Замена Джостена выходит на поле

      Рико надолго запомнил унижение, стыд и тот страх, что ему довелось испытать по вине Меллета. Страшно, что он поверил, что этот парень способен сотворить с ним подобное до конца, использовать его так, как сам Морияма использовал других. Как бы ворон не хотел отомстить блондину, но он ничего не мог. Не мог же он прилюдно обвинить Дамиана в чем-либо. Следы побоев? Их нет. Рассказать о домогательстве? Поднять себя на смех. Это яма, которую он выроет себе сам, если расскажет о случившемся.       Ему оставалось лишь сжать челюсти, скрипя зубами, и вариться в чане из собственных эмоций, вздрагивая ночью без сна от малейшего телодвижения на соседней койке.       Думал ли Дамиан, что его своеобразный способ будет эффективен? Нет. Он считал, что на следующий же день его изобьют до полусмерти, но, к удивлению, этого не произошло. Ни через день, ни через два. Хатфорду становилось даже как-то скучно что-ли.       Новичок пристально наблюдал за Рико, как тот срывал гнев на других, но его не трогал, даже не так, он делал вид, словно блондина и не существует. Но только стоило им мимолётно коснуться друг друга, как ворон словно ошпаренный шарахался, отдергивая руку и как можно быстрее стараясь создать дистанцию между ними. Он словно искал безопасный угол, готовый его укрыть.       Однако внешне, для не слишком наблюдательных, Рико все тот же, он издевается над более слабыми, он поднимает руку на Жана, как-то столкнул с лестницы игрока запаса, но он словно все время смотрит сквозь Дамиана.       Многие вороны списали это на потерю интереса, что их король не заинтересовался парнем как грушей для битья, и именно это стало спусковым механизмом.       Стоило Рико отвести взгляд, и Вороны оказывались гнилыми, но не такими уж потерянными молодыми людьми. Они общались с Хатфордом на равных, даже шутили, кто-то подкатывал, давал советы или же просил совет. Они словно принимали его, пытаясь сделать частью этой стаи, хотя стаи то и не было.              Они поддерживают лишь тех на кого не указывает перст Рико, кого не забили в угол. Именно поэтому они были в глазах Дамиана жалкими, возможно, они просто боялись своего короля. Впрочем, их страх был вполне оправдан, но вороны просто закрывали на это глаза, делали вид, что травма на поле — ничто.       Чертов кукольный дом, где все старались скрыть свои настоящие эмоций, а их маленький капризный кукловод словно лишился настроения и позабыл о своей обязанности превращать все вокруг в драму с чрезмерным насилием. По крайне мере, блондину становилось скучно, в особенности потому, что сам Морияма от него словно бегал, стараясь лишний раз не попадаться на глаза.       — Тц, трус — бросает сам себе под нос Хатфорд, направляясь на открытый стадион, чтобы в спокойствии закурить сигарету.       Он не собирался бегать, по крайне мере не тогда, когда его жертва из кожи вон лезет. Хотя это довольно забавно, но все же, так быть и должно, но в то же время и нет. Дамиан понимал, что, вероятно, теперь у Рико есть страх перед насилием, но вынес ли он урок? Откуда ему знать, что этот парень не продолжит отдавать приказы насиловать парней или девушек в гнезде просто по тому, что те не поклонились его высочеству.       — Самомнения дохуя, — хмыкнул Хатфорд.       Он иногда говорил сам с собой, но сейчас кажется, что кто-то из тени, пытался подслушивать, а предоставлять зрелище этому кому-то молодой человек был не намерен. Хотя знай кто там, он может быть и разыграл спектакль, но, нет, сейчас не тот настрой, совершенно не тот.       — Горланишь и проклинаешь кого-то? Не меня ли? — до боли знакомый голос парня, язык которого заплетался через слово.       Он пил? Удивительно, чтобы сам король экси да напился, неужели снега растопит солнце, а с неба пойдет дождь из мармеладок?       — В честь чего наклюкались, ваше величество? Или высочество? — решает подшутить блондин и бьет челом, отвешивая низкий поклон. Но его шутку не воспринимают, о чем вскоре говорят прямо.       — Хуечество… И чего ты такой…Как заноза, — Рико подходит ближе и достаточно нагло вырывает из рук Хатфорда сигарету.       — А сегодня ты смелый или просто чересчур пьяный?       