где бабочки прячутся во время дождя?

в доме отдыха эта загадочная маленькая девочка вызывала у юной джинсоль наибольший интерес. у девочки этой был шуршащий тихий голос, золотые волосы, что на вид были мягче шёлка, и худенькое, аккуратное тело. она была настолько маленькой, что казалось, ручку ей пожмёшь, и та треснет, а затем на мельчайшие осколки рассыпется. имя этой девочки было – пак чэвон. и джинсоль всегда видела чэвон скрытно наблюдавшей за растениями. словно бабочка, замерев, она смотрела на пурпурные фиалки на подоконнике старого здания корпуса. в другой раз пак, сложив свои хрустальные ручки на коленках, сидела в саду, у куста белых гортензий. даже на ярко-оранжевую календулу кроха обращала внимания больше, чем на детские карусели, велосипеды, книги и игрушки. джинсоль поражало её восхищение цветами. да, она не знала чэвон лично, но по одному виду золотоволосой можно было сказать, что цветами она была практически одержима. чон никогда не понимала, почему же большинство детей на улице всегда игнорирует пак. что может быть волшебней, чем искренние тёплые чувства по отношению к чему-то? абсолютно ничего. никакой яркий кусок пластмассы не сравнился бы с этой нежной страстью и любовью, с которой кроха пак наблюдала за растениями. чон поистине можно было назвать ценительницей прекрасного. все дни в доме отдыха были солнечные и очень жаркие. но, к счастью, или к сожалению, в один из них пошёл дождь. очень сильный дождь. он был из таких, что сильно стучат по крышам домов и после себя оставляют глубокие лужи. именно из таких, из-за которых дождевые черви покидают свои маленькие дома-туннели. а делают они это очень-очень редко, так что этим фактом точно можно описать всю мощь и глобальность того ливня. чон подобная погода была очень не по душе, она сидела в здании и тоскливо смотрела на сад заднего двора. на то, как ливень размывал стёкла окон, из которых не было видно уже ничего, кроме потёков. интересных, разноцветных потёков разных размеров. акварельных потёков. вдруг внимание джинсоль резко привлёк низенький силуэт, стоявший смирно под прозрачным зонтом. такой аккуратный, маленький человечек в голубом дождевике. конечно, это была чэвон. почему-то у чон было предчувствие, что именно сейчас ей нужно подойти и познакомиться с пак. хотя бы потому, что она могла заболеть, постой под таким ливнем ещё несколько десятков минут. выбежав из здания в одной только футболке и спортивных штанах, девочка подошла к золотоволосой. кроха не отрывала от чего-то взгляда. — привет! меня зовут чон джинсоль, — дружелюбно представилась девочка, — что ты тут делаешь? подойдя ближе к чэвон, джинсоль увидела, что чэвон смотрит на крыло бабочки, одиноко плавающее в луже. ответа от неё так и не последовало, она лишь переложила зонт из одной руки в другую – хрупкая конечность устала держать его. — ты заболеешь, если будешь долго тут стоять, — попыталась мягко-поучительно сказать чон, — пойдём в корпус. — где бабочки прячутся во время дождя? — золотоволосая задала этот вопрос дрожащим голосом, а в лужу начали падать частые капельки. нет, это был не дождь, это было такое тихое, но такое огромное горе маленькой чэвон. — ты что, плачешь? — джинсоль присела, посмотрев пак в глаза, — я спасу всех бабочек, укрыв их в маленьких домиках. дождь не тронет ни одну, они спокойно будут жить всей семьёй. только не плачь. старшая достала из кармана бумажку и выловила из лужи сырое синее крыло. отдав бумажку в маленькие ручки пак, она произнесла: — пойдём в корпус, хорошенько высушим крылышко. а после дождя выйдем и вместе посмотрим на растения, хочешь? пак потёрла глазки и аккуратно взяла джинсоль за руку: — ты обещаешь, что они будут в безопасности? — обещаю. поверь мне, я никогда не вру. окончательно убедив кроху, джинсоль вместе с ней отправилась в огромное здание. после того случая, взаимоотношения двух девочек стали только улучшаться и улучшаться. их дружба становилась всё крепче, а друг о друге они узнавали всё больше. чон выходила с чэвон смотреть на растения. для своего возраста, пак была очень умной, быстро анализировала и схватывала всю новую информацию. кроха рассказывала старшей бесчисленные множества завораживающих фактов о цветах самых разных видов, даже о кактусах. признаться, чон никогда не могла подумать о том, что обычные