat. brooke

Повернувшись друг к другу спинами, маги безмолвно договорились следить за разными сторонами улицы. Взгляд Хосока уже минут двадцать не покидал фонарный столб. В голове никак не укладывалась новая информация. Русалки существуют. Бета ещё не скоро сможет переварить эту новость. Он ведь буквально несколько лет назад читал романы о тритонах, ничего не подозревая, а сегодня ему сказали, что они действительно существуют. В словах Тэхёна Хосок не сомневался. Омега ему не врал. Никогда не врал. Не врал даже тогда, когда хотелось услышать сладкую ложь вместо горькой правды. Настроение у Чонгука сегодня было скверное благодаря одной противной ведьме. Больше всего альфа злился даже не на Тэхёна, а на самого себя за то, что позволил морочить себе голову. Никогда он не потакал омегам. Позиция на этот счёт всегда была одна: что-то не нравится — иди на хуй. Чонгук почему-то не мог послать этого бесячего омегу. Чёртов омега, творящий хуй пойми что с его мозгами. Членососа и фетишиста из нормального альфы сделал. Чонгук начал медленно, но верно лишаться своих мозгов. Ещё и, вероятней всего, заделал себе наследника в двадцать лет. Кносская область была мало заселена. Вэй сам по себе был большой страной. Людей в той же, в несколько раз меньшей, Вифинии было в разы больше. Самый густонаселённый район кносской области был уже как несколько дней вымершим: забитые досками магазины, безлюдные улицы. Лишь в конце длинного, распростёртого до самого конца улицы жилого дома на первом этаже работала аптека, а в начале, рядом с закрытым банком, был открыт продуктовый магазин. Выходить из дома разрешалось только в крайних случаях, таковых пока не было. Заработавшая у Хосока на поясе рация привлекла внимание обоих магов. Сбитая речь прерывалась помехами, не позволяя адекватно оценить ситуацию. Слышалось лишь «библиотека». Голос звучал встревоженно и даже истерично. Таким голосом обычно не сообщали о приезде тренера или глав отрядов — таким голосом молили о помощи. — Свяжись с тренером Чангом или главой Ли. Я к библиотеке, — распорядился Чонгук, встретившись с Хосоком напряжённым взглядом. — Вдруг это ловушка? — Нужно проверить. Оставайся здесь. Чонгук, не дожидаясь согласия, развернулся и устремился прямо по улице. Быстрый шаг перетёк в бег, через несколько секунд альфа уже бежал, сокращая расстояние, мысленно готовя себя к худшему. Они с Хосоком были третьей двойкой — значит, на помощь может успеть либо первая двойка, либо они с бетой. Пламя медленно растекалось по рукам, обволакивая, готовясь нападать. Расстояние было небольшое, около километра, но оно ощущалось как ёбаная вечность. Добежав до угла, Чонгук замер и, сделав глубокий вдох, выглянул из укрытия. Двухэтажная библиотека была полностью во льду. — Чон! На ледяных ступенях лежал выпускник второй группы, весь в крови. Сжав челюсти, Чонгук проверил обстановку и со всех ног ринулся в нужную сторону. Библиотека стояла отдельно от длинного ряда жилых домов. Возможно, такое расположение спасло сегодня не одну жизнь. — Что случилось? — прошептал альфа, присев рядом с истекающим кровью Карданом. Парень выглядел плохо. Слишком плохо для жизни. — Они здесь... — бета пытался говорить громко, но выходили едва понимаемые хрипы. Кардан чувствовал приближение своей смерти. — Ибо... Глянув в указанную Карданом сторону, Чонгук увидел кровавые осколки льда, лежащие небольшой кучкой в нескольких метрах от ступеней. Мороз невольно пополз по коже. Он плохо знал Ибо. Слишком плохо, чтобы ощутить грусть от его смерти, но не почувствовать гнев альфа не мог. — Где они? На вопрос захлёбывающийся кровью Кардан ответить не смог. Торчащий из груди лёд обескровливал тело, медленно забирая душу мага. Лишь бы Хосок уже вызвал сюда стихийников. Чонгук зажал чужую рану, надеясь на лучшее. — Кардан, помощь уже едет, потерпи, — врал, надеясь, что слова окажутся правдой. Глаза раненного стихийника закрылись. Вздымающаяся под руками грудь не дала ярости вырваться наружу. Чонгук считал секунды, надеясь на тренера. Секунды в голове сбили концентрацию, не позволив услышать звук еле слышимого, летящего со скоростью света ледяного копья. Осознание пришло лишь с пронзительной болью, заставившей его вскрикнуть и едва не упасть на Кардана. Удерживая одну ладонь на чужой ране, Чонгук коснулся второй рукой своей груди, из которой торчало остриё. Ледяное копьё, вонзившееся в район правой лопатки, невозможно было вытащить самостоятельно. Огонь хлынул по венам, намереваясь растопить оружие. Рыкнув, альфа медленно повернулся назад. Удивление удалось побороть практически моментально. Неуловимую парочку, состоявшую из Чанёля и Балу, долго не удавалось поймать. Балу пал первым, Чанёль тоже сдохнет. — Сука! — прохрипел Чонгук, оскалившись. Чанёль ступал ближе, вместе с ним наступал и мороз. Ладони подрагивали от желания заморозить сидящих на лестнице стихийников. Ненависть в тёмной душе с каждым днём лишь крепла. Замерев в нескольких метрах от истекающих кровью магов, Пак едва заметно нахмурил брови, обдумывая возникшую в голове догадку. Проклятую ведьму он ни на миг не забывал. — От тебя несёт розами, Чон Чонгук, — заговорил Чанёль, оглядев пустым взглядом альфу. — Я встречал вифинийца с таким запахом. — На хуй иди, — процедил Чонгук, чувствуя убегающие сквозь пальцы силы. Он не справится с магом Льда с дырой в груди. Кусок льда, проткнувший тело, растаял, но слишком масштабная рана не затянулась, хоть огонь и старался заживить тело своего обладателя. — Я убью тебя, Пак. — Ты умрёшь, а я убью светловолосую ведьму, — голос Пака не поменялся, как и взгляд. — Силёнок не хватит, — выплюнул альфа, вспомнив три стихии, которыми владел омега. — Ведьма и правда сильна. Проклятую ведьму победить сложно, но возможно. — Проклятую? Чанёль закатил глаза, почувствовав усталость от недолгого разговора. Говорить альфа любил лишь с малым кругом лиц. Одного из них больше не было в живых благодаря выпускникам кносской академии. — Отец предложил мне плыть с армией Льда на север, но я отказался, — маг Льда решил поделиться информацией, чтобы сделать побольнее перед смертью. — Территория вашей страны станет моей главной целью. Эти земли забрали Балу, эти земли покроются льдом. Я выпотрошу твою ведьму, как только доберусь до вашей академии. Меня не остановит проклятая магия. Чонгук слушал, призывая внутренний огонь. Он никогда не жалел об убийстве Балу. Эта тварь сама решила сдохнуть, ступив на их территорию с плохими намерениями. Почему эта сука назвала Тэхёна проклятым? В голове всплывало что-то о проклятых ведьмах, но мысль не удавалось поймать. — Где остальные? — этот вопрос интересовал Чона не меньше. Не мог же Пак самостоятельно заморозить целое здание? — Я пришёл один, — не прилагая усилий, Чанёль справился с тремя магами, справится ещё с десятью. Лёд медленно обволакивал дорогу, намереваясь и её заморозить. Всё здесь должно быть во льду. — Прощай, Чон Чонгук, — ледяные слова дали разрешение льду вырваться наружу. Вскинув руки вверх, Чонгук окружил себя и Кардана огненным щитом. Мощный поток ледяного пламени врезался в огненную стихию, желая заморозить сердца. Сил практически не осталось. Альфа пытался сфокусироваться на собственном дыхании, но оно было слишком частым и прерывистым. В глазах мутнело, пот стекал по лицу, попадая в глаза, мешая зрению, лишая последних сил. Пламя до последнего старалось его защищать, но и у него не осталось сил. Опустив обессиленно руки, Чонгук рухнул вниз. Почему-то грудь продолжала болеть, и сердце всё ещё билось. Соприкосновение с ледяной лестницей удавалось чувствовать ещё несколько секунд, после чего разум накрыла бескромешная тьма. Откинув ледяного мага яростным потоком воды, Хосок поднял вверх водяную стену, закрывшую выпускников от врага. Сердце захватил страх. Чонгук и Кардан выглядели мёртвыми. Пульс на теле Кардана нащупать не удалось, а пульс Чона слабо, но бился. Поднявшись на ноги, бета велел стене опуститься. На улице не было ни души. Лишь услышав рёв приближающихся машин, Хосок смог ощутить еле уловимую нотку облегчения.

