Часть 1
29 июня 2022 г., 22:34
– Банда идиотов! Общий сбор! – рявкнул Кацуки, врываясь без стука в комнату Киришимы, в которой уже и так собрался весь его отряд.
– Мы теперь банда! – со слезами на глазах прошептал Киришима с таким видом, будто Кацуки признал его названным братом. – Вы слышали?
– Да, милый, мы слышали, – вздохнула Мина.
Серо только сокрушенно покачал головой, поражаясь его низким стандартам. Иногда, глядя на Киришиму и Бакуго, он искренне жалел первого: Эйдзиро напоминал ему чересчур легковозбудимого золотистого ретривера, который приходил в восторг каждый раз, когда ему показывали обыкновенную палку – или, если быть точнее, каждый раз, когда Кацуки изображал нечто отдаленно похожее на нормальное человеческое обращение.
– Да, Киришима, – сказал он в свою очередь мягко. – Это действительно невероятно.
– Заткнитесь со своей тупой чепухой и смотрите на меня! – прервал их "душевный момент" Кацуки, возвращая с небес на землю. – Мне нужно сказать что-то важное!
Ханта вздохнул, мысленно представляя маленького вздорного чихуахуа на месте их бесстрашного лидера с самым чудовищным случаем эмоционального запора – этакий компактный пушистый взрыв пуха, компенсирующий свои размеры злобой, которой мог бы позавидовать даже чертов аллигатор.
Ну, то есть вполне себе стандартный вариант обыкновенной карманной собачонки.
– Мы с Деку встречаемся! – гавкнул песель грубым голосом Бакуго.
Серо едва сдержал смешок.
– Правда? Мидо можно поздравить, – искренне обрадовалась тем временем Мина, потому что терпеть тоскующего Бакуго, который бросал на Мидорию долгие томные взгляды, было уже выше всех их сил.
– Поздравить нужно Бакуго, а Мидо нужно посочувствовать, – поправил Серо, всё еще представляя Мидорию с собачьим эквивалентом Кацуки на поводке.
Страшно представить, сколько времени придется убить на дрессировку и скольких откушенных пальцев это будет стоить Мидории. Бакуго только посмотрел на него так, будто хотел испепелить взглядом. Серо виртуозно притворился, будто ничего не замечает.
– В этом и проблема, придурки, – заявил наконец их гордый лидер. – Изуку об этом пока не знает.
На секунду в комнате повисла тишина – только затем, чтобы взорваться звуками практически единодушного хохота.
– Я вас, блять, взорву, уроды! – взревел Кацуки. – А ну заткнулись все!
– Бро, а как же "банда"! – практически заплакал Киришима.
– Не заслужили! Я забираю у вас это гордое звание! Вы понижаетесь до обыкновенной кучки недоумков!
– Нееееееет! Баку-бро, не надо!
Серо было почти жаль этого славного пса… в смысле, парня.
– Итак, что происходит и чего ты от нас хочешь? – спросил Ханта, когда все немного успокоились.
Кацуки вновь попытался испепелить его глазами – серьезно, иногда Серо думал, что Бакуго на полном серьезе верит, будто у него есть такая причуда, учитывая, с каким напряжением он пучит на Ханту глаза. Когда спустя пару секунд Серо почему-то не оказался охвачен пламенем, Бакуго почти с возмущением вынужден был отступить и продолжить:
– Очевидно, донести до его тупой башки, что он теперь мой парень, – прорычал он с таким видом, будто это действительно была самая очевидная вещь на земле.
– Просто подойти и попросить у него встречаться – это, конечно, не вариант? – попробовал Ханта.
Кацуки выглядел возмущенным и громко пыхтел, так будто это был самый идиотский совет в его жизни. Учитывая, что вокруг них постоянно находился Каминари, который генерировал идиотские советы на постоянной основе, это было действительно обидно со стороны Кацуки.
– Бакуго не будут ничего просить! – произнес он с оскорбленным достоинством.
– Тогда один конкретный Бакуго может остаться одиноким до конца своей долгой унылой жизни! – вмешалась Мина, слегка раздраженно.
– А одного конкретного Мидорию заберет себе кто-нибудь другой! – присоединился Каминари.
– Кто-нибудь другой не сможет забрать его, если кого-нибудь другого взорвут с помощью безумно крутой причуды будущего героя номер один! – зловеще произнес Кацуки.