кактусы могут быть так продвинуты в своём строении и образе жизни. сама джинсоль научила чэвон сушить цветы. да, пак не очень нравилось срезать бедные растения, но они делали это правильно. чэвон собрала целую коллекцию в тонкой тетрадке, пусть не такую уж и большую, но самую первую коллекцию в своей жизни. под каждым тщательно высушенным примером растения были указаны его удивительные свойства и характеристики. четырнадцать дней для обеих пролетели незаметно, девочки каждый день проводили время вместе: смотрели на цветы, смеялись, ходили на речку и даже вместе читали книги. всё бы ничего, но, как грустно бы оно ни было, настало время прощаться друг с другом. обеим было одинаково тяжело, но выражали они это по-разному: чэвон очень много плакала. а джинсоль? джинсоль не подавала виду. старалась. она всегда успокаивала кроху и гладила её по голове, будто старшая сестра: — я всегда буду рядом с тобой, ты же знаешь. мы вместе поклялись на мизинчиках, чэвон. золотоволосой сложно было что-то ответить. за такое короткое время она настолько сильно привязалась к чон. расставаться было очень сложно. — мы с тобой когда-нибудь ещё увидимся? — тихо спросила она, вертя в руках маленький засушенный листик. — конечно увидимся. я не знаю, когда, и не знаю, где. но, пак чэвон, я даю тебе слово: мы с тобой ещё обязательно увидимся. ты мне веришь? — джинсоль говорила это, пытаясь убедить и чэвон, и себя. пак долго-долго думала и молчала. — я обещаю. ты ведь помнишь, что я никогда не вру? снова шмыгнув носом, золотоволосая девочка уверенно ответила: — верю. джинсоль, я верю тебе. старшая мягко улыбнулась, и, обняв чэвон, положила голову на её макушку. пак обняла чон в ответ и они просидели так несколько минут, в тишине и спокойствии. в своём мире, где никто не тронет их и всех бабочек. где они обе всегда будут в безопасности. тут чэвон резко встала, и, взяв с низенького стола свой маленький блокнот с самой драгоценной и первой в её жизни коллекцией цветов, подошла и протянула его чон: — это тебе. джинсоль была в ступоре. — чэвон, это твоя первая коллекция растений. мы делали её для тебя. почесав макушку, кроха серьёзно произнесла: — мы делали её вместе и она очень важна для меня. — пак задумалась на несколько секунд, будто подбирала, как же правильно донести свою мысль до джинсоль, — знаешь, я ведь ребёнок, я рассеянная. очень-очень рассеянная, поэтому я редко доверяю себе что-то важное. мягко улыбнувшись, младшая уселась на диван, а потом посмотрела в глаза чон: — а вот тебе я, джинсоль, доверяю всегда. намного больше, чем себе. сохрани её, пожалуйста. ради меня. джинсоль взглянула на тонкую тетрадь и увидела на её обложке прозрачный конвертик, а в нём – то самое голубое крыло бабочки, что сияло ярче любых звёзд при мельчайшем попадании света на его поверхность. эту маленькую книжку чон и пак подписывали вместе, но теперь под аккуратными словами «коллекция растений пак чэвон» красовались большие голубые буквы: «для джинсоль». тяжело. старшей было очень тяжело, но, сглотнув, она произнесла: — хорошо, я обещаю тебе, что сохраню твою- — нашу, — серьёзно поправила пак старшую. — ..да, нашу коллекцию. спасибо, что доверяешь мне. напоследок, девочки крепко-крепко обнялись. это был их последний вечер, когда они неразлучно ходили друг с другом держась за руки, громко смеялись и смотрели на растения. ~ джинсоль ехала в тесном метро, держась за поручень. на часах было восемь часов вечера, и не то, чтобы её всегда задерживали в офисе, но в тот день — да. именно в тот чёртов день. в левой руке светловолосая расположила маленький дипломат со всякими документами, договорами, приказами. в-общем, «важными» для взрослых бумажками. чон невыносимо хотелось спать, из-за этого девушка была несколько рассеянной. рассеянней, чем обычно. наконец, поезд подошёл к её станции, светловолосая поправила галстук и быстрым шагом направилась к выходу, стуча изящными каблуками о белоснежно-блестящую плитку. вдруг – резкий звонок. судорожно доставая телефон, девушка совершенно не заметила идущую навстречу блондинку в наушниках, и столкнулась с ней. обе свалились на землю. незнакомка была одета в более современную, чем офисная форма, одежду. кажется, она испугалась серьёзно выглядящую джинсоль и судорожно начала подбирать всё, что вывалилось из её чемоданчика: — простите меня пожалуйста, я шла и совершенно не заметила Вас, — начала извиняться блондинка, — мне очень-очень жаль, простите меня. — Вы что, ничего страшного, — джинсоль легко посмеялась, — не стоит так бояться, всё хорошо. я тоже виновата в произошедшем – нужно смотреть, куда я иду. спасибо за Ваше извинение! чон встала, отряхнула свой пиджак и брюки. затем помогла встать незнакомке, и быстрым шагом направилась к выходу, набирая номер абонента, чей звонок она пропустила. настолько быстрым, что джинсоль совсем не заметила того маленького кожаного бумажника, что одиноко остался лежать на плитке. а вот блондинка заметила его. поспешно подняв предмет с земли, девушка хотела побежать вслед за светловолосой, но её взгляд случайно пал на содержимое открытого портмоне. в бумажнике были деньги, удостоверение личности, пропуск в офис и дисконтная карта в кофейню. но это всё было ненужной мелочью по сравнению с маленьким прозрачным конвертиком, лежавшем во внутреннем кармане. в нём синеватым блеском отражало свет голубое крыло бабочки. — точно такое же, как когда я нашла его... — не могла поверить своим глазам пак чэвон. чэвон побежала за джинсоль и только на улице смогла догнать девушку, о чём-то ругавшуюся по телефону. — простите меня пожалуйста, что снова беспокою, Вы обронили это, — робко произнесла она, протянув собственность светловолосой хозяйке. джинсоль на эмоциях судорожно повернулась, и, пошатнувшись, взяла свой бумажник. — ох, боже мой, спасибо Вам большое! что бы я делала без Вас, какой-то кошмар, какая же я сегодня такая рассеянная, — не описать, как чон была раздражена в тот момент. — я рада Вам помочь! — чэвон произнесла эти слова очень мягко, с улыбкой на лице. светловолосая улыбнулась ей в ответ, но затем торопливо протараторила: — простите, что так резко прерываю столь милую беседу, но сейчас мне срочно нужно идти. очень срочно. всего хорошего! светловолосая тут же отвернулась, начав уходить всё тем же поспешным шагом, как тут пак почти что прокричала, потому что джинсоль уносилась со скоростью света: — Вы случайно не знаете, где бабочки прячутся во время дождя? чон остановилась в метре от младшей. сбросив телефонный звонок, она в ступоре повернулась на, как оказалось, знакомую ей незнакомку. самую родную незнакомку на свете – пак чэвон. — неужели, это ты? — ты сдержала своё обещание, джинсоль. сдержала его, — чэвон опустила руки, одиноко стояв посреди тротуара. она была всё такой же хрупкой и беззащитной, как десятки лет назад. старшая стояла в растерянности. она действительно сдержала свое обещание. — ты знаешь, — всё так же громко говорила пак, — джинсоль, после стольких лет жизни и стольких встреч с новыми людьми, я никогда не начинала доверять кому-то больше, чем тебе. никому и никогда. из глаз блондинки снова закапали те маленькие слёзки, что джинсоль видела давно в детстве, будучи совсем маленькой. светловолосая быстро подбежала к младшей и, крепко обняв её, укрыла от всего мира: — не плачь, — настолько тихо, что почти шёпотом, обращалась старшая к блондинке, прижимаясь губами к макушке её головы, — я спасу всех бабочек, укрыв их в маленьких домиках. дождь не тронет ни одну, они спокойно будут жить всей семьёй. ты ведь веришь мне, пак чэвон? пожалуйста, не плачь. но кроха стояла в объятиях чон и горько плакала. это была совсем не тихая, и такая огромная радость. на вид – такой взрослой, но на деле – такой маленькой чэвон. — мне так не хватало тебя, — слёзы впитывались в пиджак джинсоль, — я так скучала. — прошло столько лет, а ты всё такая же, — светловолосая поглаживала младшую по голове, — я же обещала тебе, ты помнишь? пак ничего не ответила, просто крепко обняла старшую в ответ, всем своим видом показывая: «помню. я помню всё». — пойдём домой, — старшая вновь прижалась губами к макушке головы с золотистым шёлком – не волосами, — уже поздно. завтра с утра пойдём вместе смотреть на растения, я знаю один прекрасный сад в центре города. идёт? пак взяла джинсоль за руку, потёрла глаза и блестящими глазами широко улыбнулась джинсоль: — конечно, пойдём. младшая знала: пока чон рядом, все бабочки, не говоря уже о самой чэвон, будут в безопасности. ведь их охраняет та, кому пак доверила всё самое важное в своей жизни: начиная от самой первой коллекции растений и заканчивая своим сердцем.