***

Весь оставшийся день сердце мучало нехорошее предчувствие. Тэхён после ужина сразу вернулся в пустую комнату, в которой решил немного почитать до прихода альфы. Омега уже хотел было открыть книгу, как услышал стук в дверь, заставивший тело напрячься — к ним редко стучались. — Привет, Тэхён, — поздоровался взволнованный Сехун. Никто не просил его предупреждать омегу, но было бы неправильно не зайти сюда. — Помнишь меня? Я друг Чонгука. — Привет, Сехун, конечно, помню, — кивнул Тэхён, оглядев мага растерянным взглядом. — Что-то случилось? — Чонгук попал в больницу... Он не придёт сегодня ночевать, и, наверное, его несколько недель не будет. Просто хотел тебя предупредить, чтобы ты его не ждал, — Сехун старался говорить уверенным тоном, но небольшая дрожь всё же проскользнула в голосе. Близких друзей у него, кроме Чонгука, не было. Может, только Маркус, но они не были настолько близки. Потеря друга разбила бы ему сердце. — Что случилось? Он в порядке? — со всей силы впившись ногтями в кожу рук. Грудь сдавило, ворох нехороших мыслей заполонил разум. — Люди Льда напали на кносскую область. — Он... жив? — не мог не переспросить. — Жив. Чонгука непросто убить, — Сехун не стал говорить о том, что если бы не Хосок, Чонгука бы уже не было. Накрывшее разум облегчение позволило сделать глубокий вдох. Обняв себя руками, Тэхён молча старался обдумать сказанное. На Чонгука напали в кносской области, которая находилась совсем рядом с их академией. Люди Льда были в получасе езды от здания, заполненного учениками разных возрастов. Прикусив губу, омега покачал головой, вновь глянув на альфу. — Можно его навестить? — К сожалению, пока нельзя, да и не уверен, что тебя выпустят за пределы академии. Но если хочешь, я могу узнать у тренера Чанга, может, можно будет что-нибудь сделать. — Я был бы очень тебе благодарен. — Тогда я найду тебя, как только будет ясно, пустят тебя к нему или нет, хорошо? — Хорошо, до встречи, — ещё раз поблагодарив Сехуна, Тэхён закрыл дверь и сразу же прижался к ней лбом. Глубокий вдох помог прогнать выступившие слёзы. Хотелось разреветься, но омега себе запретил. Всё ведь хорошо. Чонгук жив. Главное, альфа жив. Ещё четыре года назад Тэхён осознал одну страшную вещь: он не вынесет смерти Чон Чонгука. Пусть между ними хоть ураган пройдёт — альфа должен быть жив. Пусть они ни разу больше не встретятся — альфа должен жить.

***

Тэхён много думал о смерти после ухода Юнги. Страх, бывало, волной накрывал. В такие моменты приходилось объяснять себе, что все люди смертны. Не все успевают исполнить свои цели и желания. Омега предпочитал верить в перерождение. Не хотелось думать, что эта жизнь — последняя на Земле. Вера в перерождение всегда помогала успокоиться. Сехун объявился неделю спустя. На удивление, никто не спросил, зачем ему вообще понадобилось в больницу. Тэхён бы и не смог ответить. Он сам не знал почему хотелось хотя бы одним глазком увидеть Чонгука. Сердце было не на месте эти дни. Время, к счастью, текло быстро, не мучая долгим ожиданием. Вся неделя слилась в одно пятно и в целом прошла как в тумане. Он лишь помнил, как, наконец, сдал своё эссе профессору Ли. О Сехун оказался добрым и заботливым альфой. Тэхёну отчего-то думалось, что лучший друг Чонгука должен быть более наглым, что ли. На деле всё оказалось совсем наоборот. Чонгук и Сехун были абсолютно разными. — Приехали, — сообщил альфа, отстегнув ремень безопасности. Поблагодарив Сехуна, Тэхён вышел из машины. Кносскую больницу он нечасто посещал. Парковка оказалась прямо у входа в белое семиэтажное здание, куда стихийники и направились. — Он в 605 палате, — произнёс Сехун, стоило лифту остановиться на нужном этаже. — Я подожду в машине. — Спасибо, — сжав чужое предплечье, устало улыбнулся омега. Подойдя вплотную к нужной двери, Тэхён замер, прижав ладонь к шее. Может, вообще не стоило сюда приезжать? Зачем он приехал? Что скажет? Не нужно было приезжать... Вдруг Чонгук над ним посмеётся? Бросив взгляд, полный сомнений в сторону лифта, омега тихо простонал, зажмурившись. Нужно придумать причину. Не мог ведь он просто так сюда заявиться... Дверь открылась, не дав ему и шанса на размышления. — Молодой человек, вы к Чон Чонгуку? — поинтересовался взрослый бета, одетый в белый халат. — Да... — выдавил из себя негромко, подняв большие глаза на мужчину. — Тогда можете зайти, но ненадолго. Тэхён судорожно облизал губы и вошёл в светлую палату. Два достаточно больших окна освещали просторную комнату с бежевыми стенами. Встретившись растерянным взглядом с лежащим на койке альфой, омега прикусил губу. Других пациентов в палате не было. — Рад тебя видеть, — Чонгук не мог оторвать взгляд от слишком красивого краснощёкого омеги. Собранный на макушке небольшой хвостик заставил альфу сжать челюсти в попытке скрыть лезущую на лицо улыбку. Тэхён был точной копией маленького жёлтого цыплёнка. Эта мысль сжигала внутренности. Коричневое пальто было расстёгнуто на верхнюю пуговицу, вязанный бежевый шарф закрывал шею и ключицы. — Как ты себя чувствуешь? — спросил омега, нервно сжав ладони в карманах пальто. — Нормально, рана хорошо заживает. Думаю, недели через две меня уже выпишут, — опустил неприятные подробности Чонгук, чувствующий постоянные боли в груди. — Что произошло на дежурстве? — Тэхён... — не хотелось вспоминать тот день. — Расскажи, пожалуйста, — попросил дрогнувшим голосом, подойдя ближе. — Мы дежурили недалеко от библиотеки... — начал Чонгук, не найдя в себе сил отказать такой расстроенной ведьме. — А почему именно вы охраняли кносскую область? Почему не члены отряда «Феникс»? — Тэхён перебил альфу, не сумев сдержать появившиеся в голове вопросы. — Потому что мы уже почти выпустились. Многие члены отряда «Дракон» мечтают попасть в самые элитные отряды страны. Может, сядешь? Отмерев, Тэхён расстегнул оставшиеся пуговицы и сел на стул, стоящий справа от койки. Болезненно-бледный вид мага сдавливал что-то внутри. Крепкая грудь была перевязана, руки были обмотаны какими-то шнурами. — Группе, дежурившей рядом с библиотекой, потребовалась помощь. Я пошёл их проверить. Один из них был уже мёртв, второй умирал. На нас напал маг Льда. Его зовут Пак Чанёль. Ты его знаешь? — вопрос уже несколько дней не давал альфе покоя, мучал различными предположениями. — Не знаю... — Тэхён не помнил никого с таким именем. Тело обуяла тревожность, вынудившая его сжать руками живот. Ещё смерти. Ситуация не улучшилась, Содружество продолжало терять стихийников. — Ты уверен? — Ну, я не помню никаких Пак Чанёлей. А кто это? — Маг Льда, который откуда-то тебя знает, — фыркнул, не особо веря словам омеги. — Подожди, — в мыслях всплыли образы стихийников, появившихся в лесу. — У него большие светло-голубые глаза и большие уши? И он такой ещё... злой? — Да, — вспоминать рожу ледяной твари не хотелось, но слова омеги сами нарисовали нужный образ. — Он и ещё несколько магов Льда напали на меня в лесу, но я смог сбежать, — Тэхён передёрнул плечами, стараясь отогнать от себя до ужаса напугавшие события. — Он тебя помнит. Больше не выходи за пределы академии, хорошо? Стоило просьбе прозвучать, соседи по комнате, не скрывая, принялись осматривать друг друга. Взгляд альфы снова и снова возвращался к хвостику на макушке. Кажется, у него развился ещё один фетиш из-за этой ведьмы. Тэхён же не мог оторвать глаз от перебинтованной груди. Чонгук ведь мог умереть в тот день... Ком вновь подкатил к горлу, стоило лишь подумать об этом. Зубы впились в нижнюю губу. Не стоит думать о подобном. В мыслях вдруг мелькнула тема, больше недели висевшая в воздухе, и омега, сцепив ладони, озвучил то, что не давало покоя: — Чонгук, думаю, тебе стоит провериться перед тем, как выписываться из больницы. — О чём ты? — Ну... ты же... мы же... вдруг ты заразный... — Ведьма, не мямли. Я не понимаю, скажи нормально. — Ты не пользовался презервативами... Тебе стоит провериться на всякий случай, — пробормотал, ощущая жар во всём теле. — Я здоров, не волнуйся, — Чонгук мог заразиться только от самого омеги. — Откуда ты знаешь? Вдруг ты заразился от кого-нибудь и меня заразил... — Тэхёну совершенно не хотелось лечиться от болезней из-за такого халатного отношения. — Ничем я тебя не заразил, ведьма. Сейчас я сплю только с тобой, да и раньше всегда только с презервативами. — В смысле? — выпалил удивлённо, приподняв брови. — Почему тогда со мной без презервативов? И дело ведь не только в болезнях. Ты несколько раз в меня кончал... — К слову об этом, — вздохнул альфа, потерев переносицу. — Ты только не паникуй раньше времени. — Мне уже не нравится то, что ты хочешь сказать. Раз Чонгук сказал не паниковать, значит, паниковать действительно было из-за чего. — Не перебивай, пожалуйста, — прозвучало спокойным тоном. — У нас была сцепка в течку. Ты и сам понимаешь, что это значит. — Даже не начинай, — вскочив на ноги, Тэхён отошёл ближе к двери. — Я не беременный. — Ты не можешь этого знать. — Ты тоже! — Тэхён, не паникуй раньше времени. Через несколько недель сделаем тест и узнаем. Если... — Никаких «если»! Я не беременный! — выпалил омега, оттянув от горла шарф. В комнате как будто стало меньше воздуха. Чёртов Чонгук со своими чёртовыми предположениями! — Может, нет, а может, да. Всё будет хорошо, не переживай. Чонгук понимал состояние омеги, хоть и не испытывал подобной паники. Быть может, помогло время. Он успел множество раз обдумать произошедшее. Былое напряжение рассосалось, позволив ясному разуму трезво оценить ситуацию и свои возможности. Они не пропадут, если Тэхён ждёт ребёнка. Всё у них будет хорошо. — Издеваешься? Как я могу не переживать? — Не из-за чего переживать. Все живы, все здоровы. Если ты действительно ждёшь ребёнка, мы его воспитаем и обеспечим всем необходимым. — Подожди... — подкатывающая к горлу истерика грозилась захватить разум, если он сейчас же не уберётся отсюда. — Я не понимаю... Мы ещё ничего не знаем, а ты уже построил будущее несуществующего ребёнка? Издеваешься надо мной?! — Давай хотя бы в больнице не будем ругаться, ладно? Не думай пока об этом. Рано волноваться и переживать. Главное помни, что всё будет хорошо в любом случае. Тэхён закрыл лицо руками, простонав сквозь зубы. Чёртов Чонгук! Слова альфы заставили его боязно обернуться к двери, которая, к ужасу, оказалась открытой. В больнице и правда не стоило ругаться. Сделав шаг в сторону двери, омега глянул на альфу растерянным взглядом и произнёс более спокойным тоном: — Я пойду, увидимся. — До встречи, ведьма.