– Не хочу расстраивать, но ты не сможешь быть героем номер один, если взорвешь кого-нибудь, – вставил Каминари в своём ненужном никому приступе просветления.
– Только если кто-нибудь докажет, что это был я! – возразил Бакуго с пугающей невозмутимостью, которая заставляла думать, будто он всерьез рассматривал этот вариант.
– Бро, ты не можешь совершить преступление только из-за того, что тебе не хватает храбрости признаться! – возмутился тут даже всегда лояльный Киришима.
– Храбрости?! Да я самый храбрый человек на этой планете! – парировал Кацуки. – Дело, блять, ни хера не в храбрости, это вопрос принципа! Только неудачники признаются первыми! Значит, это должен сделать тупой задрот! Бакуго не проигрывают!
"Бакуго чертовски всё усложняют", – подумал с тоской Ханта – насколько проще было бы, если бы Кацуки просто пошел и выложил всё перед Мидорией!
– Так, если ты не можешь признаться сам… – начал Ханта.
– Я, блять, всё могу, я просто не хочу! – сразу же возразил Кацуки.
– …тогда нужно подойти с другой стороны, – не обращая на него внимания, продолжал Серо. – Как насчет узнать, нравится ли вообще кто-нибудь Мидории?
Бакуго уставился на него как на идиота. Собственно так, как он по сути смотрел на большинство людей, не считая Изуку, когда думал, что Мидория не смотрит на него.
– Соевый Соус, мы говорим о Деку, – голос Кацуки просто сочился высокомерием. – Изуку "Каччан, ты такой потрясающий" Мидории. Об этом вот парне! Очевидно, что он без ума от меня. Просто слишком труслив, чтобы прийти и признаться, маленький упрямый ублюдок!
Если бы величину самомнения можно было бы измерить, то эго Кацуки наверное могло бы посоперничать с Эверестом, подумал Серо.
– Не хочу расстраивать тебя, чувак, – возразил он, – но может он просто восхищается тобой. Платонически.
– Задрот смотрит на меня со звездами в глазах!
– Да, а еще он искренне без ума от Всемогущего, но это еще не значит, он хочет с ним встречаться, – рассудил Киришима.
Кацуки посмотрел на него, как на предателя, и тот немного сдулся.
– И что вы придурки предлагаете? – почти с отвращением сказал Кацуки, будто сама мысль о том, что ему придется слушать кого-то другого, кроме себя, вызывала у него тошноту.
Ханта открыл рот.
– Нет, блять, просто подойти и спросить не вариант! – рявкнул Бакуго, не давая ему сказать ни слова.
Ханта закрыл рот.
Он уже предчувствовал грядущие неприятности.
***
Каминари тоже предчувствовал грядущие неприятности. Предчувствие делало его чрезвычайно болтливым, даже несмотря на то, что все ребята сидели в общей комнате, в которой, как догадывался даже он, о некоторых вещах лучше помалкивать. И всё же… – Нет, ну это слишком даже для Каччана, – пожаловался он уже который раз подряд, сидя на диванчике, рассеянно прокручивая новости в телефоне. – Тем более когда он втягивает в это нас. – Это значит, что он вам достаточно доверяет. Так в чем проблема? – спросил голос позади, и Каминари даже не подумал дважды, прежде чем ответить, потому что наконец-то нашел благодарного слушателя. – Как обычно. Бакуго не знает, как сказать Мидории, что они теперь встречаются, –обрадовался возможности пояснить он то, что его давно волновало, поэтому выложил всё не задумываясь, не обращая внимания на голос доносится не со стороны сидящих рядом Ханты, Мины и Эйджиро. – Потому что с его точки зрения первыми признаются только слабаки, значит Мидо должен быть тем, кто сделает это. Оглянувшись, он вдруг действительно осознал, что все его друзья смотрят прямо на него. И молчат. С кем бы он только не говорил, человек явно не входил в их круг "Посвященных в эмоциональный запор нашего лидера" ребят. По крайней мере, не официально. И по выражению ужаса в глазах остальных Денки вдруг отчетливо понял, что облажался по-крупному. – Мидория прямо у меня за спиной, да? – спросил он шепотом, словно это могло как-то помочь. – Ага, – ответил Изуку, тоже зачем-то понизив голос, все еще стоя