Sweet aroma / Сладкий аромат

      Закрывая тюбик черной туши, Гермиона посмотрела на себя в зеркало. Осталось пару точек на нижнем веке, которые она размазала мизинцем, уже не заботясь о чистоте макияжа.       Шелест подола платья на секунду заглушил остальные звуки в комнате. Прозрачная ткань ласкала щиколотки ног. Резинки на рукавах сковывали запястья. Ленты на шее щекотали оголённую спину и стягивали короткие волоски на затылке. Рассыпной цветок на всем платье вперемешку с приклеенными стразами, отбрасывали чудные блики, а силуэт казался загадочным, как летний луч закатного солнца, пляшущий с одной тени на другую. Платье было одолжено у матери ещё много лет назад, но угловатая девичья фигурка казалась совсем бесформенной, а платье – очередной тряпкой. Только спустя время, разбирая чертоги своих залежавшихся вещей и, слыша за спиной восхищенные вздохи находящейся рядом Джинни, оно обрело новую жизнь, а вместе с этим и изумлённый взгляд в зеркало, на округлившиеся бедра и утонченные руки, подчеркнутые воздушными рукавами. В нем она впервые почувствовала себя нежной девушкой.       − Миона, давай быстрее! Мы опаздываем.       −Я почти закончила.       Джинни суетилась в дальнем конце комнаты, пытаясь покрепче заколоть копну огненно-рыжих волос.       − Кому и надо поторопиться, так это тебе, Джин. Мне осталось только надеть туфли, а твоя причёска ещё не готова.       За окном прогремел первый далёкий грохот вечернего грома. В черноте горели звёзды, сотрясаемые стихией природы. На встречу их свечению тянулся жёлтый, наполненный возбуждением двух волшебниц свет, исходящий от горячих лампочек. Теплый ветер, пропитанный приторным запахом цветов и тяжело опускающийся на плечи, проникал в каждую щель квартиры, находящейся на самой окраине Лондона.       Погода не располагала Гермиону ни к каким вечеринкам. От летнего аромата природы уже кружилась голова, открытое окно не хотело спасать, а одежда начинала сильно облегать липкое тело. Целый день Грейнджер пыталась отговорить Джинни пойти на вечеринку или взять кого-нибудь другого вместо неё, но если Уизли что-то решила, то её невозможно отговорить. Легче отсечь ей ноги сектумсемпрой. Хотя Гермиона и подумывала над этим, но только в моменты сильнейшего раздражения.       Сегодня утром, пока Грейнджер пыталась спрятаться за подушкой от скрипа распахнутых штор и резкой волны света, Джинни заявила, что им срочно нужно куда-нибудь сходить и развеяться. И она уже даже знает куда они пойдут. Уизли узнала, что сегодня ночью будет проходить шумная тусовка в одном из клубов Лондона. Каждый желающий может туда прийти и, конечно же, Джинни была той самой желающей. Жалкий аргумент, что это единственные два выходных дня, в которые Гермиона хочет спать и наслаждаться терпким кофе, не сработали. На это Уизли только закатила глаза и чуть не покрутила пальцем у виска, будто это было настолько глупое расточительство свободного времени.       Грейнджер смиренно ходила оставшийся день в раздумьях, сможет ли она как-нибудь пронести с собой книгу и в темном углу клуба почитать.       − Джин, давай помогу. А то мы не выйдем из этой квартиры и к завтрашнему вечеру, − подходя сзади, Гермиона перехватила черную заколку из рук Уизли и закрутила тугой пучок. – Так пойдет?       − Немного ниже.       − Так?       − Ниже.       − Ну?       − Чуть выше.       − Джиневра, мы серьёзно сейчас останемся дома, − резко закалывая волосы и, слыша шипение подруги, Гермиона направилась в сторону прихожей. – Прости, но ты сама напросилась. Пошли уже.       Выходя из квартиры и слыша звук захлопывающейся за Джинни двери, Гермиона думала о том, что так и не взяла с собой никакой книги.

