Люди любят играть со Смертью

— Когда-нибудь ты доиграешься, Куроо, — вздыхает Ойкава, отпивая из своего бокала. В клубе Ойкавы Тоору играет приятная музыка, не давящая на уши, не назойливая и не противная. Здесь всегда можно расслабиться, рассматривая полуголых девиц и парней, прекрасно двигающихся в мягком свете стробоскопов, каждый день имеется возможность попробовать дорогой алкоголь самого высокого качества. И, что самое главное, можно ненадолго забыть о беспокойстве за собственную и чужую жизни. Потому что никто не посмеет сунуться с подобными намерениями на нейтральную территорию. А если таковы самоубийцы найдутся — верный пёс Ойкавы быстро и доходчиво всё всем объяснит. Так что дуэль взглядов — единственное, чем здесь можно заняться из того, чего нет в негласных правилах заведения. — Надеюсь на это, — ухмыляется Куроо, не прерывая зрительный контакт с главой мафиозной группировки Шираторидзава Танджи Вашиджо. Некома после смерти убийства прошлого главы Ясуфуми Некоматы перешла к его преемнику. Никому не известно, кто займёт место Вашиджо, но, ясно как день, его кончины ждут многие. Включая его собственных людей. Ойкава качает головой. — Я поддерживаю здесь нейтралитет, — отвечает он, — и требую от всех посетителей того же, — немного раздражённо. — Я знаю это, — говорит Тецуро, переводя на него взгляд, — а ты знаешь мои принципы. Я никогда не нападаю первым, а только отвечаю: каждому своё. Пусть делают ход, за мной — следующий. Скоро это случится, поверь мне, — он оглядывает толпу внизу. Он — единственный из присутствующих, кому позволено без приглашения подниматься в VIP комнату владельца клуба. Комната огромных размеров наполнена людьми из разных семей: здесь и Фукуродани, и Джозенджи, и даже Карасуно, не беря в расчёт, конечно, Некому, Шираторидзаву и Аобаджосай. — Посмотри на них. Кучка идиотов. — Твоё эго скоро не влезет в костюм, — фыркает Иваизуми — правая рука Ойкавы. — Кстати, а где чудо твоё? Куроо ещё раз внимательно осматривает толпу. Теперь уже нервно. Кудрявой блондинистой макушки не видно. — Гуляет, небось, — деланно лениво машет рукой Тецуро. Обманчиво спокойно покачивает в руке напиток и смотрит, как он оглаживает стекло. Он сдерживает себя, чтобы не хмуриться. — Разве безопасно отпускать его к ним? — почти удивляется Хаджиме. Куроо внутренне напрягается. — Мою детку никто не посмеет тронуть, — уверенно говорит он, даже тень беспокойства не мелькает на его лице. — А если кто и посмеет — крупно пожалеет, — и не договаривает, от кого больше достанется: от самого Тецуро или уже от Кея. — Куроо, здесь его никто не тронет, — начинает Ойкава доверительным тоном, — но, если выведут за пределы здания, мне свяжут руки, — сообщает, словно Куроо этого не знает. Он прекрасно обо всём осведомлён, и сейчас думает только о том, что Цукишима уже должен был вернуться. И сейчас могла бы повиснуть неприятная и неспокойная — наэлектризованная — тишина, потому что Тецуро ответить нечего, если бы не раздался приятный голос. — Прошу прощения за ожидание, — говорит Кей. И Куроо незаметно выдыхает. Он появляется за плечом Иваизуми так рядом и так внезапно, что тот рефлекторно тянется к кобуре на поясе, меняясь в лице. Но, быстро поняв, в чём дело, немного расслабляется: снова берёт свой бокал и делает глоток. Цукишима же сразу следует к Куроо, преодолевая разделяющее их расстояние за полтора шага, и садится на подлокотник дивана, на котором тот сидит. Тецуро мягко сжимает чужую ладонь и целует костяшки, оглаживая тонкие пальцы, вдыхая запах. После этого Цукишима наклоняется к нему и прижимается губами ко лбу, прикрывая глаза. Это немое «хорошо, что ты здесь» и «со мной всё в порядке». Куроо кладёт ладонь на его живот, обнимая, и они успевают заметить улыбки на двух лицах. — Кто бы мог подумать, что однажды и сам Куроо Тецуро поддастся и увязнет, — весело говорит Иваизуми, подмигивая Тоору. Ойкава хмыкает: — Мы рады за вас. Но Тецуро хочет большего. Ему необходимо расспросить обо всём, посадив парня себе на колени, но понимает: нельзя. Не