Наверное я слишком влюблен

От лица Юры

Мы с Милой зашли в комнату, которую нам выделили в доме, чтобы мы не ездили каждый день от отеля и обратно. На если быть точным, то это сделала для нас Катя. Вот уже второй день я нахожусь в состоянии шока, в состоянии стресса, в состоянии какого-то транса, в который меня втянули слова Кати в трубке: «Света погибла в автокатастрофе, похороны послезавтра, прилетай». Всего одно предложение, а столько эмоций и чувств. Я естественно прилетел, мы, мы с Мило прилетели, один я бы не справился, морально не осилил. Я и так корю себя за то, что оставил сына без отца, хотя когда-то был на его месте сам. А тут ещё и это. Света, ну как ты могла? Как ты могла оставить нашего сына без матери. Да, я безумно по нему скучал, когда был далеко, да, я ночами не спал, да, я говорил Миле и остальным, что со мной все в порядке а сам угнетал себя за то, что поступил так подло. Но, к сожалению, я не мог иначе. Бросить Милу ещё раз. сердце не выдержит, точно, разорвётся. Я прошел и сел на кровать. Мила, как будто чувствуя мои переживания, не лезла с вопросами, поддерживала физически: обнимет за плечо, может покрепче руку, была молчаливой. Я понимал, что нельзя так издеваться над родным человеком, но и поделать ничего не мог, кроме как попытаться все забыть хотя бы на пару минут и поговорить с любимой, успокоить ее, сказать, что у меня все хорошо, что я справлюсь, а Мила всегда кивала на это головой и целовала, так нежно, так аккуратно, успокаивающи. Я боковым зрением увидел, как Мила подошла к чемодану и достала аптечку, которая у меня всегда с собой в чемодане. В ней всегда были все необходимые лекарства, особенно первой необходимости. Естественно это были обезболивающие, таблетки от изжоги, тошноты, и ещё какие-то, я точно не помню, бинт и йод с зелёнкой. Мила достала с косметички, которая уже давно носила новое название «Аптечка», обезболивающие, причём более сильные, они иногда помогают перед концертами, если даёшь несколько концертов в неделю с переездами в разные города. Я, не обращая внимания на ватные, слабые ноги, встал и подошёл к жене, встал позади нее, оставляя минимальное расстояние между телами. — У тебя что-то болит? — Спросил я и забрал синенькую баночку из рук Милы. — Нет, это тебе. Ты устал, выпей одну таблетку, и я тебе дам ещё снатворное, поспишь. А то я уже не помню, когда ты спал хотя бы больше шести часов. — Мила, встревоженным голосом, выложила все на одном дыхании. Я развернул жену к себе лицом, чуть наклонился, чтобы быть с ней на уровне и оставил лёгкий поцелуй на губах, чтобы успокоить ее, чтобы унять эти нервы, которые были на пределе. Мне тяжело, да, очень, но, понимаю, что даже не смотря на то, что Света чужой человек Миле, не смотря на то, что Света разлучила нас на много лет, да в этом есть и моя вина, но все равно, Миле тяжелее, во всяком случае, чем мне. Она беременная. Она воспринимает все по-другому, по своему, и не всегда легче или проще, напротив, порой беременные слишком близко воспринимают все. Но Мила, не обращая внимания на свои чувства и эмоции, думает обо мне. — Пожалуй, ты права. Но я не буду спать без тебя. — Я слабо улыбнулся, радуя жену, ее любимой улыбкой с ямочками и притянул Милу к себе, обнимая и зарываясь носом в ее волосы. Ночью, я спал, как младенец, не чувствуя, не слыша, не ощущая, — ничего. Утром проснулся от голосов. Я открыл глаза и понял, что в соседней комнате разговаривают Мила с Катей. Они подружились, славно. Катя хороший человек, верный друг, интересный собеседник, и хороший собутыльник, хах, ну это так, на всякий. Пожалуй она стала единственной, кто смог стать мне здесь, в Германии — другом. Так же в комнате я услышал третий голос. Детский. Да, это был Денн. Я решил встать и пойти к ним. Через три дня мы улетаем, за это время нужно собрать все документы в кучу и объяснить таки родственникам, что так действительно будет лучше.