***

      Аппарировав, Грейнжер не была уверена, что они прибыли в нужное место. Стояла гробовая тишина, нарушаемая шелестом травы под объятиями набегающего ветра и более отчетливым раскатом грома.       Осмотревшись по сторонам, Гермиона заметила небольшой деревянный столб, стоящий посреди холмистого поля, который был усыпан разными цветами, скрывавшие свои сердцевины от неизвестности сумрака. Этот столб был лишним. Он выделялся, как пятно черного кофе на белой блузке.       − И куда теперь? Вокруг одни цветы, да трава.       − За мной.       Джинни смело пошла сквозь густые заросли к тому самому деревянному столбу.       − Гермиона, не бойся. Иди сюда и дай мне руку, − игривая улыбка озарила миловидные черты лица.       Грейнджер робко прошла к столбу и крепко ухватилась за веснушчатую ладонь Джинни. Как по щелчку пальцев, Уизли ловко достала палочку и прикоснулась ей к деревянному недоразумению.       Темное небо сменилось светлой пеленой фонарей, а угрюмое поле сладких ароматных цветов – громкой музыкой, ярким запахом спиртного и небольшой толпой мокрых от пота и танцующих молодых людей.       Казалось, сейчас уже можно идти искать самый тихий угол этого вчера и просидеть в нем, пока Джинни не сможет стоять на босых ногах, безбожно натёртых туфлями во время танцев. И вроде бы Гермиона была готова мысленно покинуть это место, но она остановилась на полпути к выходу.       Ей не хотелось уйти.       Музыка не давила своими резкими и громкими звуками. Наоборот, она была весёлой, но в меру, легким расслабляющим мгновением, когда хочется просто улыбнуться, как все эти люди и покачать бедрами в такт. Запах не отталкивал, а обволакивал гортань сладостно-терпким ароматом, что хотелось сходить к бару и выпить несколько стаканов залпом, насыщаясь нектаром этого места. Люди не толкались, но размеренно двигались под музыку. Липкие тела не вызывали раздражение, а только ощущение такой же беззаботности от наступившей ночи.       Прикрыв глаза и вдохнув глубже, обжигая лёгкие концентрированным кислородом, пропитанным смехом, музыкой и стуком каблуков об пол, Гермиона обернулась, чтобы спросить у Джинни, что это за место, как та уже куда-то упорхнула. Решая идти сразу к бару, уверенная в том, что там же найдет и Уизли, Грейнджер не заметила наклонившегося назад молодого человека, громко смеявшегося и изображающего руками волны.       − Ой! Простите, − смущенно улыбнувшись, она скрылась за следующей группой людей, не успев разглядеть парня и надеясь, что и он не увидел её.       Переводя дыхание, Гермиона могла спокойно осмотреть клуб, пока шла в направлении бара. Как оказалось, помещение было небольшим. Украшенное множеством растений и парящих огоньков, с деревянными стенами в виде бревен и гладким блестящим полом, в котором можно увидеть собственное отражение восхищенных глаз. Каждый дюйм этого клуба принадлежал музыке и танцу. Никаких столов или стульев, кроме барной стойки, не наблюдалось. Все отдавали последние силы и упивались атмосферой на этом полу.       Всё было как в дурмане. Ей захотелось окунуться в него с головой.       У бара стояло мало народа. В основном здесь не задерживались, а сразу с напитками убегали в толпу или на улицу. И Джинни тут не оказалось.       Подумав, что она могла выйти в уборную, Грейнджер заказала себе один мохито и начала ждать свой коктейль.       Заиграла очередная песня, но отличавшаяся от других более спокойным и медленным ритмом, тогда в центре образовалось несколько парочек, покачивающихся под музыку. Бармен поставил напиток на стойку с характерным хлопком и очаровывающей улыбкой, сразу же убежав к зовущей его и запыхавшейся совсем юной девушке лет восемнадцати, чуть младше самой Гермионы.       Потягивая коктейль, она заметила собирающиеся троицы, подражающие парам, танцующим под романтическую песню, как всегда о любви. Чуть не подавившись глотком мохито от накатывающегося смешка, стремящегося так и вырваться из горла, как сигнал о наступлении расслабления, она поудобнее облокотилась на барную стойку и стала ждать, когда появится Уизли.