***

Вся следующая неделя после посещения больницы прошла отвратительно. Тэхён сходил с ума, запертый наедине со своими мыслями. Мысли о смерти казались ему самыми тяжёлыми и выматывающими. Казались до слов Чонгука. Все последующие дни в голове жужжали лишь тревожные мысли о возможной беременности. Временами накатывала паника, с которой омега не умел бороться. Ну не может он быть беременным и плевать на сцепку в течку. Не могло такое с ним произойти. Чёртов Чонгук! Чёртова течка! Каким он будет папой? Он же сам ещё ребёнок! Даже хуже ребёнка! Как он сможет кого-то воспитать, если сам, чуть что, бросается в слёзы? Вместе, что ли, будут рыдать? Не сможет он быть папой. Не в двадцать лет. Нет-нет-нет-нет-нет... Глубокие вдохи не помогали избавиться от мучительных мыслей, а стоило вспомнить, от кого он, возможно, залетел, становилось ещё хуже. Намного хуже. До трясущихся коленей. Живот скручивало. Казалось, внутри бьётся рой тревожных бабочек, желающих вырваться наружу. Не могло им так не повезти. Они же ещё даже не закончили академию... Джин его убьёт. Придушит голыми руками, если узнает, что он залетел от Чонгука. Ну нет, не надо об этом думать. Ничего он не залетел. Первый раз не может так сильно отразиться на его жизни. Не может же ему так сильно не везти? Тэхён будет верить в свою удачливость. Их пронесёт. Точно пронесёт. Кто-то сверху ведь должен понимать, какой катастрофой может обернуться незапланированная беременность, которая повяжет их друг с другом. Тревожность удалось прогнать лишь новыми заботами. Приближались праздники. Необходимо было найти подарки Джину, Цине, Хосоку и Сехуну. Бэку он вряд ли сможет что-то отправить. Нестрашно, у них впереди ещё много праздников. Тэхён не знал, стоило ли дарить что-нибудь Чонгуку... Они ведь никогда не обменивались подарками. Ни разу за все годы жизни вместе. Особое число мелькнуло в голове: семнадцатого декабря Чонгуку исполнится двадцать один год. Подарки на дни рождения они тоже никогда друг другу не дарили. Может, стоит подарить что-нибудь?.. Лучше ведь сделать подарок на день рождения, чем на новый год. А что дарить?.. У Чонгука есть всё и даже больше. Уткнувшись носом в подушку, Тэхён вспомнил о давнем увлечении альфы. Может, подарить ему красивый блокнот? А где его взять? Из академии ведь нельзя выходить... Третью неделю отсутствие альфы удалось вынести лучше предыдущих. Голову занимали более радужные мысли. Всё же думать о подарках лучше, чем о беременности и смерти. Профессор дала ему ключ от кладовой, в которой омега провёл слишком много часов. И ему не было стыдно. Там очень вкусно пахло, а три ряда с самыми разными товарами, начиная с ручек и заканчивая цветной бумагой, не отпускали его до самой ночи. Хотелось унести к себе в комнату всего понемногу, но так нельзя было делать, поэтому Тэхён принёс в комнату лишь пять предметов: пачку разноцветных ручек, пачку разноцветных карандашей, тетрадь с красивой обложкой, фиолетовые ножницы и, самое главное — чёрный матовый блокнот с завораживающим узором на обложке. Выпирающие линии сплетались между собой, создавая подобие переплетающихся восьмёрок. Странное чувство обосновалось в груди за эти три недели. Тэхён бы назвал это тоской, но разве мог он тосковать по альфе? Наверное, просто привык к его присутствию, и поэтому отсутствие ощущалось слишком остро. Скучал он не только по чужому присутствию, но и по запаху. Хотелось попасть в дикий хвойный лес. Хотелось лечь на тёплую траву и дышать, дышать, дышать...

***

Чонгук ненавидел больницы. Каждый день тянулся будто бы целую вечность. Хотелось вернуться в академию, хотелось понюхать розы, хотелось на тренировку. Три недели вынести было тяжелее всех тренировок Чанга вместе взятых. Выписали его к вечеру понедельника, предоставив мазь и краткую инструкцию по её нанесению. Огонь не только спас ему жизнь, но и помог быстрее восстановиться. Швы сняли в середине второй недели, облегчив тем самым общее состояние — грудь постоянно ныла из-за ёбаных ниток, стягивавших кожу. После снятия швов боль практически полностью ушла. Вернуться в академию удалось лишь ночью — ни тренер, ни Сехун не были свободны в разгар дня. В груди засело какое-то предвкушение, стоило тренеру остановить машину у академии. В рюкзаке лежал тест на беременность, который нужно правдами и неправдами отдать Тэхёну. Открыв дверь своей комнаты, Чонгук увидел спящего омегу, обнявшего подушку руками и ногами. Проникший в лёгкие аромат роз позволил альфе отпустить все тревоги. На кровати лежал необычный предмет, который было решено изучить в ванной, чтобы ненароком не разбудить омегу. Жёлтые звёздочки на упаковке и приклеенный стикер поставили Чонгука в ступор. Надпись на розовом стикере заставила сердцебиение ускориться: «С днём рождения!» Странно было получить подарок от ведьмы. Они ни разу ничего друг другу не дарили. Чонгук не особо любил получать подарки, как и праздновать дни рождения. Несмотря на нелюбовь к подаркам, в груди растеклось странное тепло. Этот подарок ждал его на кровати целых три дня. Тихо развернув упаковку, альфа уставился удивлённым взглядом на чёрный, приятный на ощупь толстый блокнот и упаковку карандашей. Давно он не рисовал. Слишком давно. Стянув с себя вещи, Чонгук надел пижамные штаны и тихо вернулся в комнату, где, не сдержавшись, сделал несколько шагов в сторону чужой кровати. Желание понюхать Тэхёна было слишком сильным. Не желая себе противиться, альфа навис над омегой, чьи трепещущие во сне ресницы приковывали к себе взгляд. Пушистые растрёпанные волосы хотелось погладить, а лучше зарыться в них пальцами. Стоило перевести взгляд на белоснежные щёки, Чонгук нагнулся ниже и оставил на коже лёгкий поцелуй. Улыбка лезла на лицо, в груди воцарилось спокойствие.

