Полигон

В дверь вновь стучат, и Чонгук спешит открыть, скидывая с головы мокрое полотенце прямо у порога. Время перевалило уже за одиннадцать. Утомлённые дорогой и погруженные в свои размышления они планировали немного отдохнуть каждый у себя, но к ужину спустились все, кроме Арён. Парень поначалу хотел пойти за ней, но после справедливо решил, что ей стоит побыть одной. На пороге стояла задумчивая Арён. На ней пёстрый укороченный свитер и чертовски облегающие стройные ноги джинсы. Вряд ли её волновали посторонние заинтересованные взгляды, но привлекала она их потрясающе легко и нагло. Чонгук приваливается на дверной косяк и заинтересованно приподнимает брови, разглядывая бледное лицо девушки. Она выглядела подавленной и вялой. Её удрученное состояние почему-то отозвалось в нём беспокойством. Ему не нравилось как она храбрилась и старалась показать, будто произошедшее её не задело. Девушка скользит взглядом по влажным взъерошенным волосам и прикусывает губу. — Я бы тоже предпочла отдельный номер, — усмехается она. — Не хочешь сходить выпить? Здесь потрясающий бар… — Дай мне две минуты, — просит он, и Арён согласно кивает. Он не очень одобрял желание девушки выпить, помня, что зачастую ей плохо удавалось контролировать свои эмоции в таком состоянии. Но её губы трогает довольная улыбка, и он безропотно капитулирует. Бар находился на первом этаже, в правом крыле, словно отдельная пристройка. Будто нарочно вся мебель была состарена. В углу ютилась пышная ёлка, увешенная одинаковыми игрушками. Терпкие запахи древесины, хвои, мандаринов и алкоголя заполняли помещение. На небольшой импровизированной сцене выступал квартет, поддерживая тонкоголосую ярко улыбающуюся солистку. Арён приветливо улыбается бармену и с ходу делает заказ. Широкий пузатый бокал на высокой ножке заполняется тёмно-вишневой жидкостью и ощущается кисловатый с древесным оттенком аромат. Арён с удовольствием смакует вкус, перекатывая жидкость на языке. Она довольно улыбается и растягивается на барной стойке, словно довольная кошка. Мелькающие огоньки гирлянды над её головой растворяется в блеске волос, придавая им интересные оттенки. — Лучший способ избавиться от стресса и лишних мыслей! — Звучит как девиз будущего алкоголика, — ёрничает Чонгук и кивком головы благодарит бармена за выполненный заказ. Арён морщит носик и недовольно цокает языком. — Не душни. Она предполагаемо становится откровенной по мере того, как пустеет бутылка вина и краснеют бледные щеки. Расслабленная и разнеженная девушка делится историями про балетную школу, про странную терапию, направленную на её якобы агрессию, про ненависть к шоколаду, привитую строгим контролем питания, про нелепые свидания и поломанную дверь в комнате общежития. Арён скользит затуманенным взглядом по рукам парня, наблюдая как проворно длинные пальцы снимают кожуру с мандарина. Браслет на его руке приятно позвякивает, сталкиваясь с начищенной барной стойкой. Чонгук разламывает мандарин и отдаёт половинку ей. — Мне так в детстве мама делала, — улыбается Арён, принимая из его рук лакомство. Приятная сладость оседает на языке с первой долькой, и девушка довольно мычит. — У бабушки аллергия на цитрусовые, поэтому мы проносили мандарины в карманах и прятали под подушкой. Потом от рук пахло горькой кожурой, — она погружается в воспоминания, чувствуя как они болезненно отдаются в груди. Арён жалеет, что наговорила матери грубостей, но иного способа защитить себя тогда не нашла. Девушка морщится, понимая, что выпитое не помогает забыться. Она тянется руку к стакану Чонгука. — Не мешай всё, — просит Чонгук, когда Арён пробует виски из его стакана. Девушка корчится и высовывает кончик языка. — Дрянь какая, — пыхтит она, перебирая жаркую горечь сладким вином. Чонгук тихо смеётся, прикрывая глаза ладонью. Арён сдувает с лица непослушные пряди волос и оглядывает зал. Людей стало чуть меньше. За окном было темным-темно, шёл белоснежный снег. В зале погас основной свет и остались лишь ряды лампочек по периметру и у бара. Живую музыку сменяют популярные хиты из колонок. Атмосфера становилась интимнее, раскованное, но не теряет особенного уюта. Чонгук немного размышляет и повышает градус их напитков. Арён лукаво