здесь. Если Тоору узнает, чем именно занимался Кей, пока его здесь не было, он забудет про свой нейтралитет. Забудет и про давнюю дружбу, с детства. — Так что? — наигранно незаинтересованно спрашивает Куроо. — Есть ещё что-нибудь для обсуждения? Или разговор можно считать завершённым на некоторое время? И Цукишима — золото, а не человек — понимает этот прозрачный намёк и начинает ёрзать на месте, притираясь к мужчине и облизывая губы, явно стараясь дать понять, что ласки, предоставляемой ему сейчас, точно недостаточно. — Мы сидим здесь два с половиной часа, — насмешливо говорит Ойкава, смотря на Кея, а не на Тецуро, — обсудили всё, что можно и нельзя. К тому же, твоя детка, — выделяет голосом последнее слово, — явно изголодалась. Куроо только того и ждал. — Что ж, — он ставит бокал на низкий столик, что стоит перед ним, — тогда я, с вашего позволения, откланяюсь, — поднимается с места и жмёт руку поочерёдно Тоору и Хаджиме, что тоже встают, — удачи на работе, что ли, — и коротко смеётся. — Иди уже, — манерно машет рукой Ойкава, закатывая глаза. Иваизуми молча ухмыляется, качая головой. Куроо даёт знак своим людям и удаляется к выходу. Цукишима держится чуть позади, потешно округляя глаза и сутулясь. В розовом худи, коротких джинсовых шортах, белых кедах и очках с круглыми линзами он выглядит на восемнадцать. Когда специально включает ребёнка — на пятнадцать. В такие моменты Тецуро поражается и мысленно аплодирует двуличности своей детки. На людях Цукишима Кей является его личной игрушкой — милой куклой со светлыми волосами и большими глазами. Засчёт его виртуозного умения подбирать одежду и аксессуары все привыкли думать, что Куроо Тецуро прибрал к рукам подростка, только достигнувшего возраст согласия. На самом деле, Кею скоро исполнится двадцать три, но из-за его искусной игры на публику на Тецуро косо смотрят до сих пор. Правда, с каждым днём всё меньше. Он не соврал, когда говорил, что первый ход — не его прерогатива. Куроо Тецуро до жути взаимен. А Цукишима Кей до ужаса в него влюблён. — Что ты делал сегодня? — тут же задаёт вопрос Куроо, стóит им сесть в машину, оказавшись в некоторой безопасности и защищённости от людей Сейджо. — Не понимаю, о чём ты, — донельзя спокойно и отрешённо отвечает Цукишима. Он отворачивается, чтобы посмотреть в окно. — Не выводи меня, — предупреждает Тецуро. Кей легко ухмыляется, оборачиваясь. — А я так люблю это делать, — и пододвигается, — папочка, — выдыхает горячим паром в чужие губы. — С каких пор? — С тех самых, как я стал деткой. Куроо внимательно смотрит на парня перед собой. — Впервые слышу, — наконец говорит он. — Что ты натворил? От тебя кровью пахнет. Кровью, — повторяет он с нажимом. — На нейтральной территории, — и хмурится. Цукишима кривит губы. И молчит. На середине пути Тецуро повторяет попытку. Он заставит его рассказать. — Сами виноваты, — неожиданно оскорблённо отвечает Кей. Мужчина поднимает брови, побуждая добавить конкретики. — Люди Вашиджо следили за мной и подмешали что-то в коктейль. Пришлось разыгрывать целую трагикомедию: якобы случайно я вылил на себя полбокала, направился отмывать и приводить себя в порядок. Притворился, что на меня подействовал хлороформ, — здесь спокойная река слов делает небольшой зигзаг, — можешь представить? Хлороформ. Почему не водой тогда? Пользы столько же. Кучка идиотов, — говорит он пренебрежительно. — Потом меня вынесли через чёрный ход и почти положили в багажник. Пришлось раскидать всех трёх, — он ненадолго замолкает. — Ты знаешь, я бы никогда не доставил тебе проблем и не подставил бы ни перед кем. Я верен тебе, — продолжает серьёзно и проникновенно. Куроо пару секунд молча смотрит в чужие глаза, а потом спрашивает: — Они не сделали тебе больно? — и несколько озабоченно оглядывает лицо и тело парня, выискивая раны. Кей ухмыляется ядовито. — Будь уверен, я сделал им больнее. Тецуро едва слышно рычит, когда дёргает Цукишиму на себя, впиваясь в мягкие губы. С ума сойти можно, если подумать, что музыкальные пальцы, так трепетно сжимающие ткань его пиджака