get out while you can

Тишина. Бабочки в животе начали летать быстро и хаотично, волнуются. Спустя три часа криков, истерик и просьб. Голос на другой стороне телефонного провода замолк. Навсегда. - Нет! Нет, нет, нет этого просто не может быть! Это неправда. Просто проблемы со связью. Сейчас всё восстановится. Мысли в голове кружились в бешеном танце, заглушая своим топотом здравый рассудок. Телефонная связь была отличная, а духовная оборвалась с концами. Красная нитка валялась на полу, напоминая забитую сапогами змею. Слёзы начали ручьями струиться из глаз. Откуда внутри человеческого тела может быть столько воды - неясно, но кажется ей уже можно было наполнить пруд. В нём будет по поверхности плавать вся рыба, погибшая от разлива нефти. "Её так заботил вопрос сохранения окружающей среды, чтож себя то она сохранить не смогла?" - пронеслось в уже затуманенном сознании. Руки тряслись, не слушались и никак не решались завершить разговор. Он не может быть закончен, столько слов не сказано, столько тем не подвержено обсуждению. Но из динамика доносится лишь оглушающая тишина. Из груди, подобно тигру из клетки, вырвался крик, пытающийся разорвать мучительное затишье. Стены комнаты сдавливают прежние амбиции, мечты и желания. Измельчают их в порошок и растворяют в пруду из слёз. - Прости, что я оказалась так слаба. Прости, что меня было недостаточно, чтобы убедить тебя в нашем мире. Ты не хотела в нём жить, со мной или без. Прости, что не смогла забрать себе хотя бы половину твоей боли, не облегчила твою ношу, которая утопила тебя глубоко на дно. Надеюсь, теперь тебе легче. Где-то в лучшем месте ты обязательно обрела счастье, которое от тебя спрятали здесь. Лишь бы ты была в порядке. Лёгкие бабочки сменили свои приятные щекотливые крылья на отлично заточенные лезвия из металлического сплава. Они резали и измельчали на кусочки всю брюшную плоть, безжалостно царапали рёбра. Сердце перестало возбуждённо стучать, стало каменным, прибавило в массе и теперь прижимает всё тело к дну эмоциональной ямы. В ней нет места крикам, слезам, мыслям. Площади хватает лишь на еле дышащее тело, с ледяными белыми конечностями. - Я знаю, ты можешь без меня. Тебе отлично в объятиях одиночества, сколько бы я не пыталась переманить в свои. Оно знает все твои душевные терзания, оно записывает их в огромный журнал, которым выбивает из тебя последние мозги. А я не могу нести своё бренное существование, когда рядом нет тебя. Мир словно пытается вырвать мою душу и развеять её по ветру, сохранив лишь готовую потакать всем его глупым правилам оболочку. Моя душа держалась за твою. Что же теперь сохранит её? Бабочки из чувственных и прекрасных насекомых превратились в холодное безжалостное оружие. Эти лезвия проходят через лёгкие, не давая вздохнуть. Они оставляют красную сетку на запястьях и причудливые шрамы на ногах. Подруга былых признаков влюблённости не теряет времени зря. Пока бабочки разрушаю тело, красная змея забирает его жизненную силу себе. Она злая. Никому не понравится, если его разорвут на части. Змея обвивается вокруг шеи, завязывает нехитрый узел, способный закончить все здесь и сейчас. Но хищница не торопится, она наслаждается как искалеченная морально и физически жертва пустым взглядом провожает этот мир. Глаза закрываются, погружая сознание в абсолютную темноту, а уже приятное удушение избавляет от остатков чувств. Свобода. Кромешная тьма озаряется неприлично ярким светом. Он такой манящий и опасный, на него вот-вот налетят сотни мотыльков-самоубийц, и каждый под чистую спалит свои крылья. От света веет жаром, и змея это чувствует. Шея начинает гореть белым пламенем. Хищница, предчувствуя поражение, бросает жертву. Уползти она может только к своей половине, чтобы больше никогда не испытывать потребность в чужих душах. Металлические бабочки плавятся от повышенной температуры, восполняют собой все сердечные расколы. Последняя вспышка надежды посылает импульс для поднятия век и возвращения сознания в голову. На потолке висит тусклая лампа. С её корпусом упорно бьётся усталый мотылёк с повреждёнными крыльями. Порезы на запястьях, кажется, перестали кровоточить. Глубокий вздох прорвался в грудь. Долгожданный воздух облегчения наполнил собой каждую клеточку замученного тела. Туман в голове потихоньку рассеивается. Надо открыть форточку. Я не смогла помочь тебе. Спасу хотя бы себя .