Наверное я слишком влюблен

В квартире Милы

Месяц ты пробыла в больнице. Восстанавливались кости, заживали синяки и раны от осколков на лице и от соприкосновения с асфальтом на груди и ключицах. Две недели тебе не давали зеркало, чтобы ты не видела себя. Но потом ты требовательно настояла, и тебе все же позволили взглянуть на свое отражение. К счастью, на тот момент раны уже затянулись, подпеченой крови не было и в принципе вид был нормальный. В сравнении с тем, что было. Каждый день к тебе приходили ребята, папа и Надя, Кузя с Вероникой Сергеевной. Поддержка была со всех сторон, поэтому тебе опускать руки было ну просто стыдно. Вчера тебя выписали. Папа уговаривал тебя жить с ними, хотя бы какое-то время, но ты вежливо отказывалась, ссылаясь на то, что хочешь побыть одной, да и на то, что те часто бывают в твоей квартире. Вечером у тебя на квартире вновь собрались ребята, все немного посидели и разошлись по домам, чтобы не нарушать покой, который прописал тебе твой лечащий врач. Вы с Надей убрали со стола, перемыли посуду под веселые разговоры, немного прибрали в квартире и пошли спать. На утро Надя с папой уехали на работу и ты осталась одна. В квартире была приятная атмосфера после вчерашних посиделок. Невольно ты, сидя в кресле, с закинутыми ногами на подлокотник, вспомнила такие посиделки из прошлого. Когда вы, ребята, участники группы «Ласковый май» собирались такой компашкой после туров и концертов, сидели с гитарой, пели песни, играли в разные игры, смеялись и просто наслаждались моментом. Как жаль, что все это осталось позади. Где-то далеко, где-то на страницах прошлого.

В роддоме

На улице разгар осени, кружат, красиво окрашенные природой, листья, порой капает дождик. Но в роддоме, в родильной палате сейчас рождалась новая жизнь. Новая, прекрасная жизнь. Сегодня седьмого октября часов в пять утра ты проснулась от боли внизу живота, но вызывать скорую не стала, потому что боль была не столь частой, а значит, что схватки только начинались, и ехать в больницу срочно не обязательно. Скорую вызвала ты уже в одиннадцать, когда, как и по описанию лечащего врача Валерия Геннадьевича, схватки стали долгие и частые. Живот опустился на днях, а это значило, что скоро малыш появится на свет. Скорая приехала быстро. Но все же за это время ты успела позвонить папе и сказать, что ты едешь рожать. Он пожелал удачи и дрожащим голосом сказал, что к обеду приедет в больницу, чтобы узнать обстановку. В родильном отделении тебя осмотрели, сделали УЗИ и взяли кровь, а после отправили рожать. Честно идти под руку с медсестрой прямо в род–зал — страшно. Но добрый взгляд медсестры и слова поддержки, слабо, но смягчают напряжение. — ААаах. — Тужиться было больно, и сил почти не оставалось. И ты хваталась руками за края кушетки и сжимала так, что белые костяшки вот вот просто отлетят от рук, как пружинки. — Воот, давай моя хорошая, давай, ещё немного. — Акушер пыталась тебя подбодрить, и просила, и просила, местами повышая голос. — Аааахх — Снова крик, стон, хрип. Снова эта боль, снова это чувство опустошения, когда кажется, что сил уже не осталось. — Головка уже вышла, давай ещё разочек.! И всее — Акушер подняла ребенка, после того, как помогающие сестры перерезали пуповину. Тут же зал наполнил оглушающий крик, который сейчас сделал тебя самой счастливой. И уже через десять минут твоего сына, уже умытого и запеленутого, положили на твою грудь. — Ну что, мамочка? Поздравляю! Богатырь прямо у тебя. Вес четыре двести, рост пятьдесят шесть сантиметров. — Все та же акушер, что принимала роды оповестила тебя о параметрах сына. Но услышала ты правда только слова с параметрами, ведь была занята рассматриванием собственного сына. Такого маленького, с маленьким носиком, синими глазами, прямо как у Юры и ямочкой..