Штиль

— Генья, сегодня ночной ты, — послышалось вдруг с верхней палубы. Шинадзугава тут же повернулся, уже было начав спор, но передумал, заметив взгляд старшего. Он дежурил и прошлой ночью, Санеми знал это, но не давал поблажек никому, даже если это его младший брат. Остальным матросам наоборот казалось, что ему как раз таки достаётся больше всех. Таково желание капитана, и уж перечить пока никто на корабле не решался. — А говорят, был тут раньше паренёк на судне, — совсем недавно в каютах разговор шел, — осмелился ослушаться приказа капитана, так на утро его и след простыл! — Да быть не может! — вырвалось у кого-то. — Да-да! Да говорят он таких за борт сбрасывает, да повезёт если не в полнолуние!.. Генья в таких разговорах мало когда принимал участие, сидел и слушал в углу. Кому как не ему знать, что Санеми не такой уж и бесчеловечный, как о нем слухи ходят, и случаев выброса за борт, пока что не было. Он сам был точно таким же матросом, но знал куда больше остальных, чем порой гордился. — Почему же повезёт? — Все же как-то встревает в разговор младший, и садится ближе. Многие удивились, и многие вспомнили о его существовании. — Неужели не знаешь! — на лице мужчины скривилось неподдельное удивление. Говорят, он тут дольше всех прибывает, пара лет так точно, вот все и охотно слушали его бредни. — В полнолуние, выплывают гораздо хуже твари, чем те же акулы. — Ты хочешь сказать.? — Русалки, Генья. Русалки. Бред да и только. Частенько он вспоминал этот разговор на ночном дежурстве, но что-то ни разу даже отблеска похожего не видел. Даже сейчас, всматриваясь, ничего. Генья любил море и все, что в нем таится тоже. Любовался бы вечно, если бы не работа на борту. Ужасно везло, если оставалось пара лишних минут чтобы отдохнуть и насмотреться. — Русалки — девы невиданной красоты, — продолжал рассказ так, будто видел все наяву. — Раз выглянешь, да не сможешь отвести взгляд. А какой у них голос! Ласка для ушей. Только вот, хуже твари ещё поискать надо. Как коснёшься губ её, тут же утащат на дно и сожрут к чертям. Внешность обманчива, точно про них сказано.! Да, хватит на сегодня этого бреда. — Через пол часа обход кают, чтобы за пятнадцать минут все были в лежанках! — Санеми все так же строг. После его слов и начиналась суета на корабле по вечерам. — Старпома жду в каюте! И тут же его след простыл. Генью очень беспокоила эта ночь. Совсем скоро они прибудут на остров, до этого времени надо как следует подготовить припасы, и большая часть так же возложена на него. Хотелось поспать жутко, так Санеми голову открутит. Пока есть пол часа нужно хоть прилечь на пару минут, боцман должен сообщить когда выйти. — Вы меня звали, капитан? — у Томиоки давно вошло в привычку забывать про стук в дверь, от чего тот так же часто получал нагоняй от Шинадзугавы, но и тот позже судя по всему смирился. — Да, каков отчёт штурмана? — Капитан выглядел напряжённо, сидел за столом потирая переносицу. Он по правде сам плохо спал в последнее время, мысли о многочисленных катастрофах не давали ему покоя. — Идём вправо по курсу, приблизительно плыть два дня и одну ночь, не считая эту. — Шкала? — Четыре балла, умеренный ветер. Вздох. Все было спокойно, это напрягало, будто затишье перед бурей. — Тебе стоит поспать хотя бы немного подольше, понимаешь? — Гию медленно подходит со спины, обвивая руками шею и зарывается носом в пепельные волосы. Он не мог выразить свои чувства словами, даже такая возможность выдавалась не столь часто как хотелось бы. Через легкие прикосновения он хотел показать что находится рядом. Санеми был точно таким же, но более сдержанным. — Я понимаю, но эти паршивцы же снова натворят какую нибудь дурь с утра. — Шинадзугава улыбнулся откинув голову, встречаясь