Дамиан в легком шоке наблюдает за этим королем в огромных кавычках, но ему нравится вот такая его наглость, жаль правда, что как только алкоголь отпустит Морияму, тот как мышка хвост подтянет и убежит в свою норку. Даже забавно, что только он мог таким видеть Рико, прячущейся мышкой, трусом, когда другие не замечали ничего или не хотели замечать. Некоторые просто умели держать язык за зубами и молча предпочитали не замечать, не предавать этому особого значения.       — А тебе есть дело? Да неужели? Мне показалось тебе есть дело только до того, чтобы меня в могилу свести… — Морияма на секунду замешкался, — Черт, я думал о тебе, о том какой ты псих, потом думал, что псих уже я… Я не понимаю, какого ты разыграть решил маньяка? Мне было очень стремно. Ты ведь этого добивался? Чтобы я не мог уснуть, если не напьюсь? Чтобы, блять, боялся тебя? Молодец, признаю, — слышится скрежет зубов, когда ворон заканчивает выплевывывать все эти слова в лицо Дамиана, туша сигарету о его толстовку и размазывая пепел по бежевой ткани.       — Так…тебе хреново настолько, что ты пьешь? Даже не так, ты бухаешь по-черному, Морияма. — Меллет тихо смеется.       Ему кажется забавным то, что он довел до такого состояния темноглазую птичку. Всего лишь одним действием. Может, все-таки стоило его тогда трахнуть? Он его бил, он его целовал, угрожал, а испугался парень того, что его поимеют. Сложно же с ним. Ситуация не смешная, даже трагическая, но зеленоглазый хохочет до слез, видимо его урок возымел эффект, и настолько хороший, что теперь ему приходилось думать, как же все исправить.       Да, сначала натворить дел, а после исправлять свои ошибки — это ему хорошо знакомо.       — Блять, ты меня совсем не слушал? — Рико сжимает дрожащими пальцами ворот толстовки. Он нервно, нетерпеливо перебирает пальцами, добираясь до шнура на шее и, кажется, хочет стянуть, ведь сейчас такая хорошая возможность — задушить парня, но в голову врезаются слова брата.       «Только тронь его пальцем».       Да, старший брат навестил своего младшего, чтобы лично бросить тому, кого он видел дай бог раз в пару лет, чтобы тот не трогал новичка, а иначе бы Рико давно нашел способ выжить Хатфорда. Дамиан ведь не думал, что все сложилось так удачно по стечению обстоятельств и милости Рико? Он говорил с Ичиро, тот лишь бросил, что Меллет — сын его делового партнера и его целостность, пока что, должна быть превыше всего.       Какой-то отбитый на голову парень по ценности выше брата, который рвет всего себя, всю жизнь посвящает спорту, чтобы просто услышать так важное одобрение, получить признание. Да он король для публики, но кто он в этой системе семейных ценностей? Для брата он так, расходник, и это невыносимо ощущать, когда на тебя смотрят не просто свысока, а снисходительно, словно в любой момент это божество растопчет, даже пятнышка не оставив, попросту заменив на кого-то нового.       Даже у Рико есть предел. Свой предел давления, предел выносливости. Ему перекрыли кислород — насилие, помогавшее выпустить излишние эмоции. Он не мог, он боялся его применить, а теперь, старший брат и вовсе запретил трогать причину всех его бед. Даже как-то на Моро срываться претит, ведь это не то, не ему он жаждет свернуть шею и смотреть, как он утонет в отчаянии и боли. Сломать. Растоптать. Стереть в порох.       — Ты хочешь меня убить? — голос Хатфорда звучит словно издалека, вытаскивая Морияму из размышлений. Его руки уже сжимают горло, большие пальцы упираются в чужой кадык, а блондин — он просто дышит, ровно, размеренно, хотя Рико чувствует чужой быстрый пульс, как бешено стучит сердце. Страх смерти есть даже у этого ненормального, ведь так?       —Да, — Рико отвечает кратко, моментально. Это его желание, убить причину своих метаний, своего страха. Он никогда прежде не испытывал никакого страха, кроме боязни поражения, но и это ему уже почти не знакомо, ведь Вороны всегда впереди, всегда победители.       — Прости, я перегнул палку, — зеленоглазый впервые говорит искренне, спокойно, но у Рико это вызывает лишь едкую насмешку.       — Простить? Да ты издеваешься, да? Как вообще такое можно простить?! — срывается на крик ворон, а после видит лукавую улыбку       — Именно, как такое можно простить? Никак. Ты думаешь мне впервой быть таким? Насиловать кого-то? — голос Дамиана вкрадчивый, мягкий, его рука сжимает запястье Рико.       — Поверь у меня был когда-то шикарный выбор: или быть тем кто отдувается, или же стать таким как ты. Самый легкий путь, но знаешь, никакого наслаждения. Хотя откуда тебе знать? Ты готов душу выбить из других, а теперь душа из тебя была почти вытрясена. Неужели ты не думал о тех, с кем также поступал? Что эти люди прыгают с крыш, режут вены, глотают таблетки, потому что такое не забывают и не прощают? А что дальше? Перестанет помогать алкоголь — перейдешь на таблетки, а после, — Дамиан шепчет, едва шевеля губами, — эти мысли до конца заполнят тебя, и ты будешь бояться всех, кто только посмеет приблизиться к тебе сзади. Тебе ведь это не знакомо, да? Чувствовать себя жертвой отвратительно, — кажется, что блондин угрожает, но нет, он констатирует факты, из своей не самой идеальной жизни, не самого лучшего прошлого. Он оправдывает себя тем, что он тоже был жертвой, вынужден был выбирать. Однако он никогда не снимает с себя вины за то, что его «жертва» свела счеты с жизнью. Даже если это, возможно, было и не из-за Меллета, даже если спустя год или два, откуда ему быть уверенным, что это не он первопричина?       — Все хорошо… Звучит бредово, но … — Меллет, словно ребенка, усаживает Морияму на свои колени, кладя голову тому на плечо. Странно, ему Рико казался более хрупким и тонким, но он прекрасно ощущает сейчас, что это не так, в частности, его плечи, это чувство сложно описать, они не острые, не тонкие, да и руки обладают силой, в конце концов, Морияма спортсмен, а не тощий мальчишка из подворотни.       — Хорошо? Что хорошего? Ты сейчас мне признался, что имел кого-то… Ты конченый как эти все, недоигроки, — рычит Рико, пытаясь оттолкнуть от себя блондина, слезть с его колен, ведь находиться в таком положении противно, страшно, мерзко, до тошноты и кома в горле.       — А ты? Разве ТЫ не был таким? Да ну, неужели Морияма не был причиной насилия и изнасилований? — Хатфорд выдыхает шумно, — Я. Все. Знаю. — проговаривает медленно и чётко. — Ты ничем не лучше меня, а может даже и дерьмовей, но теперь ТЫ понимаешь, какого это быть жертвой?       — Я жертва гребанных обстоятельств и твоей шизофрении, — цыкает Рико, но прислушивается к словам, он не может ответить «нет», невозможно опровергнуть простую истину, которую озвучивает ему Меллет. Он, словно дотошный педагог, ходит по пятам и повторяет какое-то правило, словно учит его манерам поведения.       — Да, да, жертва, ты посиди вот так. Я вообще-то открыл тебе душу и попросил прощения, — Дамиан утыкается в шею парня, щекоча своим горячим дыханием кожу, заставляя мурашки пробежать по ней, вдыхает смесь пота, алкоголя и какого-то дорого то ли геля, то ли антиперсперанта.       Дамиан ждет, неизвестно чего, молчит. Не то дает Морияме осознать что-то, не то просто сидит в тишине. На самом деле, он очень долго сдерживался, чтобы не схватить этого агрессивного гнома, именно гнома, просто потому, что только они такие маленькие и вредные в сказках, хотя он и не мог этого точно утверждать.       Плечи Мориямы вздрагивают; до слуха Дамиана доносится странный звук, словно всхлипывание, сдавленное рыдание, едва сдерживаемое, но рвущееся наружу.       Меллет не собирается смотреть на такого Рико, ведь тогда он будет выше него, увидит его слабым снова, он просто дает ему время плакать, реветь. То ли Рико избавлялся со слезами от внутренней боли, то ли от мук совести. Главное, что он сам утыкается в итоге в светлые непослушные волосы лицом, позволяя слезам скатываться по чужой шее.       — Я настолько никчёмный и отвратительный, да? Да, даже если так, ты еще более мерзкое отребье, — даже в такой сентиментальный момент, он остается самим собой.       — Да, мы оба мусор тот еще, отрицать не стану… И я не могу обещать, что не стану больше приставать, но обещаю, что без твоего желания дальше боксер не полезу, — заявляет Дамиан, за что тут же получает удар кулаком, прямо по хребту.       — Ты мерзкий, меня тошнит от тебя, — честно признается темноглазый, шмыгая заложенным носом.       — Ну, пусть тошнит, потом своими руками мне будешь одежду стирать, — без сарказма, просто озвучивая последствия, подмечает Меллет.       — Невыносимый… Какого хера, я буду это делать, для такого отброса, как ты?       — Потому, что такие как «мы» должны помогать друг другу… Мне жаль, что я тебя ТАК сильно испугал, но ты сам виноват, слишком сильно привлекаешь моё внимание… Еще бы молчал и был бы вообще идеален.       — Завались…