позади Каминари. – Это тебе я только что признался о великих планах Кацуки, да? – спросил Денки, всё еще не теряя надежды. Может ему всё это снится. Ему ведь может всё это сниться? Пожалуйста, пусть это будет просто один из его кошмаров. – Йеп, – разрушил его мечты Мидория. И этот человек собирается стать героем! Как жестоко! – И ты сейчас пойдешь и признаешься ему, правда? – попробовал Денки, которому уже нечего было терять. В конце концов, может быть Изуку ответит утвердительно и на этот вопрос? – Неа, – пожал плечами Изуку. – Я не хочу, чтобы Каччан считал меня слабым. Теперь я точно знаю, что должен молчать до последнего! Думаю, я подожду и проверю, кто из нас сломается первым, – жизнерадостно объявил он, собираясь уходить, и напоследок похлопал Каминари по плечу. – Спасибо, что рассказал мне, Денки, ты настоящий друг! Каминари почувствовал помрачневшие взгляды членов баку-сквада. Вокруг него мгновенно сгустилась убийственная аура. Что-то подсказывало ему, что в ближайшее время поворачиваться к своим ближайшим друзьям спиной будет плохой идеей. Надо было что-то делать и делать срочно! – Ради нашей хрупкой зарождающейся дружбы, – дрожащим голосом произнес Каминари, хватаясь за рукав Мидории. – Не мог бы ты никогда не рассказывать Кацуки о том, что здесь только что произошло? Изуку выглядел задумчивым. На губах у него блуждала странная улыбка. – Конечно, Каминари-кун, я мог бы это сделать, – прочирикал он. – В конце концов, ты ведь будешь делиться со мной интересными подробностями – как самый настоящий друг. Рассчитываю на тебя! – сказал он, солнечно улыбнувшись, прежде чем выскользнуть из гостиной. Денки в шоке повернулся к остальным друзьями. – Меня только что… шантажировала местная булочка с корицей? – спросил он в замешательстве. – Бро… тебя не смущает то, что ты только что предал своего лучшего друга? – спросил Киришима, оскорбленно насупившись. – Я не настолько глуп, чтобы выводить из себя сразу двух сильнейших ребят в нашем классе! – прошипел Денки. – И кого, блять, ты уже успел сегодня вывести из себя кроме меня?! – прорычал Кацуки, вновь приближаясь к нему со спины. "Ради всего святого, не могли бы вы с Мидорией перестать выскакивать из ниоткуда!" – взмолился про себя Каминари. – Никого! – громко ответил он, а потом быстро придумав оправдание попытался сбежать как можно дальше.***
– Что ты тут делаешь, предатель? – пробубнил обиженно Киришима спустя несколько часов, когда Денки вернулся обратно. – Я хотел проникнуть в ряды противников и стать членом Деку-сквада, но Очако выгнала меня, сказав, что им нужен шпион, а не человек, который будет понижать iq команды одним своим присутствием. – Так ты решил вернуться с поджатым хвостом, блудный сын? – спросила Мина не особо дружелюбно. – Нет, я решил действовать извне! – Боже мой, нет, – застонал Ханта. – Что ты уже успел натворить? – Я… мог или не мог подговорить Тодороки поучаствовать в скреплении "дружбы" между Изуку и Кацуки. – И чем сейчас занят Тодороки? – уточнил Киришима обреченно. – Он… может или не может пытаться запереть Бакуго и Мидорию в одной комнате… Денки не успел договорить, как где-то над их головами послышались взрывы, грохот и нарастающие крики и вопли, если прислушаться к которым можно было вполне различить голоса Кацуки и Изуку. – Мы обречены, как и всё это крыло общежития, – меланхолично вздохнула Мина, смиряясь с неизбежным. – Эти идиоты камня на камне не оставят, если начнут опять драться. …ко всеобщему удивлению, крыло уцелело благодаря вовремя вызванному Айзаве-сенсею, жилые комнаты почти не пострадали, а Мидория и Бакуго благополучно начали встречаться, хотя тайна того, кто кому признался первым, осталась неразгаданной и по сей день. Одно можно сказать точно: Тодороки с тех пор с гордостью говорит всем и каждому, что именно он был тем, кто помог сойтись своим лучшим друзьям вместе. И Каминари считает это величайшей несправедливостью!