с беспокойным взглядом Гию. — Я возьму их на себя, — поглаживания по волосам… успокаивали. Эту небольшую слабость, Томиока просек совсем недавно. — Можешь быть спокоен, капитан. — Ты сам такой же паршивец, Гию. — ни капли злости в этих словах не было, последовал лишь смешок, и невесомый поцелуй. — Не шибко ты сегодня настроен, младший, — Генья вздрогнул. Обанаю, как старшему боцмону разрешалось ходить после отбоя по палубе. Иногда приходится сомневаться, а человек ли вообще перед ним. Передвигается словно змей, тихо и незаметно, ни одной пылинки мимо себя пролететь не даст, а если и найдёт, самолично заставит вылизать до блеска. Та ещё гадюка, конечно. — Кажись, туман надвигается, — не желая даже поворачиваться, он продолжил смотреть вдаль. Луна была особенно яркой, невозможно не заметить. — Плохая для моря примета. — Слишком юн ты, чтобы в приметы верить. Сколько плавали, ни разу чудного не случалось. — Вам виднее. — продолжать диалог не хотелось, мысли другим заняты. Как бы доплыть, да поспать как положено. Игуро сегодня особо проницателен, не стал мучить, поспешил уйти, так же тихо, словно его и не было вовсе. За час до наступления рассвета, Генья успел понять две вещи. Первое, как он ненавидит распорядок на судне, второе когда дышишь морской солью меньше хочется есть. До этого как-то не доводилось обращать на такое внимание, даже интересно стало. Корабль действительно позже вошёл в туман, ветер стал сильнее. Сейчас не хотелось думать о чем либо, поэтому напевая себе под нос какой-то мотив, Генья идёт на нос корабля. Промотал головой туда сюда, и тут в голову приходит просто безумная идея. Найдя опору, он наступает на бортик сначала одной, а после другой ногой, сам не до конца понимая, что поступает абсолютно безрассудно. Глубокий вдох. Ощущение свободы и некого адреналина моментально окутали его. Давно хотелось постоять так, но каждый раз страх брал свое. Даже сейчас, казалось, подними руки хоть на сантиметр, тут же равновесие подведет и он окажется в воде. Но прикрыв глаза, он поддаётся ощущениям. Снова вдох. Раздаётся резкий хлопок об борт. Приходя в себя, Шинадзугава тут же валится назад. Ещё немного, и его бы точно след простыл с лица земли, только вот осознание этого пришло уже после того, как он ринулся смотреть, что это было. Но думает, попалась крупная рыба, ведь перед ним красовалась, все такая же спокойная гладь воды, и никакой иной живности. — Поживее выползаем! — командовал Санеми. По его виду можно было сказать, что он сейчас взорвется. Что-то особенно сильное тревожило его сегодня, но многие матросы этого даже не заметили, списав все на обычное поведение капитана. Все, кроме Геньи. — Чтобы через пять минут все припасы лежали передо мной! Все то время, что они плыли, прошло совершенно незаметно. Генье удалось выспаться, правда стоило это угрозами боцмана. Обанай конкретно его отчитал за грязь в каюте, хотя по его мнению там было очень даже чисто. На бортики залазить он более не рисковал, но вот какое-то нехорошее ощущение появилось. Жутко ему не нравилось это, не мог понять в чем дело, ведь пока они плыли, ничего не успело произойти. Ну а суета матросов как была, так и осталась, сейчас же, особенно сильно. — Братец, может я… — Умолкни. — Генья осекся. Санеми никогда не отличался особой жестокостью по отношению парня к другим матросам, все правила, казалось бы, были наравне. Но сейчас, опустив голову, младший был неспособен вынести такого тяжелого взгляда. — Следи за языком, матросня. На этом, казалось, все и закончилось. Сочувственным поглаживанием по спине от Томиоки, и тревожности, которая стала ещё сильнее, учащая сердцебиение. Никто из них больше не проронил ни слова. Ночью, этот остров выглядел особо приятнее. Весь