улыбается и одобрительно поддакивает. Ей не терпелось испытать пьяного Чонгука. Настроение подпрыгивает, словно на американских горках. — На брудершафт, — заявляет Арён, двигаясь на край барного стула. Чонгук замечает это и резко кладёт руку ей на талию, боясь что девушка вот-вот упадёт. Она забавно ойкает и бросает взгляд из-под ресниц. — Думаю, мы с этим припозднились, — улыбается Чонгук, но переплетает с ней руки. — До дна, госпожа Ли. Арён взволнованно улыбается и торопливо опрокидывает в себя бокал. Девушка слишком поддаётся вперёд, и всё равно соскальзывает со стула, оказываясь пойманной между ног Чонгука и прижатой к его телу. В нос бьёт смесь запахов геля для душа, порошка, алкоголя и мандарина. Арён зарывается носом ему в плечо и рвано выдыхает. От мужского тела исходило невероятное тепло. Подобные моменты близости с ним хотелось всячески лелеять и оберегать в памяти. — Прости, что сорвалась сегодня, — неожиданно шепчет она. — Я не ожидала, что всё будет так сложно. Но я рада, что разбираюсь в этом вместе с тобой. Не злись на меня, пожалуйста, никогда... Чонгук прижимается губами к макушке девушки и горячо выдыхает в волосы. В голове смазанная карусель из воспоминаний, в которых так много место отводилось ей. Арён ворвалась в его жизнь неожиданно, непредсказуемо и сама нашла себе место во всём хаосе. Она инстинктивно ощущала его и как-то совершенно неосознанно залатывала раны, не требовала объяснений и оправданий. Её глаза всегда говорили громче любых слов. Даже улыбаясь, она могла смотреть так, что внутри обрывались все сомнения. Он хотел довериться больше, отпустить себя и позволить забыться в ней. Чонгук не мог поверить, что ему было позволено испытать нечто подобное. Не представлял, что один человек может заставить его вновь захотеть жить. Быть с ней означало наконец начать бороться. Ему столько лет приходилось только защищаться, окруженным тьмой, а потом совершенно внезапно, словно по щелчку пальцев, в его жизни загорелась яркая лампочка. Свет, исходящий от Арён, слепил, но манил к себе.

***

Арён прижимается к стене, смеется и прикрывает рот руками. Её волосы взъерошены после пьяных танцев, а в голове водоворот из абсурдных шуток, который она совершенно не может контролировать. В конечностях приятная слабость, и чтобы добраться до номера, ей приходится повиснуть на шее Чонгука. Рука парня упирается в стену в паре сантиметров от её лица, и он склоняется, пытаясь отдышаться. Его смех подстегивает Арён к очередной ереси, и девушка наслаждается его реакцией, совершенно забывая про весь остальной мир. Было почти хорошо и легко. Чонгук убеждается, что выпить этой ночью оказалось неплохой идеей. По крайней мере они оба забыли о своих проблемах и расслабились. Он с удовольствием наблюдал за Арён в баре: то, как она беспечно наслаждалась свободой с искренней улыбкой на губах — ему нравилось видеть её такой. Пьяной она становилась дружелюбнее, громче смеялась и откровенно заигрывала, совершенно забывая о своих границах. Арён скользит взглядом по вздутым венам на предплечья и прикусывает губу. Почти невесомо, ведомая ещё возникшим за завтраком желанием, она касается его рук, очерчивая ветвистый узор сосудов на тугих мышцах. Чонгук скользит нечитаемым взгляд по губам девушки и перехватывает её пальцы. Он не планировал напиваться до такого состояния и тем более не собирался идти у неё на поводу. Но теперь, скользя пальцами по узкому запястью и тонкой коже предплечья, поднимаясь всё выше, думал, что может не сдержаться. Она была перед ним такая красивая, хрупкая и желанная. Парень одной рукой тянет её к себе, делая ближе, а второй сжимает талию. Их взгляды пересекаются, и Арён лукаво улыбается. Её тёмные, чуть прищуренные глаза, лихорадочно блестят, выдавая свою хозяйку с головой. — Что же делать? Суа, наверное, уже спит, — издевается Чонгук, хрипло усмехаясь ей на ухо. От его тёплого дыхания, коснувшегося её шеи, по телу проходит томительная дрожь. В животе нарастало горячее чувство, и Арён, в попытках подавить его, закрывает глаза. Ей совершенно не нравится, как он играет дурочка и тянет время. — Не притворяйся, будто у тебя не было мыслей на этот счёт, иначе зачем тебе отдельный номер, — замечает