***

Первый снег пошёл лишь к концу декабря. И брови, и ресницы омеги, стоящего на улице, были украшены белоснежными капельками. Хотелось побежать в лес, к озеру, чтобы и с ним поделиться хорошим настроением. Первый снег всегда ощущался нежным трепетом в животе. Тэхён улыбнулся, вспомнив, как чуть было от страха не описался утром, услышав странные звуки в комнате, в которой должен был находиться один. Сжавшись в комок, он тогда высунул голову из-под одеяла, уже готовый кричать во всё горло. Нужды кричать не было — альфа, сидящий на соседней кровати, увлечённо что-то рисовал в новом блокноте. — Спасибо за подарок, — не поднимая на ведьму взгляд, произнёс Чонгук, услышав шевеления на чужой кровати. — Что рисуешь? — выдохнул Тэхён, краснея. — Тебя. — Меня?.. — сердце заколотилось, мурашки побежали по всему телу. Чонгук тогда глянул на него исподлобья и перевернул блокнот, подняв его выше, чтобы он смог увидеть набросок. Детали с такого расстояния не вышло рассмотреть, но на листке явственно проступали знакомые очертания. Тэхён в тот момент, засмущавшись, поспешно собрал вещи и побежал на встречу с профессором. В библиотеке они наконец смогли определиться с темой итоговой работы, которую Цина сразу же и утвердила, вбив название в общий список. «Боевая магия» звучало достаточно интересно. Вздрогнув всем телом, Тэхён сильнее укутался в своё незастёгнутое пальто, вновь подняв голову к небу. Новый год он любил особой любовью. Ёлка, гирлянды, всеобщее веселье всегда вызывали трепет. В этом году у них, увы, не будет огромной светящейся ёлки и танцев. Профессор сообщила грустную новость буднично, перелистывая книгу. Ему тогда захотелось плакать, но он сдержался. Почему все так спокойно отнеслись к отсутствию ёлки и праздника? Ладно праздник, но хотя бы ёлку можно же было нарядить. С радующей глаз ёлкой было бы намного легче переживать тяжёлые для всего Содружества дни. Чёртовы люди Льда!

***

Ночью Тэхёна разбудило невыносимое желание научиться рисовать так же красиво, как рисует Чонгук. Ему снился сон, в котором он был известным художником, чьи выставки собирали сотни людей. Быть может, это был не просто сон, а нечто большее? Может, он увидел своё будущее? Необходимо было срочно начинать учиться рисовать, чтобы сон сбылся. Выбравшись из-под одеяла, омега схватил новую тетрадь и на цыпочках пробрался в ванную. С чего бы начать? Решив действовать интуитивно, Тэхён сел на прохладный кафель, открыл тетрадь и нарисовал овал новой ручкой. Отчего-то ему очень захотелось нарисовать профессора Цину. С каждой минутой всё больше и больше одолевало разочарование. У Цины были разного размера глаза, нос палочкой, губы квадратные, а волосы и вовсе напоминали мочалку. Чонгук был во всём лучше него: альфа и сильнее, и выносливее, и выше, и волосы у него тёмные, и знает он намного больше, теперь ещё и рисует лучше... Почему Тэхён ничего не умеет?.. Он такой бездарный... Всхлипнув, омега вытер текущие из глаз слёзы и перевернул страницу, решив попробовать снова. Может, он только людей не умеет рисовать? Нужно попытаться нарисовать озеро и лес. Природа у него точно должна получиться. Закончив с озером, омега приступил к деревьям, и даже о солнце с облаками не забыл. Время текло. Тэхён зевал, но продолжал усердно вырисовывать веточки и листочки. Спустя время, наконец закончив с рисунком, омега отложил ручку в сторону и начал рассматривать нарисованное. Деревья напоминали каких-то чудовищ со множеством бородавок, солнце напоминало паука, а озеро получилось слишком маленьким на общем фоне. Губы затряслись, из горла вырвался первый всхлип. Он бездарь! Ему никогда не удастся стать художником! А как же сон?.. Неужели это был просто сон?.. — Тэхён? — низкий голос заставил омегу вздрогнуть и затрястись ещё сильнее. — Что случилось? Закрыв лицо руками, Тэхён продолжил горько плакать. Плечи тряслись, запах стал грустным-грустным. Он не сможет найти работу. Такую бездарность никуда не возьмут. А на что он будет покупать шоколадки? У него же не будет денег без работы... Он же умрёт с голоду... Нельзя заканчивать академию. За тёплыми стенами его ждёт лишь голодная холодная смерть... — Ведьма, что случилось? — Чонгук присел рядом, пребывая в полнейшей растерянности. Проснувшись посреди ночи от странных звуков из ванной, альфа подумал, что это призрак завывает. Ну или трубы прорвало. Оказалось, действительно прорвало, но, к сожалению, не трубы. — Я умру от голода и холода... — Тэхён взвыл, отцепив руки от лица. — Буду бедным и бездомным... — Чего? — Я ничего не умею! — Ведьма, посмотри на меня, — попросил, коснувшись рукой чужого подбородка. — Почему ты плачешь? — Я не умею рисовать... — протянул дрожащим голосом. — И? Ты никогда не умел, — слова омеги ни капли не помогли понять суть проблемы. — Почему ты умеешь? У тебя красивые рисунки, а у меня страшные... — кинув гневный взгляд на тетрадь, Тэхён вновь закрыл лицо руками. Взяв тетрадь в руки, Чонгук решил взглянуть на то, что так расстроило ведьму. Первым, что ему попалось на глаза, был рисунок какого-то трупа. Немного присмотревшись к очертаниям, альфа смог распознать женщину. По крайней мере, на это намекали длинные волосы. Хотя у Тэхёна тоже были длинные волосы. Рисовать омега и правда не умел. — Тэхён, ты плачешь из-за того, каким получился рисунок? — Я хотел научиться рисовать, но я бездарный... — промямлил омега, стирая с лица слёзы. — За одну ночь хотел научиться? — смешок, грозившийся сорваться с губ, еле удалось сдержать. — Во сне я был талантливым... — Хочешь, я научу тебя рисовать? Предложение пришлось омеге по душе. Может, не всё ещё потеряно. Нужно много тренироваться, и тогда у него всё получится. Он станет знаменитым художником! Про него будут говорить: «тот самый вифиниец, прославивший Вэй». Идея настолько воодушевила Тэхёна, что он, вытерев оставшиеся слёзы, резво поднялся на ноги, желая поскорее уснуть, чтобы скорее проснуться и начать рисовать. — Обещаешь, что научишь? — полным надежды голосом. — Обещаю, — кивнул альфа, проследив взглядом за вернувшимся в кровать омегой. Чонгуку не хотелось думать о произошедшем. Были ли предыдущие ночи такими же беспокойными? Мысль о том, что Тэхён каждую ночь, пока его не было, рыдал, рисуя в ванной, неприятно сжала грудь.