день они шли без передышки, ещё и с грузом, а уже после решили устроить привал в какой-то пещере по инициативе старшего помощника, видя в каком состоянии шли многие. Генья тоже немало вымотался, но уснуть все никак не удавалось. То бока отлежит, то затекет рука которой он подпирал голову, то этой же головой промахнется, ляжет мимо сумки — и уже шишка обеспечена. Как такового постельного не было, спали на чем приходилось. Конечно, он прекрасно помнил путь до берега, ибо это было относительно недалеко, только вот, если его пропажу заметят — точно непоздоровится. Но развеяться очень хотелось, может и сон к тому времени подступит. Аккуратно, переступая через лежащие тела, Генья дошел до выхода. Оглянулся, проверив, точно ли все спят, и убедившись — вышел. Признаться, было довольно жутко идти по темноте, ведь факелы, чтобы хоть немного осветить путь, он взять не додумался. Никогда не знаешь, какая тварь может поджидать тебя из кустов. Но к счастью, обошлось лишь спотыканием об корни и парой ссадин. И вот, перед ним открывается вид на море, такое прекрасное при свете луны, и ни одного облачка. Даже звёзд было не так много. Осмотревшись, замечает здоровые камни, странно что раньше на них не обратил внимание. Но и тут проблема, чтобы дойти до них — постараться надо, точно ведь вымокнет. Сняв обувь, оставляя её рядом с берегом, и закатав штаны до колен, он зашёл в воду. Она была ледяной, ещё и ветер усиливал ощущение холода. Но Генья продолжил идти дальше, скрипя зубами. До камней все же добрался, сел на тот, что был ближе к берегу, и прикрыл глаза. Как и ожидалось, промок, даже закатанные штаны не помогли, не думал что тут глубоко. Веяло запахом морской соли, что уже успел стать родным. Вот так сидеть ему нравилось, никаких лишних эмоций, лишь ощущения волн и ветра, который все не утихал. Открыв глаза, он уже было хотел осмотреться, но что-то его отвлекло, и он замер. Прямо перед его взглядом, светились два голубых глаза выглядывающих из воды. Паника тут же окутала его вновь, мысли перемешались, он даже не мог подумать кто сейчас был перед ним. Существо подплыло ближе, Генья, что есть силы впился в камень, будто бы это его спасло. В один момент, на камне что находился перед ним, очутилось оно. Так плавно забралось, без всяких на то затруднений, продолжая смотреть прямо в глаза. Лишь на пару секунд, Генья позволил себе посмотреть в низ, и тогда ужаснулся ещё больше. Это был хвост, такой огромный, и он не сомневался в его мощи. Один удар таким — и ты точно труп за считанные секунды. Русалка приблизилась, всматривалась, как будто бы сама впервые видит существо не подобное себе. Волосы были длинные, прилипали к телу, а руки так же уверенно держались за камень. — Неужели, вот так выглядит моя смерть? — очаровательно, подумал Генья, но не сказал вслух. Стало жутко от этих мыслей, ведь уже трезво осознавал, кто сейчас перед ним. Существо не ответило, даже звука не издало, продолжило смотреть будто бы изучая. И вдруг, вытянуло руку. Она была в перепонках, и мельком Генья заметил подобие жабр на шее. Точно, как их описывали в сказках. Появилась надежда, что это всего лишь сон, но адреналин и другая сторона говорила что это чистая явь. Шинадзугава опешил, русалка продолжила держать перед ним руку, чего-то выжидая. Он подумал, что совсем обезумел, когда протянул навстречу свою, невесомо прикасаясь. Холод, что исходил из ладони моментально пронёсся по всему телу, оставляя неприятное ощущение. Но никто из них, руку не убрал. — У тебя…имя есть? — появилось чувство надежды на ответ — непонятно зачем, непонятно для чего. — Муи…чиро. Русалки, действительно очаровательные на вид существа, девушки, какими их описывали в легендах и сказках. С чудесными голосом, и