***

      Ужасно хотелось танцевать. Стеснение с каждым новым бокалом ощущалось меньше. Поставив очередной мохито к другой горе стаканов, Гермиона медленно побрела в сторону толпы, так и не дождавшись Джинни.       Играла приятная музыка, особенно вдохновившая Грейнджер на такой смелый для неё шаг, как расслабиться в кругу незнакомцев. Проскальзывая между чужими локтями, Гермиона в который раз мазнула взглядом по комнате, пытаясь обнаружить яркую рыжую голову.       Вот стоит небольшая группа девушек, с одинаковыми венками на головах. Вплетённые цветы были собраны, скорее всего, на том самом одиноком поле. Но Уизли среди них не было.       Дальше тихо сидели в углу два парня с девушкой и перешёптывались, разглядывая большие бокалы в своих руках. Невообразимо нежные наряды в пастельных тонах и их скромное поведение походило на что-то мифическое и священное, сравнимо с ангелами. Хотя, может это нетрезвое воображение Гермионы уже успело пририсовать им нимбы над головами.       У входа пританцовывая заходил Теодор Нотт с небольшой компанией и…       Теодор Нотт?       Грейнджер тряхнула головой, думая, когда успела так набраться, что ей начал мерещиться Теодор. О нём, да и вообще о всех слизеринцах после окончания войны, с которой прошло три года, не было слышно ничего. Пропали все и из-за этого ловля многих Пожирателей смерти оказалась затруднительной. В их поисках никто не мог помочь, да и некому, ведь все просто испарились. Всё это слишком затянулось, что аврорат так и не поймал всех. Только поэтому Гермиона удивилась появлению Нотта.       Нет. Ей не померещилось. Это не бред, не опьянение, не перенасыщение сладким душным воздухом. Всё верно, Теодор шел в компании незнакомых ей людей и с улыбкой на лице, качал головой под музыку, из-за чего на голове влажные кудри небрежно скакали. Белая рубашка небрежно торчала из пояса штанов, а верхние три пуговицы расстегнуты, что являли голую бледную грудь. Небрежно подвёрнутые штанины были чем-то испачканы.       Весь его образ кричал о небрежности. Самая сексуальная небрежность, которую доводилось Грейнджер видеть.       И ей не стыдно за свои мысли. Может только немного, чувствуя, как горят кончики ушей. Гермиона решила, если будет проходить рядом с баром, то обязательно поблагодарит бармена за крепкий мохито.       Желая уйти от наваждения на улицу, она никак не думала столкнуться с ним у выхода. Только подходя к такой необходимой ночной прохладе, она заметила, как Нотт увидел её и направляется обратно. Всё такой же свежий, весёлый, но со смесью удивления и живости.       − Гермиона Грейнджер? – только подойдя почти вплотную, выпалил свой вопрос Тео.       − Эм, да.       − Не знаю, помнишь ты меня или нет…       − Помню, Нотт, – нервно перебив, Гермионе захотелось чего-нибудь крепче, чем мохито.       − О, славно, – милая улыбка украсила немного резковатые черты лица. – Неожиданно увидел тебя здесь и захотел подойти и поздороваться. Всё же в одной школе учились. Как поживаешь?       − Вполне себе хорошо. А ты как? – натягивая, как надеялась Гермиона, дружелюбную улыбку, она старалась скрыть за ней неловкость.       − Лучше, чем могло быть. Может, выпьем? Я угощаю, − Грейнджер не смогла устоять перед легким поклоном, чарующей ухмылкой и протянутой рукой в приглашающем жесте.       − Раз ты угощаешь, почему бы и нет, − в этот момент стеснение стало отступать, ослабляя свои щупальцы вокруг горла.       Не представляя о чем можно поговорить с Ноттом, Гермиона надеялась, что ей не придется включать свой знаменитый мозг работать на последнем здравом смысле этим вечером.       − Часто здесь бываешь? – потягивая какой-то слишком приторный коктейль, который заказал ей Тео, задала вопрос Грейнджер.       − Не то чтобы часто, − делая глоток огневиски, Нотт обвел взглядом зал, – но многих здесь уже знаю. А тебя я ни разу тут не видел.       Подняв голову, Гермиона встретилась с ним взглядом. Он был заинтересован и в ожидании уставился в её загорелое, наполненное дымкой опьянения, личико.       − Я здесь впервые, − она небрежно пожала плечами.       − И как?       − Что?       − Как тебе здесь? – весёлый смешок сорвался с его пухлых губ.       − Знаешь, я не очень люблю такие места. Всю эту шумную музыку, терпкую выпивку, пьяных людей, от которых неизвестно что ожидать, но… Здесь мне комфортно. Всё тут ощущается по-другому. Даже магия во мне будто тянется к этому месту. Понимаешь? − взор полный искреннего восхищения обратился к Теодору.       Он бегал глазами по чертам лица Гермионы, и в его взгляде сверкало очарование, подпитанное её словами.       − Да, я тебя прекрасно понимаю, − выдохнул Тео.       Не отводя глаз, они будто продолжали передавать невербально друг другу свои ощущения.       − Ты здесь одна?       − Что?       Теодор тихо рассмеялся, зачёсывая рукой кудри волос назад.       − Что я и понял, Грейнджер, так это то, что ты не умеешь пить, − аккуратно высвободив почти полный стакан из рук Гермионы, он отставил его ближе к себе.       Она была даже рада, что у неё забрали это сахарное нечто. От каждого глотка розового сиропа сводило челюсть, хотя Джинни такое могло прийти по вкусу. Скорее дело в том, что Гермиона больше предпочитает всё кислое и горькое.       − Я спросил - ты здесь одна? – наклонившись ближе, повторил Нотт.       − Хм, нет, − было заметно, как напряглись плечи Тео. – Со мной подруга. Джинни Уизли – училась с нами, но на курс младше.       − Конечно я знаю Уизли. Подружка Поттера.       − Да.       В клубе на секунду перестала играть музыка, но тишина быстро сменилась плавной и мелодичной для влюблённых.       − Потанцуем? – Гермиона вздрогнула от внезапного предложения Нотта.       − А, я не очень хорошо танцую… И как-то музыка не подходит… − мямлить Грейнджер не любила, но в этой ситуации она не знала, как выкрутиться.       − Это просто танец, Гермиона, − и снова его взгляд обезоруживал.       Он осторожно подошёл ближе и обхватил её за запястье. Грейнджер растеряла все аргументы и, как под гипнозом, пошла за ним. Ощущалось это, как глубокий океан, и она заплывала всё глубже, не боясь утонуть. Плыла в неизвестность и голубую тишь. Нотт обернулся, посмотрев через плечо и загадочно ухмыльнулся. Мурашки пробежали по спине, заставляя вздрогнуть. Немного странное поведение Тео могло бы ввести её в ступор, если бы не внезапное желание узнать его.       Чувствуя, как уверенно и крепко он обхватил её за талию, казалось, что они каждый день танцевали вместе, но то, что Теодор задержал дыхание, пока Гермиона прижималась к нему во время небольших покачиваний, не смогло ускользнуть от неё. Уже такой раскрасневшейся, расслабленной и увлечённой алкоголем.       