***

Возбуждение, посетившее омегу лишь пару раз за эти недели, вновь решило вернуться. Тэхён ещё до того, как открыть глаза, опустил руку к штанам. Мог ли хвойный аромат так на него действовать? Распахнув глаза, омега осторожно глянул в сторону соседней кровати. Чонгук спал без верха, практически никогда не ощущая холода. В один миг Тэхён лежал на матрасе, а в следующий каким-то образом оказался рядом с чужой кроватью. Не хотелось будить спящего мага, поэтому, впившись взглядом в крепкий торс, омега опустился на пол. На сильном теле было много старых шрамов, к которым теперь прибавился новый. Захотелось поцеловать все ранения, но необходимо было сдерживать себя. На коже виднелись не только ранения, но и татуировки. Большой чёрный дракон, поселившийся на правом плече, был первой татуировкой альфы. Тёмно-красные глаза зверя будто бы в душу смотрели. Опустив взгляд ниже, к предплечью, омега принялся разглядывать тёмно-зелёные шипы, начинающиеся от запястья и тянущиеся до локтевого сгиба. Следом взгляд пополз к груди, на которой было набито небольшое жёлтое солнце, находящееся прямо над правым соском. — Налюбовался? — поинтересовался альфа хриплым тоном, изучая омегу пристальным взглядом. — Чонгук! — вскрикнув, Тэхён закрыл двумя руками лицо, залившееся постыдным румянцем. — Ты не спишь?.. Ответом послужили руки, приподнявшие его за подмышки и затащившие на кровать. Тэхён пискнул от неожиданности в чужой рот, атаковавший губы. На поцелуй он всё же ответил, но в мыслях вспыхнули слова Джина. — Я хочу на тебя сесть... — промычал, приподняв голову выше. Пройдясь языком по нежной щеке, Чонгук спустился к шее, в которую впился губами. Хотелось вечность, не отрываясь, вылизывать самую желанную кожу. Заставив себя оторваться от вкусной кожи, альфа вновь навис сверху, удивлённо выдохнув: — Что? — Ну-у, — омега замялся, забегав растерянным взглядом по лицу напротив. — Хочу сверху. — Я понял, — чуть нахмурившись. Такая поза у Чонгука не была любимой. Отчего-то всегда хотелось вести, полностью контролируя процесс. И всё же подобное желание Тэхёна не могло не вызвать волну возбуждения. Обхватив руками чужую спину и попу, альфа перевернулся на спину, уместив омегу на себе. — Давай попробуем, раз хочешь, — Чонгук сначала заметил растерянность на лице ведьмы, а после — интерес. Сидеть верхом было необычно. Тэхёну понравился вид сверху. Взгляд снова зацепился за шрамы и, отпустив себя, омега нагнулся ниже, желая поцеловать свежий красный рубец. Чонгук не дёрнулся, не показал никакого сопротивления. Осмелев, Тэхён прошёлся губами по остальным шрамам, не забыв прикоснуться к солнцу. — Кстати, насчёт рисования, — вдруг вспомнил альфа, поглаживая аппетитные бёдра через ткань пижамных штанов. — Я могу начать учить тебя сегодня вечером. Увлёкшийся Тэхён не сразу понял, о чём шла речь. Лишь минуту спустя до омеги дошло, и он ахнул, отрицательно мотнув головой. Где он и где рисование? Ему вообще подобное неинтересно... — Я уже не хочу. — Ты же буквально несколько часов назад рыдал в ванной из-за того, что не смог научиться рисовать, — тёмные глаза пытались найти ответ в светлых. Ответом послужил поцелуй в уголок губ, и Чонгук вздохнул, решив не заморачиваться. — Тэхён, потрогай мой член. Нерешительность затопила разум. Наверное, всё же стоило, наконец, потрогать его. Спустившись ниже, омега опустился попой на крепкие бёдра и вперился взглядом в напряжённый орган, облепленный тканью трусов. Глубокий вдох помог немного успокоить дрожащие пальцы, с выдохом Тэхён обхватил твёрдый член правой рукой. «Такой большой», — пронеслось в мыслях. Он хоть и видел уже чужой орган, но как-то не придавал значения размеру. Член Чонгука был намного больше его собственного. Эта мысль неприятно кольнула омегу, напомнив обо всех достоинствах альфы, к которым теперь прибавился и большой член. Кому-то всё, а кому-то невзрачная внешность, низкий рост, слабое тело и член маленький... Возбуждение полностью оставило тело, пустив на своё место грусть. — Ты что, плачешь? — смена чужого настроения изрядно напрягла альфу. Если раньше Чонгук не был настолько уверен в своём предположении, то сейчас уверенность в несколько раз возросла. — У тебя такой большой... а у меня небольшой... — провыл Тэхён, закрыв лицо руками. — Ты серьёзно? — в ответ альфа получил лишь громкий всхлип и слёзы, потёкшие из голубых глаз. Проведя рукой по напряжённой спине омеги, Чонгук притянул его к себе. — Тэхён, перестань нас сравнивать. Ты — омега, у тебя хороший, красивый член, а я — альфа, у меня и должен быть больше, понимаешь? Тэхён понимал, но легче ему не становилось. Уткнувшись лицом Чонгуку в шею, омега старался взять себя в руки, но выходило не очень. Слёзы залили не только чужую шею, но и подушку. — У других омег больше?.. Чонгук не помнил, какие члены были у других омег. Трахать он любил со спины, минетов никому, кроме рыдающего омеги, не делал, поэтому и не рассматривал никогда вблизи чужие органы. У Тэхёна член небольшой, но довольно милый. Красно-розовая головка не только казалась вкусной, но и действительно была таковой. Такой член было приятно брать в рот. Чего вообще реветь по этому поводу? — Нет, не больше. У тебя нормальный размер, Тэхён, — пытался убедить, поглаживая лопатки и поясницу. — Честно? — омега чуть приподнялся, опираясь локтями о крепкую грудь. — Не врёшь? — Не вру. — Хочу сам убедиться, — выпалив, начал слезать с альфы. — Попрошу Джина показать свой член. — Ведьма! — рык разнёсся по всей комнате. — Издеваешься? Говорю же, у тебя нормальный член! Слова Чонгука ни до кого не дошли. Тэхён схватил кардиган, надел тапочки и выбежал из комнаты с растрёпанными волосами.

***

Тэхён больше не желал разговаривать с Чонгуком. Лжецы ему никогда не нравились. Может, глупо обижаться на такое, но ему было всё равно. Он глупый, и ему нормально с этим живётся. — Давай наперегонки? — предложил Джин, натянув на глаза очки для плавания. Тэхён кивнул и со стартом нырнул в воду. Благо в бассейне больше никого не было. Плывя с закрытыми глазами, омега явственно ощущал проигрыш Джина, который таки согласился снять штаны вместе с трусами. Член был больше, чем у него. Не критично больше, но больше. Значит, Чонгук лжец и подлец. Джин его тогда еле успокоил. Сначала рассмеялся в голос, узнав о причине слёз, а потом начал ругаться, пытаясь донести до него всю бредовость ситуации. Понять вышло лишь спустя час чужой ругани. — Тебе помогло письмо? — спустя время спросил Тэхён, выбравшись из воды. Тело окутала лёгкая усталость. Хотелось лечь и больше никогда не вставать. — Пока непонятно. Вроде и легче, а вроде я всё равно его иногда вспоминаю, — Джин не отчаивался по этому поводу. Если будет нужно, он хоть сотню писем напишет. — Но знаешь, может, в какой-то степени оно правда помогло. — С чем помогло? — Я больше не думаю о нём наедине с Маркусом. Больше не сравниваю их, и чувство вины прошло. — Ты и не должен винить себя. — Знаю, — произнёс, вытираясь полотенцем. — Глупо было винить себя, но я не мог ничего с собой поделать.

***

Тридцать первое декабря наступило слишком быстро. Тэхён проснулся с утра пораньше и побежал в столовую слёзно просить персонал пропустить его на кухню. Его пропустили, благодушно выделив небольшое пространство. Он успел триста раз пожалеть о своей затее, пока пёк торты. Чёртов новый год! Было решено испечь два торта и поделить их на части. Потратив на готовку больше шести часов, измученный омега вышел в коридор с тарелкой и направился к Сехуну, который очень обрадовался половинке торта. Нельзя было не подарить хоть что-нибудь доброму альфе, который уж очень помог, успокоив, свозив в больницу. Сначала Сехун даже не нашёл, что сказать, а после долго извинялся из-за того, что не приготовил ответный подарок. Вторым человеком была Цина, слёзно поблагодарившая за подарок и вручившая в ответ красивый нежно-голубой вязанный шарф, который Тэхён сразу же нацепил на шею, и плевать, что в академии не было проблем с отоплением. Третью тарелку пришлось оставить в холодильнике, помолившись всем стихиям, чтобы никто не съел торт. Сегодня Хосок в академию вернётся лишь поздней ночью, поэтому свой подарок сможет получить только завтра. Четвёртую тарелку омега унёс к Джину сразу после ужина, который, к слову, был чуточку праздничным: столы украшали свечи. Чонгук, которого сегодня не было видно в академии, тоже, быть может, получил бы свой кусок торта, если бы не был лжецом. Сидя в компании Джина и Маркуса, Тэхён с улыбкой на лице и бокалом вина в руке слушал чужой спор. Выбранный Маркусом фильм на него никакого впечатления не произвёл, поэтому ему и не хотелось вступать в спор. — Так грустно, что праздник отменили именно в наш выпускной год, — было решено закончить спор, который мог длиться целую ночь. — Сходим в какой-нибудь клуб и оторвёмся там, как только выпустимся, не переживай, — Джин попытался сгладить печаль друга. Тэхёну не хотелось в клуб. Сердце желало получить привычный новый год. Студенты, нарядившись в праздничные вещи, танцевали бы в красиво украшенном помещении под быстрые и медленные песни. — Хорошо, — вымолвил, прислонившись спиной к стене. Мягкая кровать притягивала омегу, которому весь день хотелось спать. Ранний подъём и шесть часов на ногах выбили его из сил. — Я пойду, наверное. — Уже? — удивился Маркус, переведя взгляд на часы. Час ночи считался поздним временем по меркам академии, но только не в новый год. — Я устал, — Тэхён поднялся с кровати, прижимая к груди подаренную Джином бутылку вина. — Спокойной ночи. Парочку ждала заполненная приятными ощущениями ночь.

