В строгости и покорности

— Матиас, я обратил внимание, что твой Младший довольно много дергается во время испытания. Возможно, его стоит наказать за эту вольность? Не положено так вести себя. — он говорил тихо, так, чтобы его услышал лишь друг. На что тот согласно покивал, решив, что стоит преподать мальчику урок. Он обратился к гостям: — Я не доволен тем, как Оливер вел себя во время этой части смотрин. И хотя он прошел его, все подтвердили его невинность, я хочу преподать ему урок. — Он обратился к мужу: — Оливер, встань и подойди. Руки заведи за спину и сомкни в замок. Мальчик поднялся с дивана и сделал как ему велели. Он затравленно посмотрел на мужа. Матиас проигнорировал это и продолжил: — Поставь ноги немного шире плеч, и самую малость полуприсядь, выдвигая бедра вперед. Подожди меня в таком положении. Я сейчас вернусь. Оливер стыдливо опустил взгляд и все выполнил. Поза была очень неудобной и постыдной. Складывалось ощущение, что он предлагал гостям свой член. Старший муж вернулся через несколько минут неся в руках деревянную линейку. Он сразу приступил к делу, снова лаская пенис мальчика, заставляя его встать. — Заодно проверим длину твоего члена Оливер, будем теперь знать точно. — Он приставил линейку паралельно его члену и досадливо покивал, — Нет даже восьми сантиметров, ровно семь. Да, с таким отростком тебе повезло быть именно Младшим, как я и говорил. Пользоваться им по назначению природы тебе и не понадобиться. А сейчас приступим к наказанию. Тебе положено пятнадцать ударов линейкой по члену. Ты не имеешь права шевелиться, но можешь стонать, это я разрешаю. После каждых пяти ударов, я буду снова ласкать тебя, чтобы член не падал. — он похлопал его по попке, выдвигая ту вперед еще больше. Оливер совершенно не понимал, что происходит. В голове только клубились вопросы. Он ожидал, что его супруг будет строгим, но и любящим, как отец. Но видимо не судьба. Он кивнул, подтверждая, что готов к наказанию. Уже после первого хлесткого удара он еле удержался от движения назад. Это было больно! Его член сейчас был оголенным нервом и по нему били! Уже после второго хлопка, его член стал мягким, и Матиасу пришлось сразу работать рукой, чтобы вернуть нужное положение, чем он был недоволен: — Старайся удержать член в возбужденном состоянии Оливер, не заставляй меня разочаровываться в тебе в первый же день. Мальчик всхлипнул, закусил нижнюю губу и кивнул: — Простите, господин, я очень постараюсь! Матиас продолжил, и вскоре по щекам парня начали катиться слезы. Он всхлипывал, но старался изо всех сил стоять неподвижно. Линейка била хлестко, хоть Старший и бил в пол силы. Член Оливера каждый раз подпрыгивал и потом некоторое время покачивался. Сквозь слезы мальчик смотрел иногда на гостей, некоторые были спокойны и безучастны, часть же наоборот была оживлена происходящим — смотрели на это действие с одобрением и возбуждением. Отец же Оливера был хмурым и недовольным, а мамины глаза были на мокром месте. Не такого мужа они желали сыну, но вернуть все обратно было невозможным. Теперь Оливер был собственностью Матиаса и полностью в его власти. Теодор чувствовал, что совершил ошибку, хотя Матиас казался ему всегда здравым человеком, хоть и излишне скрупулёзным. Что ж, как оказалось, в сексе и личных отношениях эта черта характера превращалась в нечто гораздо большее. После пятнадцатого удара Матиас остановился и погладил Оливера по голове: — Мы закончили. Ты достойно выдержал наказание, я доволен тобой. Можешь присесть на диван и отдохнуть несколько минут. Член Оливера слегка покраснел и пульсировал. Мальчик дотронулся до него нежно, пытаясь уменьшить боль. — Спасибо за наказание, господин! — ответил парень тихо и подрагивая, — Извините меня, что вел себя неподобающе, пожалуйста. — Уже простил. — кивнул Старший и после того как Оливер сел на диванчик, заговорил с гостями: — Надеюсь мы еще не утомили вас, впереди осталась лишь консумация брака. Можете взять бокалы с шампанским и подойти ближе, чтобы было лучше видно.