обворожительными песнями. Но перед Геньей, наяву была далеко не прекрасная дева, а самый что ни на есть русал. О них, он не слышал ничего. Голос был с хрипатой, надо полагать, не каждый день существа эти ведут беседы между собой. Стало интересно, сколько же их, в море. — Что-же тебе нужно, Муичиро? — смотреть было приятно глазу, но не менее жутко, неужели все же чары виной всему. А ведь он ещё не пел. — Смерть. — он замолчал. В этот момент Генья действительно испугался. Неужели за ним пришло оно, чтобы прямо сейчас утащить и съесть, даже не скрывая своих намерений. Хотелось сбежать, но бежать то некуда. Но тут, русал заговорил снова. — ты желал смерти? Сейчас он совсем ничего не понимает, о чем идёт речь, что пытаются ему донести. — Нет. — Тогда казалось, что желал. И тут кажется, его осенило. Тогда, на корабле. Он стоял на борту, но совсем не хотел прыгать, хотел почувствовать себя свободным. Но что тогда это было, тот звук, удар об судно. — Неужели, хотел спасти? — последовал кивок от существа напротив. Генья поражён, что вообще ещё способен соображать. Он совсем запутался, совсем не хотелось знать что будет дальше, например через секунду. На что оно ещё было способно прямо сейчас. Молчание слишком затянулось. Муичиро приблизился ещё сильнее. Наклонился к грудной клетке, и аккуратно прислонился ухом, прямо к сердцу, поместив руки рядом с головой, начал слушать. Генья совсем опешил, не зная куда себя деть. Сначала дотронулся до мокрых волос, а после обвил руками спину русала. Безумие, да и только. — Смерть… ещё слишком рано. — существо отстранилось, одну руку все ещё держа на груди, а второй притягивая к себе лицо матроса. Генья поддался ему, ощущению, что появилось глядя на русала перед ним. Прикрыл глаза, и почувствовал прикосновение губ к своим. Поддался ему, отвечая на поцелуй. Губы Муичиро были солеными, но приятными, совсем другие ощущения, нежели с людьми. Если это сон, то он хотел бы остаться в нем, ещё немного. Генья не почувствовал никакого давящего напора, лишь последнее, совсем невесомое прикосновение к губам, и он наконец открыл глаза. Перед ним все ещё был очаровательный юноша, что так же смотрел на него. — Тебе рано уходить со мной. — таким же хриплым голосом произнёс, кажется, Шинадзугава услышал нотку огорчения. — Ты не можешь уйти сейчас. — Могу. Мне нужно.  Не говоря более ни слова, напоследок лишь коснувшись щеки, он скрылся так же неожиданно и быстро, как и появился. — Я буду мечтать, о том чтобы увидеть вновь. Но его уже никто не слышал, волны перестали биться об скалы, даже ветер стих, будто его и вовсе не было. Шкала ноль баллов, штиль. С тех пор прошел ровно месяц. Тогда Генья совсем не помнил как дошёл до пещеры, как объяснял свою пропажу брату, и не помнил все те дни, что продолжал работать. Все это время, холод в груди разрастался, словно клеймо, которое так душило, и не желало покидать. Генья все ещё чувствовал соленый привкус на своих губах, а может ему и вовсе казалось. Сходил с ума, так он думал. И с каждым днём, это безумие становилось все сильнее. В одну ночь, стоя на носу корабля, на борту, он хотел вспомнить ощущения, что окутали его тогда, хотел снова услышать, увидеть. Русалки — удивительные существа, способные заворожить своей красотой и песнями. Лишь счастливчики получали желанные поцелуи, но тут же умирали в мучениях, уходя вместе с ними под воду. Самым удачливыми, удавалось выжить, но сердце продолжало ныть, толи от любви, то ли от чар. Это действительно были чары, способные душить лишь напоминаем о них, словно раны, что никак не заживают. Рано или поздно, эти чары сами потребуют встречи, и окажутся на дне, по собственной воле. И лишь как повезёт, встретишь ты свою душащую любовь в лицо, или же нет.