***

Лестница вновь показалась слишком длинной. Так сильно хотелось спать. Открыв дверь в комнату, Тэхён удивлено замер, заметив Чонгука на своей кровати. — Надень куртку, — попросил альфа, поднявшись на ноги, и продолжил: — Покажу кое-что на улице. — Я устал и хочу спать, — никуда идти совершенно не хотелось. — Ведьма, тебе понравится, — Чонгук и сам ощущал усталость. Ёбаная ёлка в ёбаном лесу не принесла ему ни капли радости, лишь вытрепала все нервы. Чонгук сам не знал, зачем вообще пошёл наряжать эту ёлку. Подарок ведьмы что-то тронул внутри, вызвал какую-то нежность. Хотелось тоже порадовать. Невозможно было не знать о любви Тэхёна к зимнему празднику. — Говорю же, я хочу спать. — Ты серьёзно обиделся на меня? Из-за чего? Сложно было не заметить странное поведение омеги, уже какой день ходившего с кислой миной на лице. — А ты не знаешь? — поинтересовался Тэхён тоном, полным раздражения, поставив на стол бутылку вина. — Не знаю. — Ты соврал! У Джина член больше! — тыча в альфу пальцем. — Ты невыносим, Тэхён! Я, блядь, что, должен помнить размер его члена? Я его не разглядывал! Откуда я должен был знать, больше он твоего или меньше? — Ты же с ним спал! — Я не трогал его член! — А как ты тогда делал ему минет, если не видел и не трогал? — Кто сказал, что я делал ему минет? — А ты не?.. — в голове вдруг стало пусто. — Нет, — Чонгук скривился от одной только мысли об этом. Какой, к чёрту, минет, если он даже чужие слюни терпеть не может? Глубокий вдох помог прогнать раздражение. Открыв шкаф и достав оттуда длинный фиолетовый пуховик, альфа молча передал его застывшему омеге, который, прикусив губу, таки надел его. Почему-то внутри стало так спокойно от сказанных слов... Стоило им выйти на улицу, Тэхён передёрнул плечами от холода. И что, интересно, Чонгук собрался ему показывать? Набрав в грудь запах лесной свежести, омега немного взбодрился. Почему их так легко пропустили? Дежуривший у кромки леса мужчина ни слова им не сказал. Куда они вообще идут? Чонгук шёл на несколько шагов впереди, освещая путь пламенем, вспыхнувшим в левой руке. — Куда мы идём? — Увидишь. На такой ответ Тэхёну оставалось лишь недовольно цокнуть. Хотелось поскорее вернуться в тёплую кровать. Он то и дело поднимал взгляд к небу, спотыкаясь через каждые несколько метров. Тёмный лес в это время суток не очаровывал, а пугал. — Пришли, — пять минут спустя оповестил ведьму Чонгук. — Ну, наконец... — начал было, но смолк, приоткрыв рот. Посреди заснеженного леса стояла украшенная гирляндами ель. Жёлто-оранжевое свечение создавало волшебную праздничную атмосферу, в которой Тэхён так сильно нуждался. Сорвавшись с места, омега охал и ахал от красоты. Сердце забилось быстрее, по телу растеклась нежность. На самом верху высокого дерева горела яркая звезда. И как только Чонгук украсил ель? Неужели притащил сюда лестницу? Тэхён вдыхал любимый аромат, радостно рассматривая открывшуюся глазам красоту. Стоило коснуться пальцами одной лампочки, приятная дрожь прошлась по телу. Хотелось радостно пищать, но, расчувствовавшись, омега вдруг всхлипнул, ощутив нечто мокрое на своих щеках. Всё же праздник посетил их академию в этом году... — С новым годом, ведьма, — прижавшись к тёплому телу, Чонгук сцепил руки у ведьмы на животе. — Спасибо, — выдохнул Тэхён, развернувшись в крепких руках. По телу растеклось дикое желание, которое омега тут же исполнил, встав на носочки и поцеловав альфу в губы. Прижимаясь друг к другу, они целовались возле яркой ели, осветившей сегодняшней ночью всю округу. Сжимая крепче желанное тело, Чонгук протолкнул язык Тэхёну в рот. Не зря он потратил полдня на украшение этой ели, не зря ловил недоуменные взгляды тренера и некоторых учеников. Улыбка ведьмы того стоила.

***

Тэхён, сидя верхом на сильном теле, дрожал и постанывал, позволяя Чонгуку сжимать руками свои ягодицы. Язык альфы проходился по шее, оставлял на ней красные пятна. Кожа липла к коже, заставляя оба сердца биться быстрее. Альфе нравилось чувствовать тяжесть вкуснопахнущего тела. Шестнадцатилетний Чонгук сошёл бы с ума от этой картины. Двадцатиоднолетний Чонгук недалеко ушёл. Протолкнув смазанный палец в дырочку вздрогнувшего омеги, альфа продолжил облизывать и покусывать ароматную шею. Желание съесть омегу никуда не делось, как бы сильно он его ни прогонял. Хотелось прокусить кожу, хотелось оставить след. — Надень презерватив... — прошептал Тэхён, выгибаясь в горячих руках. — Они закончились. Смысла в презервативах больше не было. Чонгук был в этом уверен. — Что?.. — Я не буду в тебя кончать, — пообещав, альфа вытащил пальцы и погладил чужую грудь, уделив особое внимание манящим соскам. — Не думай об этом. Стоило Чонгуку облизать твёрдые соски, Тэхён вскрикнул, пуще прежнего задрожав. Собственное возбуждение начало с удвоенной силой сводить с ума. Впившись губами в сводящий с ума сосок, альфа вновь ввёл пальцы внутрь. — Ведьма, сядь на мой член. Вторгнувшись Тэхёну в рот, Чонгук прошёлся языком по нёбу, сильнее сжав аппетитные ягодицы. Возбуждение сжигало внутренности, розы туманили рассудок. Приставив головку к растянутому анусу, альфа разорвал поцелуй и, хлопнув омегу по попе, приподнял бёдра, начав медленно входить. — Стой, — выпрямившись, Тэхён опёрся левой рукой о грудь Чонгука, а правую завёл себе за спину. — Я сам. Возбуждение прогнало смущение. Чонгук поглаживал его рёбра, несильно их сжимая, помогая расслабиться. Сжав рукой основание, Тэхён начал медленно проталкивать в себя толстый член. Ощущения были новые — слишком острые, слишком сумасшедшие. Не поглаживай альфа его возбуждение, наверное, было бы больнее. Полностью вобрав в себя слишком большой член, омега замер, практически не дыша, царапая чужую грудь. — Не двигайся... — хрипло выдохнул, стоило альфе сжать ладонями его бёдра. — Не двигаюсь. Прерывисто задышав, Тэхён сильнее впился пальцами в крепкую грудь. А как нужно правильно двигаться? Он не умеет... — Давай я помогу? — предложил Чонгук, заметив растерянность в голубых глазах. Вышло лишь невнятно что-то промычать в ответ. Видно, вышло внятно, раз альфа понял, тут же сжав его напряжённые бёдра, и слегка приподнял его, чтобы вновь насадить на себя. Первый толчок заполнил комнату сдавленным писком. Помогая ведьме насаживаться на свой член, Чонгук сгорал от желания поставить метку. В какой-то момент Тэхён уже сам начал двигаться, откинув голову назад. Тонкая шея, по которой стекали капельки пота, не позволяла избавиться от мыслей о метке. — Я устал... — простонал омега через несколько долгих минут, упав на твёрдую грудь. Бёдра болели, тело дрожало. Член выскользнул из пульсирующего ануса, опустошив и тело, и душу. Огладив влажную от пота поясницу, Чонгук надавил пальцами на дырочку и секунду спустя вновь вошёл в желанное тело. Языки сплелись в диком поцелуе. Сжав упругие ягодицы, альфа приподнял бёдра и начал вбиваться. Медленные движения плавно перетекли в быстрые, вырывая всхлипы и стоны из разнеженного тела. Тэхён впился зубами в крепкую шею в попытке не умереть в сильных руках. Задевающие простату толчки заставляли его вскрикивать, сжимать пальцы на ногах и царапать татуированное тело. Звук секса затопил комнату вместе со смешанным ароматом роз в диком лесу. Вскрикнув, омега кончил от особо глубокого толчка. Чонгук кончил следом, высунув член в последнюю секунду. Сперма потекла по простыне и по обоим телам. Животы тоже были измазаны.