Не совсем понимая, что она делает, Грейнджер приложилась лбом к груди Нотта, почувствовав новый прилив жара и легкое головокружение.       − Начинаешь приставать, Грейнджер? – услышала горячий шёпот у самого уха.       − Прости, что-то голова закружилась, − неохотно отстраняясь, Гермиона увидела сверкающую улыбку и ровный ряд белых зубов.       − Если хочешь, можешь прилечь на меня. Я не возражаю, − Нотт осторожно притянул её обратно.       От него пахло безумно. Как эта атмосфера, он также дурманил и было невозможно устоять. Терпкий запах елейного парфюма, смешанный с его собственным и отдающий легким ароматом огневиски. Безумно.       Гермиона почувствовала, как что-то твёрдое уткнулось ей в макушку.       − Ты знаешь, что очень сладко пахнешь? – томно проговорил Теодор. – Даже слаще, чем твой коктейль.       Подняв голову, Гермиона обвела взглядом пьянящую ухмылху. Немыслимо, что творилось у неё в голове, и о чём она думала, но ей всё равно хотелось утонуть на глубине этого неизвестного океана. Только посмотрев в глаза Тео и увидев, что его взгляд так же направлен на её губы, она больше не смела себя держать в руках. Остатки здравого смысла улетучились в черноту звёздного неба.       Тёплые, сухие губы Тео мягко соприкоснулись с её чувственными. Аромат огневиски увеличился в несколько раз. Ненадолго прижавшись, Гермиона немного отдалилась, пытаясь заглянуть в лицо Нотта, но он не дал ей этого сделать, целуя более властно и обхватывая затылок Грейнджер одной рукой. Запуская руку в причёску, и чувствуя, как пару локонов спадает на плечи.       Горячее дыхание смешалось, пальцы начали трепетать на шее и скулах, обводя их осторожными движениями, будто боясь спугнуть момент.       Мокрые звуки и тяжёлое дыхание стояли набатом в голове Гермионы и она чувствовала, что начинает сходить с ума ещё больше, что нужно срочно остановиться, пока у неё не поедет крыша от всех запахов и звуков, окруживших её.       Но вот ее рука ползет к уху Тео, мягко оглаживая ушную раковину и следуя дальше по какому-то своему маршруту к виску, зарывается там во влажные кудри.       Нотт отстраняется первым. Оттянув волосы на затылке, с мокрым звуком он чуть отодвигает голову в сторону.       − На вкус ты еще слаще, − проводя пальцем по припухшей нижней губе, прошептал Тео.       Затрепетавшие ресницы заставили его сильнее ухмыльнуться, пройдясь тыльной стороной руки по красным горячим щекам.       − Давай выйдем на улицу. Здесь стало слишком жарко.       Лёгкого кивка было достаточно, чтобы Нотт обхватил ладонь Гермионы и повёл её к выходу.       Уже слыша скрип закрывающейся двери, она обернулась к залу. В считанные секунды ставшим таким родным. И вот, вдалеке сверкнула рыжая макушка с длинными волосами. Гермиона была уверена, что это её ненавистная Джинни. На сердце стало ещё легче и она смогла отпустить ситуацию, удаляясь вслед за тянущей её рукой безумия.

