Древо связи

Прекрасный день. Замечательный, солнечный — многие дети уже играют в порту Ли Юэ, то гоняясь друг за другом, то разыгрывая различные сценки, стоя почти что в одной точке. Пахло свежевыловленной рыбой, которую продавали на главном рынке. Но это-то все было на улице, а ведь в зданиях тоже было, чем поживиться любителям понюхать вкусной еды. Например, место, в которое приходится даже бронировать места, чтобы просто сходить поесть. И прямо сейчас оно, что неудивительно, также было занято двумя молодыми… двумя приятно выглядящими людьми. И один из них постоянно ронял из рук палочки, а второй с добрыми глазами смотрел на него. — Это уже действительно не смешно, Чжун Ли! Почему я просто не могу поесть ложкой? — Тарталья выудил данный столовый прибор из кармана, показательно помахав им из стороны в сторону, слегка обиженно продолжая. — Я ее теперь всегда с собой ношу. Чжун Ли немного весело хмыкнул, сцепляя руки в замок под подбородком и чуть склоняя голову набок. — Это часть культуры. Каждая маленькая деталь, что покажется тебе незначительной, помогает выстраивать картину целиком. Если ты будешь есть ложкой ты не прочувствуешь всей прелести еды, что стоит перед тобой. Тарталья лишь вздохнул, в очередной раз давя мысли по поводу какой-то душноты его собеседника. Конечно, Чжун Ли был очень образован в плане культуры, истории, особенностей Ли Юэ, но иногда эта помешанность начинала раздражать. Особенно в таких бытовых ситуациях. — Если ложка так ранит культуру, то ладно. Раз ты все равно поел, расскажи лучше что-нибудь о долинах и том, есть ли где-нибудь бандиты, которые мешают жизни города, — Тарталья взял по одной палочке в каждую руку и стал нагло зажимать каждый отдельный ломтик с двух сторон, иногда даже протыкая. — Долины… — Чжун Ли задумался, ненадолго замолкая. — Тут гораздо больше огромных лесов и самых высоких гор, чем полей. Деревья, которые всего-то пару веков назад были маленькими побегами, сейчас выросли в прекрасные леса. Тарталья осиливает всю порцию целиком, пока слушает. — Раз уж мы заговорили о таком большом и богатом на детали регионе, как Ли Юэ… Позволь мне провести тебя в место, где ты раньше точно не бывал, но которое может и должно тебе приглянутся, дорогой друг, — Чжун Ли изящно встаёт из-за стола, тихо задвигает за собой стул. И, мягко улыбаясь, протягивает руку. Тарталье ничего не остаётся, кроме как, со смешанными эмоциями положить свою руку сверху и встать из-за стола следом.

***

Они прошли довольно далеко от города. И шли дорогами, которых Тарталья действительно раньше не знал. Среди огромных деревьев с ярко-желтой листвой выделялось одно, которое было крупнее остальных. И гораздо красочнее, ведь на нем было завязано множество цветных тканевых ленточек, на некоторых виднелись каракули, на некоторых буквы уже давно расплылись в неясные пятна, на остальных попросту ничего написано не было. Ветер перебирал листву, разноцветные ленты, заставлял траву шуршать, а короткие волосы Чжун Ли растрепаться в чуть неряшливый вид. Он снова протягивает Чайльду руку. Тот подходит ближе, поддается, и его пальцы мягко переплетаются с чужими, и даже через две перчатки от такого жеста у Тартальи проходит слабая волна мурашек, на которые он пытается не обращать внимания, когда засматривается на умиротворённое лицо Чжун Ли, направившего свой взгляд на дерево спереди. — Это древо связи. Хотя простые жители Ли Юэ чаще зовут его «деревом любви», — Низкий обволакивающий голос перестает звучать на пару мгновений, когда Чжун Ли прикрывает глаза ещё больше и улыбка растягивается в ещё более спокойную. — Потому, что они приходят сюда совсем молодой парой и пишут на ленте свое желание, а затем вешают на ветви дерева, надеясь, что архонт услышит даже такую незначительную просьбу, как, например, счастливых отношений или взаимопонимание в семье. Чжун начинает медленными движениями водить большим пальцем по ладони Тартальи, чем вызывает тщательно скрываемое смущение. — Красивое место, как и все места в Ли Юэ. Для многих даже памятное. У Тартальи возникает мысль на грани с абсурдом, но, ему кажется, что это должно быть забавно. Он нехотя отпускает руку Чжуна, подходит к дереву и призывает водяной клинок. Натягивает конец своего шарфа, намечается, и одним ловким движением создаёт себе маленькую красную ленточку. Чжун Ли одобрительно смотрит на него, сводя руки за спину. Тарталья в ответ на это смеётся и завязывает ленту на одной из веток. И пока в глазах у Тартальи пляшет веселье, в душе он испытывает щемящее чувство радости при виде такого Чжуна. И все с такой же маской веселья подходит к нему, берет за обе руки, точно также переплетает пальцы и точно также пытается давить смущение. У него получается. Они стоят на расстоянии очень маленьком для того, что Тарталья мог бы счесть приличным, но ему в этот момент было невероятно комфортно. Чайльд буквально слышал чужое дыхание и мог почувствовать его на своей коже. Спонтанному желанию наклонится ещё ближе он не поддаётся. В этот момент Чжун Ли доводит его до сильных мурашек своим шепчущим басом: — В других обстоятельствах я бы счёл эту сцену весьма романтичной. Он редко бывает немногословен, но сейчас почему-то решает не выражаться своими обычными нагруженными фразами. Чжун Ли опускает одну из своих рук, перемещая её на талию тому, кто сейчас стоит прямо перед ним. Тарталья не выдерживает и, заведя обе свои руки за спину Чжуну, притягивает его к себе, чувствуя дыхание теперь уже кожей своего лица очень близко и соприкасаясь своим лбом с его. Чжун Ли прикрывает глаза полностью и первый подаётся вперёд, начиная делать то, что он уже давным-давно забыл. Поглаживает Тарталью по голове и пропускает пальцы в его волосах, параллельно соприкасая свои губы с губами Чайльда.

***

Сильный ветер и пасмурное небо. Далеко не все листья на деревьях могут выдержать напор и падают вниз, срываются с веток. Водный клинок рваными и нервными движениями срезает ветки, на которых полным-полно тёмных от воды цветных лент. Архонт решил не слышать его незначительную просьбу. Архонт решил, что эта просьба просто не стоит его внимания, хотя он знал о её существовании. Архонт сделал свой выбор, и сейчас красная лента, разрезанная на десятки маленьких кусочков, падает вниз в траву.