***

Подарок Хосока, к счастью, никто не съел. Столовая была полупустой в четыре часа дня. Все отсыпались или просто лениво нежились в кровати. Тэхён бы весь день не вставал с постели, если бы не встреча с другом. — Значит, я ничего не пропустил, — удовлетворённо хмыкнул Хосок, прожевав кусочек подаренного торта. — Торт не сильно жирный? — Идеальный. Очень вкусно, Тэ, спасибо. — Не за что, — улыбнулся омега, разглядывая новую книгу, которую подарил бета. — Так ты не знаешь, когда жители вернутся в кносскую область? — Точно не в этом месяце. Будем надеяться, в следующем месяце ситуация станет более стабильной. Тэхёну тоже хотелось верить в лучший исход.

***

Невыспавшийся Чонгук возвращался в академию в скверном настроении. Утром первого января никуда не хотелось уходить. Хотелось уткнуться Тэхёну в шею и заснуть в окружении роз, но дела отряда не ждали. — С новым годом! Выскочивший прямо перед носом омега заставил его сжать челюсти. Чонгук терпеть не мог слишком навязчивые экземпляры. — Согласись, новый год ощущается как-то по-особенному, — дружелюбно продолжил Уинстон, оглядывая хмурого альфу голодным взглядом. — Что тебе нужно? — играть в гляделки не хотелось, как и разговаривать. — Ничего особенного, — сделав шаг вперёд. — Просто хотел поздравить с новым годом... — Поздравил? — Не совсем, — Уинстон резко сделал шаг вперёд и, встав на носки, коснулся губами сухих губ альфы. Поцелуй продлился не больше двух секунд, но омеге таки удалось провести тёплым языком по чужим губам до того, как альфа, рыкнув, оттолкнул его. — Теперь всё. Поморщившись, Чонгук сплюнул на пол и вытер рот рукой. Злость вместе с отвращением пронеслась по всему телу. Хотелось отшвырнуть безмозглую тварь в стену. Кулаки разжать удалось лишь с помощью глубокого вдоха. Окинув омегу с головы до ног презрительным взглядом, альфа молча пошёл дальше, сжав до боли челюсти. Чонгук ненавидел чужие слюни. Терпеть их не мог.