***

      Дул всё такой же тёплый ветер, разгоняя духоту летней ночи. Никакой необходимой им обоим прохлады они не встретили. Одежда начала липнуть к коже только сильнее, но им было не до этого. Они упивались моментом, как странствующий бродяга в пустыне находит последнюю каплю воды на дне бутылки. Каждый тянулся к своей нужде и не думал о завтрашнем, размытом дымкой неизвестности, дне. Будто не было ничего «до», и вовсе не будет никакого «после».       − Мне нужно кое-что сказать тебе, − сидя на траве и облокачиваясь на здание клуба, Нотт одной рукой прижимал к себе Гермиону, а в другой держал почти докуренную сигарету.       − М? – подняв голову с плеча Тео, она посмотрела на его утонченный нос и высокий бледный лоб.       − Не думаю, что тебе надо это знать, но я чувствую, что почему-то должен это сказать, − чуть хмурясь и, выкидывая бычок в сторону, Тео повернулся к Гермионе. – В Хогвартсе, когда впервые ты вышла на Святочном балу в платье, то все были без ума. Каждый в тот вечер завидовал Краму и хотел хотя бы оказаться рядом с тобой. И я был не исключением. Но, после этого я не переставал думать о тебе. Всё надеялся, что это небольшое подростковое влечение, но оно не сходило на «нет», а только росло. После войны, когда мы все пропали, я больше тебя не видел и думал, что всё прошло и наваждение ушло вместе с тобой, но сегодня… Увидев тебя спустя три года, оно просто прорвалось, будто копилось всё это время и только сейчас нашло необходимый выход.       Теодор взял за руку Гермиону и, поднеся её к губам, оставил невесомый поцелуй на каждой костяшке пальцев.       − Прости, если поставил тебя в неловкое положение. Ты мне ничего не должна. Просто показалось, что я обязан тебе об этом рассказать, чтобы не было недопонимания.       − Что…       − Не надо. Можешь ничего не говорить, − он прошептал ей это в самые губы и нежно приник к розовым сладким устам.       − Тео, подожди, − чуть оттолкнув его, Гермиона поспешила заглянуть ему в глаза. – Ты сейчас серьёзно? Я хоть и не трезва, но не стоит так играться со мной. Всё что сейчас происходит, это на один вечер и ты это сам понимаешь. К чему эти пустые слова о любви? Эта фальш только портит…       − Я не играюсь с тобой, − глубокая складка пролегла между темных густых бровей. В его словах сквозил холод, что Гермиона сильнее обхватила себя руками.       − От этого мне не легче. Всё это слишком странно.       − Не хотел грузить тебя своими чувствами. Уж прости, что я не могу их просто отключить, − Нотт достал новую сигарету, прикуривая от кончика палочки.       − Нет, ты не понял. Меня, конечно, немного смущают твои неожиданные чувства ко мне, но больше всего напрягают все эти совпадения. Я никогда не любила предсказания и в судьбу не верила, но в такие моменты хочется поверить во многое. Ты так не думаешь?       − Соври мне.       − Что? – недоумение читалось на её лице.       − Скажи, что тоже ко мне что-то чувствуешь. Прошу. И мы закончим эту ночь. Сотрём её из наших воспоминаний и начнем новый день с нового знакомства. Дай мне ещё шанс познакомиться с тобой, Гермиона, − отчаяние заливало их потоками, исходившее из уст Тео. Он казался растерянным от собственных слов, но не пытался отступить.       − Я… − Грейнджер теребила рукава платья и не знала, что можно сказать.       Она упустила свое здравомыслие и поддалась горящему сердцу. Осторожно пододвигаясь к Теодору и слегка обхватывая кончиками пальцев его подбородок, Гермиона чувствовала, как начинает тонуть в темноте глубин неизведанного океана.       − Завтра. У нас будет ещё совместное завтра. Сейчас мы просто незнакомцы, опьянённые этим местом.       − Грейнджер… − Теодор навалился всем весом на её хрупкое тело, повалив на землю. Он сцеловывал тихий хохот с её губ, жар с её шеи, прикосновения с ладоней. Эта ведьма пленила его своей магией без амортенции.