и жёсткие прядки волос, способны нажать на курок, не шелохнувшись, и вырвать пару сердец с помощью холодного оружия. С Кеем они познакомились в том же клубе Ойкавы. Как оказалось, молодой парень был тёмной лошадкой в семье Карасуно. Его никто не знал, поэтому он и пошёл на дело. Две группировки конфликтуют уже несколько поколений, Цукишима должен был под прикрытием устроиться в клуб и устранить угрозу изнутри. Все планы разрушил Куроо Тецуро, которому сразу же приглянулся гибкий и симпатичный танцор. Он отсыпал Савамуре несколько миллионов за этого парня и ни разу не пожалел. А Карасуно и Аобаджосай теперь держат холодный нейтралитет. Когда они подъезжают к дому, Цукишима сидит на его коленях и трётся об уже окрепший член. Всю дорогу Куроо мучался вопросом: трахнуть его в машине или дотерпеть до кровати? Здравый смысл, твердящий, что парня необходимо растянуть, помог принять разумное решение. Кей, всё это время проверяющий его на прочность, являлся змеем-искусителем. Он целовал, трогал и кусался, аргументируя это просто: «не всё же тебе меня изводить и метить». Машина останавливается на подземной парковке, и Тецуро прижимается к чужой шее и ставит небольшой засос, приземляя парня. «Выходи» — шепчет он строго. Исходящая от мужчины аура власти — вот, что так заинтересовало Цукишиму. Они держатся за руки, пока идут в дом. Но до постели так и не добираются — Куроо роняет парня на диван и падает вслед за ним. Они трутся друг о друга и целуются, тяжело дыша. Целуются и трутся. Тецуро в судьбу не верит, поэтому за какие заслуги ему достался Кей, понять не может. У него руки по локоть в крови не из-за Цукишимы. У Цукишимы руки по локоть в крови из-за Тецуро. Куроо отодвигается только для того, чтобы снять чужие шорты. Молния вжикает, и он бросает их на пол. На Кее нижнего белья нет. У Куроо руки чешутся в желании прикоснуться, ведь он понимает, что весь этот вечер Кей был в джинсовой одежде на голое тело. У Цукишимы в глазах — обожание, когда сначала его член сжимает рука со смуглой кожей, а потом он оказывается в чужом рту. Тецуро смотрит снизу вверх, ловя каждую эмоцию, и вынимает плоть, тут же начиная облизывать головку. Вообще-то, делать минет кому-то и чувствовать его на себе он не любит. Но зато любит Кей, а этого достаточно. Он закатывает глаза, проговаривая его имя так сладко, что Куроо снова опускается, ощущая, как член движется к горлу. Тецуро берёт его руку, нежно обхватив запястье, и кладёт на свою голову. Разрешаю. Цукишима распахивает глаза, когда ладонь чувствует волосы. Он легко проводит пальцами от макушки до задней стороны шеи, а потом, осмелев, возвращается к виску. Сжимает несколько прядей и тянет вниз, издавая короткий стон. Так делать нельзя, но рядом с Тецуро Кей забывает, кто они. В такие моменты, когда, кроме них, в комнате нет никого, а мир сужается до одного человека, он не думает, что до сих пор должен быть начеку. Не думает, что перед ним босс одной из крупнейших в Японии мафиозных группировок. Не вспоминает, что ему ничего не обещали, ему не говорили, что любят. Цукишима вскидывает бёдра, когда чувствует приближающийся оргазм. Куроо это понимает, поэтому выпускает член изо рта, доводя парня до конца с помощью только своих пальцев. Перед глазами темнеет на несколько секунд, Кей промаргивается, а потом тело расслабляется. Он на миг опускает веки, но сразу же их поднимает и тянет на себя мужчину. Они снова сплетаются языками, Цукишима слизывает собственный вкус с чужих губ, пока руками тянется к ширинке. Тецуро улыбается в поцелуй, помогая расстегнуть ремень. С их первой встречи прошло два с половиной года. Жалеет ли Куроо о потраченных деньгах? Нисколько. И, он уверен, этому никогда не бывать. Кей тяжело дышит, когда отстраняется, чтобы глянуть вниз. Он облизывает губы, пока расстёгивает молнию и стягивает брюки вместе с боксёрами вниз. Тецуро в это время тянется к его шее и покусывает каждый сантиметр белой кожи. Через несколько секунд томного наслаждения он встаёт с дивана, чтобы сходить в ближайшую ванную комнату. Но