девушка, открывая глаза и вновь сталкиваясь с ним взглядами. Он был таким красивым — с растрепанной пушащейся чёлкой, пьяным озорным огоньком в глубине тёмных глаз и веселой ухмылкой на губах. В нём было что-то совершенно мальчишеское, шальное, такое непривычное и завораживающе. Она знала, что подобному поведению виной ударивший в голову алкоголь, но сложно было не восхититься этой новой стороной. Арён с особым трепетом ловит это мгновение, желая оставить всего его только себе. Чонгук касается её лица и аккуратно убирает волосы назад. Арён подставлялась под ласки, лишь сильнее дурманя собой, и своим немигающим взглядом. Будто призывно девушка приоткрывает губы, касаясь в ответ откровенно, нежно и мягко. Чонгук целует её, на секунду ловя чужую довольную улыбку на своих губах, и понимает, что окончательно проиграл этот бой. На её губах вкус алкоголя и мандарина. Совершенно странное сочетание, как и всё связанное с Арён. Девушка тонет в его руках. В его запахе и прикосновениях. По телу само собой распространяются волны чего-то нежного, волнующего. От его присутствия все плохие мысли на время рассеиваются, и сейчас ей хочется остаться с ним в этом коротком мгновении на вечность. — Ключ? — едва слышно шепчет она, когда они прерывают поцелуй. Чонгук сразу выуживает его из кармана и быстро открывает нужную дверь. Арён усмехается, но не акцентирует внимания на том, как он быстро нашёлся со второго раза. Она бесшумно проскальзывает внутрь, торопливо скидывает на пороге обувь и тянется за новыми поцелуями. Его ладонь опускается на шею, пальцы мягко гладят кожу, задевая волосы на загривке. А после медленно за подбородок поднимают голову ещё выше, чтобы поцеловать сильнее, откровеннее, толкнуться языком, сталкиваясь с её, и поймать тихое довольное мычание. Руки Чонгука проскальзывают под укороченный свитер, обжигающе касаются нежной кожи. В этот раз он действует осторожнее, нежнее, позволяя ей проявить инициативу. Арён рассыпается под новыми ощущениями и безропотно доверяет. Они быстро избавляются от лишней одежды и перемещаются на кровать. Девушка чувствует как бегут мурашки, стоит коже соприкоснуться с холодными простынями. Чонгук ведёт рукой вниз, очерчивая талию, чуть нажимает на тазовые косточки и снова следует вверх. Она инстинктивно вжимается в его тело и сквозь поцелуй за плечи притягивает к себе, желая быть ещё ближе, ещё теснее. Арён зарывается тонкими пальцами в его волосы и оставляет расторопные поцелуи на висках, щеках, опускается к шее. На мгновение пытается перенять инициативу, но в этот раз Чонгук быстро всё пресекает. Переплетает их пальцы и крепко прижимает её руки к кровати. Любить оказывается совсем не страшно. Она привыкшая быть строптивой, откровенной и болезненно одинокой, растворилась в этом чувстве до последней капли. Знала, что Чонгук не готов открыться ей взаимно, и ему нужно больше времени, поэтому терпеливо дожидалась на своём месте и наблюдала. Как медленно они сближались, как откровенно он ревновал её, насколько сильно переживал и как робко открывал свои привязанности и чувства. С губ срывается рваный полувздох-полустон, когда широкая ладонь ложится на её обнаженную грудь, больно сжав в порыве страсти. Её пальцы, оставляя заметные следы, с силой впиваются ему в кожу, когда на смену рукам, словно извиняясь, приходит язык. Чонгук не торопится, довольно усмехается на её реакцию и мучительно растягивает удовольствие, заставляя её задыхаться от приятных ощущений. Всё тело дрожит в предвкушении. Хотелось скорее ощутить его полностью, раствориться в нем и забыться окончательно. Арён нетерпеливо ерзает и ведёт тазом, проезжаясь по возбужденной плоти. Одно плавное, глубокое движение, и девушку накрывает с головой приятное ощущение наполнения. Дыхание становится учащённым и тяжелым. Чонгук сдавленно стонет, стальной хваткой впиваясь в её бёдра. Он глушит очередной стон в поцелуи, и впервые задумывается о том, что совершенно не против быть с ней навсегда. Оказывается, это так просто — чувствовать другого человека, близкого тебе душой и телом. Так просто желать быть с ним, так просто целовать, касаться его руками и ощущать, как он старается сдерживать себя от накатывающей волны удовольствия.