***

      Всё еще сидя на том самом месте и встречая красные лучи рассвета, Гермиона тихо посапывала у Нотта на груди. Поглаживая её кудри, он не сразу услышал, что музыка в клубе прекратилась. Из него послышался глухой стук и напряжённая тишина. Предчувствие подсказывало, что ничего хорошего из этого не выйдет и пора отсюда уходить.       − Грейнджер, проснись! – слегка шлёпнув её по щеке, Теодора стало одолевать необъяснимое беспокойство.       − Ммм…       − Вставай, нам пора.       − Что? Почему? – Гермиона сразу подскочила на ноги от нескрываемой тревоги в голосе Тео.       − Слышишь что-нибудь? Тишина и ни звука. Такое здесь впервые. Надо сваливать, − Нотт уже было взял Грейнджер за руку и начал вести к точке аппарации, как она резко остановилась и вырвала руку из его хватки.       − Подожди, я не могу. Мне нужно найти Джинни. Она никогда меня надолго не оставляла одну, так как знает, что я не переношу такие места. Я пойду, поищу её внутри, она, скорее всего, там, − Гермиона развернулась, чтобы пойти на поиски, как её остановила крепкая рука на своём плече.       − Я иду с тобой, − уверенно проговорил Тео.       − Хорошо.       Осторожно ступая по траве, прислушиваясь к посторонним звукам, Гермиона совсем не ожидала, что эта ночь окажется такой насыщенной на события. Только одно из них идёт рядом с ней, прикрывая ее своей рукой. Видя за углом вход в клуб, всё внутри застыло. Каждый нерв натянулся и готов был порваться от любого прикосновения.       Вход в здание был открыт нараспашку, а в нем, недвижимые, с красной пеной у рта, лежали, застывшие в разных позах, толпы людей. Будто куклы, которых напоили вишнёвым соком, уснувшие из-за переутомления игрой. И на самой первой ступеньке, лежала копна рыжих волос с точно такой же красной кляксой на губах.       − Джин… Джинни! – Гермиона побежала к ней, забыв про всякую безопасность. Глаза застилала пелена горячих слёз, ноги и руки тряслись, как у невротика, но в голове раздавались истошные крики.       Упав к ней на колени, Грейнджер подхватила её под голову и начала прощупывать пульс.       Его не было.       Не было.       Ни дыхания, ни пульса, ни сердцебиения. Ничего.       Только горячая пена у рта, которую Гермиона вытерла рукавом своего платья.       Глотая солёные слёзы, ей хотелось исчезнут. Испариться. Вернуться назад и прожить этот день совершенно по-другому. Но вот только Грейнджер уже чувствует своей щекой холодную кожу и безжизненно смотрящие куда-то в пустоту глаза. А ещё легкий запах любимых духов Джинни. Как же их не любила Грейнджер, но сейчас думала только о том, чтобы вновь увидеть, как ими пользуется Уизли и напевает себе под нос детскую мелодию. Крепче прижав к себе безжизненное тело, Гермиона тихо запела в самое ухо, будто Джинни могла услышать её и начать подпевать.       − Гермиона, осторожно! – она резко обрывает себя и оборачивается. Видит, как к ней бежит Тео с палочкой в руке и стреляет каким-то заклинанием вперед, всё что-то крича.       Но было уже поздно.       Зелёный свет осветил спину Грейнджер, создавая уродливые тени на её лице. Последний вдох сладкого аромата этой душной ночи и темнота поглотила её зрачки.       − Нет… − он не мог в это поверить. Не сейчас, не сегодня, не с ним. Насколько же его ненавидит судьба, о которой говорила Гермиона ещё пару часов назад, раз так легко подарила надежду и так мерзко её отняла у него.       Противный смех кучки Пожирателей раздался по тихому округу.       Они вышли из бара незаметно. Когда он побежал навстречу Грейнджер, увидев направленную палочку одного из Пожирателей на её спину, тогда Тео понял, что опоздал. Псы сразу рванули на стоны и всхлипы Грейнджер, бросая в неё непростительное.       Окружив его, они стояли и гаденько улыбались. Бежать некуда, сражаться с ними бесполезно. Пятеро пожирателей на одного волшебника слишком много.       Чувствуя холодную каплю на щеке, он понял, что плачет. И ему было мало этой одной слезинки. Теодору хотелось рыдать, бить, ломать. Всё что угодно, но не стоять перед ними полностью беспомощным и потерянным. Ему хотелось плакать из-за потерянного общего с Гермионой завтра. За это он заплатил бы любую цену. И, видимо, только за мысль о такой услуге судьбы Нотту придётся отплатить своей жизнью.       Упав на колени и подползя к Грейнджер, он наклонился, чтобы в последний раз почувствовать тот самый сладкий нектар, от которого сердце начинает стучать быстрее, а руки слегка потряхивать.       Зарываясь носом в тёмные локоны, Теодор делает последний вдох и наполняет лёгкие сладким ароматом Гермионы, встречая луч зелёного света.