***

Glass Heart — Tommee Profitt, Sam Tinnesz

Ночью выпало больше снега, чем бывает обычно. Тэхён остановился у окна немного полюбоваться заснеженным лесом. Их ёлка, наверное, тоже покрылась снегом. Погладив новый шарф, с которым не хотелось расставаться, омега направился дальше по коридору. У поворота сердце отчего-то забилось быстрее, заставив его напряжённо расправить плечи. Внезапно впереди послышался голос Чонгука. Любопытство заставило его затормозить и выглянуть из-за угла. Перед глазами предстали целующиеся альфа и омега. Моментально отвернувшись, Тэхён прижался спиной к стене. Мысли стали тише, как и всё вокруг. Наверное, он обознался?.. Нет, не узнать Чонгука он не мог. Вцепившись ногтями в кожу рук и прикусив со всей силы нижнюю губу, омега ринулся в противоположную сторону. Хотелось исчезнуть. Залетев в первый попавшийся открытый кабинет и сев за парту, Тэхён накрыл голову руками. Ладони дрожали, но он этого не замечал. Собственная реакция сбивала с толку. Почему вдруг стало так больно? Они же не... не... не вместе. Никогда не были вместе. Чонгук — свободный альфа. И Тэхён тоже свободный. Почему тогда дышать так трудно? Внутри что-то с треском рухнуло вместе с хлынувшими из глаз слезами. Он такой идиот. Эти слёзы бессмысленны. Бессмысленны! Они никогда не были вместе. Чонгук не его альфа. Чонгук может перецеловать хоть всех омег в академии. Сам виноват. Осознание пришло лишь в эту самую минуту: он снова начал тонуть. Быть может, уже утонул... Такой глупый... Чонгук ни в чём не виноват. Виноват только глупый, позволивший себя утопить, омега. Как можно было снова привязаться к альфе? Чонгук обещал ему лишь секс. Обещание он сдержал. Джин ведь говорил, что альфа спал не только с ним. Тэхён тогда не обратил на это внимания. Как-то даже в голову не пришло, что спать можно сразу с двумя. Чонгуку, должно быть, пришло. Он же такой опытный. Наверное, одного омеги ему мало... Глупо было винить альфу, но Тэхён был глупым, и он винил. И его, и себя. Лживый альфа должен был сказать, что будет спать не только с ним. Он бы разорвал эту глупую договорённость и всё. Не было бы такой боли в груди. Не было бы нежности, которая казалась сейчас такой отвратительной. Он ведь его сам целовал, сам просился быть сверху. В больницу тоже сам настоял приехать. Идиот! Чонгук и видеть-то его, наверное, не хотел. И в постели наверняка сравнивал с другим омегой. Может, даже обсуждал его с ним, рассказывал, какой Тэхён неопытный, плаксивый, истеричный и глупый. Глубокий вдох не помог остановить лившиеся рекой слёзы, но помог привести мысли в порядок. К чёрту Чонгука! Ни за что и никогда он больше не приблизится к этому альфе. Жить с ним он тоже больше не сможет, как и дышать одним воздухом. Всё тело сковало мерзкое отвращение ко всему, что было между ними. Гадкое чувство в груди призвало прилив злости. Тэхёну казалось, что ему не лгали, но какая это по счёту ложь? Чонгук ведь твердил, что ни с кем больше не спал и ничем не мог заразить. Лжец! Даже говорить с ним больше не хотелось. Ни видеть, ни слышать, ни нюхать, ни чувствовать. Заметавшаяся в груди злость желала вырваться наружу. Внутреннее пламя разгоралось вместе с желанием наказать. Наказывать он будет себя. Если бы не его наивность, не было бы боли. Сам виноват. Сам нырнул и с чего-то решил, что между ними нечто особенное. Не любовь, но что-то нежное и трепетное. Просидев больше часа в тёмном кабинете, омега вышел в коридор с сухими глазами. Слёзы уже не текли, покраснения спали. Тэхён не знал, куда идти и что делать. Не хотелось возвращаться в комнату. Тошнота подкатывала к горлу от одной лишь мысли об альфе. Чей-то окрик заставил его обернуться. — Рад тебя видеть, Тэхён, — произнёс Джексон, приблизившись. — С новым годом, — пробормотал омега, сглотнув ком в горле. Мелькнувшая мысль не понравилась душе, но разуму она пришлась по вкусу. Медленно растекающаяся по всему телу решимость начала требовать мести. Сжав челюсти, Тэхён встретился с Джексоном пустым взглядом. Разум нуждался в том, что пришло на ум. Необходимость сделать это была слишком сильной. Натянув на лицо кривую улыбку, омега взял Джексона за руку и повёл за собой в кабинет, из которого вышел. Плотно закрывшаяся дверь отрезала путь назад. На чужие вопросы было решено не отвечать. Казалось, если заговорит, не сможет не разреветься. Подтолкнув альфу к первой парте, Тэхён стянул с себя голубой шарф и коснулся дрожащими пальцами пуговицы на джинсах. — Тэхён... — Ван совершенно ничего не понимал. Нравившийся сердцу омега раздевался перед ним, источая аромат нежных роз. — Что ты делаешь?.. — Пожалуйста... — протянул омега, стянув чёрные джинсы вместе с трусами до колен. Бежевый свитер продолжал согревать тело. — Я очень хочу. Подойдя вплотную к Джексону, Тэхён судорожно принялся расстёгивать его брюки. Удивлённый, растерянный альфа ему не мешал, но и сам не предпринимал никаких действий. — Джексон, возьми меня, — потребовал омега, взяв в руки чужой член, заставив Вана вздрогнуть. Впившись отчаянным взглядом в карие глаза напротив, Тэхён безмолвно молил альфу сделать это. Джексон кивнул, наконец отмерев, и наклонился было, чтобы поцеловать, но ему не позволили прикоснуться к лицу. Повернувшись спиной, Тэхён склонился над партой и замер в ожидании. Раздавшийся звук открывшейся упаковки вызвал дрожь во всём теле. Так ему и надо. Может, хоть умнее станет. Глупого омегу нужно проучить. Глубокие вдохи помогали не закричать и не оттолкнуть альфу. Тэхён начал считать про себя, чувствуя проникающий внутрь орган. Боль была правильной, необходимой. Так ему и надо. Концентрация на цифрах не позволила разрыдаться. Он считал, чувствуя чужое дыхание над ухом и окутавший кабинет ореховый аромат. Считал, слыша, как яйца соприкасались с его ягодицами, считал, когда по кабинету разнёсся протяжный стон и из ануса, наконец, вытащили член. Виновные должны быть наказаны. Слёзы не текли. Тэхён спокойно натянул на себя штаны, схватил шарф и, тихо поблагодарив альфу, вышел из кабинета. Сердце грозилось вырваться из груди, но он не плакал — шёл к себе в комнату, сгорая изнутри. Вряд ли Чонгук переедет из комнаты, если он его попросит. Может, переехать на время к Джину? Завтра же, сразу, как только альфа покинет комнату, он соберёт свои вещи и тихо уйдёт без каких-либо разбирательств. Нет причин для ругани. Никто ведь не виноват в том, что Тэхён — дурак, отчего-то посчитавший обычный секс чем-то большим. Никто, кроме него. Дорога до комнаты прошла как в тумане. Тэхён очнулся, лишь оказавшись у самой двери. В ванной слышался шум воды. Наверное, лучше лечь спать, чтобы не видеть и не говорить с Чонгуком. Открывшаяся дверь и проникнувший в комнату запах леса не позволили спокойно спрятаться. Чонгук сразу почуял неладное, стоило оказаться в комнате. Ореховой вони здесь быть не должно. Приблизившись к застывшему, словно статуя, омеге, альфа глубже вдохнул отвратительную вонь. — Тэхён, почему ты воняешь орехами? — процедил напряжённым тоном на ухо, заставив омегу едва заметно вздрогнуть. Минутное молчание неприятно осело внутри. — Ответь мне. Никто не собирался отвечать. Сжимая со всей силы ладони, Тэхён желал остаться в одиночестве. Какое Чонгуку вообще дело до его запаха? — Ведьма, — предостерегающий рык сорвался с губ. Наклонившись ниже, альфа повёл носом по чужой, воняющей орехами шее. Внутри заскреблось желание разорвать кого-нибудь на части. — Почему от тебя несёт Джексоном Ваном? Ярость захватывала разум, сводила с ума каждую часть тела. Хотелось сжечь Вана. Молчание лишь добивало, навевая отвратительные мысли. Молчание пахло виной. Рыкнув, Чонгук опустился на колени и прижался лицом к чужим бёдрам. Конечным пунктом стали ягодицы, воняющие Ваном. Грудь сдавило, изо рта вырвалось рычание. Сжатые до хруста кулаки помогли не сорваться. Поднявшись на ноги, альфа не знал, что делать. Тэхён не мог трахаться с Ваном. Не мог. Или мог?.. — Скажи мне, ты с ним ебался? — Какое тебе дело? — прошипел Тэхён, повернувшись к альфе лицом. Глаза в глаза. — Какое мне, сука, дело?! — рявкнул Чонгук, сократив расстояние. В этом разговоре не было никакого смысла. Они ничего друг другу не должны. Ни Чонгук ему не должен, ни он ему. Они свободные. Они не пара. Они не вместе. Они не любят друг друга. Они друг другу никто. Тэхёну стоило раньше себе об этом напомнить. Вздохнув, омега опустил вниз голову, потеряв всякое желание смотреть альфе в глаза. Хотелось отойти подальше, и он уже было двинулся, но руки взревевшего Чонгука сомкнулись на его плечах. В следующую секунду он уже оказался на своей кровати под тяжёлым телом. — Я сам проверю, если не ответишь! — сдерживая себя из последних сил. Чонгуку было всё равно на плохо обговорённую договорённость. Срать ему было на это. И похуй на то, что они не пара и Тэхён — свободный человек. Этот омега не должен быть ни под кем другим. — Отвечай! — Встань с меня! — вспыхнул, не выдержав больше. — Ладно, раз не отвечаешь, значит, я сам проверю, — заявив, альфа начал расстёгивать пуговицу чужих штанов. — Прекрати! — крик сдержать не удалось. Тэхён забрыкался, пытаясь вырваться из хватки, но отцепить от себя сильные руки не выходило. Чонгук расстегнул пуговицу вместе с молнией и уже потянул было штаны вниз, как омега, дёрнувшись, ударил его по лицу, поцарапав щёку. Всхлипнув, Тэхён ударил во второй раз по тому же месту и замер, подняв мокрые глаза на альфу. Челюсти сжались, дыхание ускорилось, в мыслях мелькнуло: лишь бы не заплакать. Чонгук закрыл глаза, резко набрав в грудь побольше воздуха. Оставив чужие штаны в покое, альфа толкнулся языком в щёку и, открыв глаза, впился диким взглядом в омегу. Хотелось перевернуть Тэхёна на живот, стянуть штаны и посмотреть, а потом... Лучше не думать об этом. Глаза вспыхнули ярким пламенем, и альфа низким тоном, сдерживая рвущийся из горла рык, повторил: — Ты с ним ебался: да или нет?! — Да! — Он тебя изнасиловал? — Чонгук не знал, какой ответ хотел услышать. Оба были плохие. — Я сам хотел, — твёрдым тоном. — Знаешь, сука, кто ты... Ответом Чонгуку послужил не давший договорить плевок в лицо. Рука дёрнулась, но он вовремя остановился. Реакция на подобную дерзость у него была одна: выбить нахуй всё дерьмо. Вытерев чужие слюни со своего лица, альфа перевёл на омегу яростный взгляд, желая испепелить. Тэхён смотрел в ответ, сжимая до крови губы и мелко дрожа всем телом. Голубые глаза светились буйствующим морем. У Чонгука из ушей едва ли не пар шёл. Хотелось наорать, вытрясти всё дерьмо, придушить, добиться ёбаного объяснения. Нельзя было позволить ярости прорваться наружу. Поднявшись с кровати, Чонгук с рыком снёс одним движением руки все стоящие на настенной полке книги. Тэхён вскрикнул, прикрыв голову руками и уткнувшись лицом в колени. Дверь спустя несколько секунд захлопнулась, оставив омегу наедине с нахлынувшей истерикой. Выпрямиться вышло лишь долгие минуты спустя. Книги были разбросаны по всей комнате, некоторые даже порвались. За первым всхлипом последовал второй, и Тэхён заревел в голос, наконец позволив слезам прорваться наружу. Закрывшись в ванной, омега стянул с себя вещи с одним лишь желанием: избавиться от орехового запаха, что так неправильно ощущался на собственном теле. Тэхён не помнил, сколько просидел под сильным напором горячей воды. Помнил лишь, как тёр мочалкой тело до красноты, желая вновь стать чистым. В какой-то момент живот скрутило, и он выскочил из ванны, еле успев добежать до унитаза. Его вырвало сразу два раза подряд.

***

Чонгук в считанные минуты оказался на улице. Ему была необходима долгая изнурительная пробежка, которая помогла бы избавиться от всех мыслей. Жизненно необходимо, иначе гнев грозился нахуй сжечь Джексона Вана. Мысли заполнили красочные картинки умирающего Вана. — Ты бы оделся, горячий альфа, — послышалось сзади. Чонгук остановился, услышав знакомый голос. В голове перемкнуло. Послав всё на хуй, альфа вновь ринулся к дверям академии. — Хочешь потрахаться? — вопрос сорвался с губ. Чонгук хотел отомстить. Тэхёну. — Вот так сразу? — усмехнулся Уинстон, наклонив голову вбок. — Ты же убежал от меня. Чего это ты передумал? — Трахаться хочу. — Зато честно, — улыбка украсила красивое лицо, и омега кивнул, подмигнув альфе. — Хочу. Мне нравятся честные альфы. Чонгук шёл за омегой, не разбирая дороги. В голове было слишком много всего, как и в груди. Хотелось выплеснуть всё наружу, но он не мог. Выплеснет — сожжёт всех нахуй. Чужая комната слишком приторно пахла. Он, блядь, вообще сможет возбудиться? Уинстон сам разделся, виляя накачанным задом. Расстегнув штаны, Чонгук вытащил вялый член, который тут же попал в кольцо горячего рта, сумевшего его возбудить. Сжав тёмные волосы, альфа ускорил движения. Потёкшие из зелёных глаз слёзы заставили его остановиться и потянуться за презервативом. Уинстон, вытерев стекающие по подбородку слюни, встал на четвереньки и выпятил ягодицы. Он помнил, как именно Чону нравилось. Протолкнув в себя два предварительно смазанных пальца, омега протяжно простонал, зазывательно двигая задом, в который без ненужных никому церемоний вошёл толстый член. Чонгук прождал минуту и начал медленно двигаться, с каждым толчком набирая скорость.