его тянут обратно, обхватив запястье. — В кармане шорт, — снизу вверх смотрит Цукишима потемневшим взглядом. Куроо сощуривает глаза и наклоняется к полу, берёт в руки предмет одежды и действительно вытаскивает лубрикант. Он поднимает бровь, переводя глаза на парня, но тот только отмахивается: «иди уже сюда». Тецуро знает, что им обоим нравится заниматься сексом без презерватива, никому и ничем это не грозит, поэтому он садится на диван и два раза прихлопывает по своим бёдрам. Кей понимает его без слов, поднимается, садясь на колени, принимает бутыль и, вылив немного на ладонь, начинает размазывать смазку по члену. Влажные пальцы скользят, задевая головку и поглаживая у самого основания. Куроо кладёт руку на чужую ягодицу, сжимая и внимательно оглядывая профиль. Раньше у Куроо Тецуро не было близких. Он всегда руководствовался принципом «нe будешь преданным — нe станешь преданным». А потом в его жизни появился Цукишима Кей, и все планы и принципы перестали иметь силу. Тецуро берёт лубрикант, отброшенный парнем, и выдавливает на пальцы. Рука снова тянется за чужую спину, наощупь он находит вход и мягко проталкивается внутрь. И с удивлением обнаруживает, что средний и безымянный проходят легче, чем обычно. Как если бы… — Да, я растягивал себя. Честно, хотел заняться этим ещё в клубе, — отвечает на немой вопрос Кей. И, не дав Куроо возможность воспринять эту информацию, резво перебрасывает ногу через него, сразу же опускаясь на половину. Цукишима шипит, это больнее, чем он предполагал, нужно было позволить мужчине лучше растянуть себя. Но, видя на лице напротив эмоцию чистого удовольствия и лёгкого восторга, он и сам старается расслабиться. Тецуро кладёт ладонь на чужой затылок и вынуждает приблизиться. Оба уже не боятся смерти, потому что целуют друг друга. Кей обнимает мужчину за шею, прижимаясь грудью и начинает двигаться. Куроо знает, что секс в такой позе нравится обоим: ему — потому что он может рассмотреть все эмоции на этом прекрасном лице, Цукишиме — потому что он сам руководит процессом; так он ощущает всё сильнее и объёмнее. Тецуро довольно матерится сквозь зубы, как же ему нравится эта отзывчивость, волнами исходящая от Кея. У него было много партнёров и партнёрш, но таких, как Цукишима Кей, не было никогда. И, видимо, уже не будет. Куроо Тецуро не любит делиться, и своего он точно не упустит. Неизвестно, что им движет в тот момент, но через пару минут, когда Цукишима стонет в голос, он аккуратно останавливает его и снимает очки, бережно опуская их на рядом стоящий столик. Парень открывает рот, чтобы возмутиться, но его попытку прерывают на корню: — Поправь меня, если я не прав, — выдыхает Тецуро, с улыбкой следя за Цукишимой: он хочет продолжить, но не смеет ослушаться и перебить, если, конечно, хочет кончить ещё раз, — но ведь это не твой темп? Поза хорошая, но сейчас нужно кое-что другое, а? Кей молчит несколько секунд, обдумывая и предполагая, к чему он ведёт, а потом пошло ухмыляется: — Ну, покажи мне это «кое-что», — и сразу же оказывается в горизонтальном положении. Куроо улыбается и переплетает пальцы нежно, чтобы не спугнуть парня. Контроль определённо переоценивают, по крайней мере, в области секса. Тецуро тут же берёт быстрый темп, с каждым толчком уменьшая амплитуду. Наполненные удовольствием крики и стоны Кея он готов слушать вечно. Цукишима сцепляет щиколотки за его спиной, перед глазами только расплывающиеся пятна, он не может видеть чётко, поэтому слух и осязание обостряются. Он чувствует и слышит Куроо ярче, это дарит необычное впечатление. Через несколько минут Тецуро понимает, что скоро кончит, поэтому вытаскивает член и начинает мастурбировать. В момент оргазма он прикусывает бледную кожу на шее, оставляя ещё один засос. — Я люблю тебя, — говорит он, прежде чем успевает произнести это в своей голове. Не медля, двумя резкими движениями помогает Кею. Тот выгибается дугой и изливается себе на живот ещё раз. Тяжело дыша, Куроо откидывается на другую сторону дивана, устраивая голову на подлокотнике и свешивая одну ногу, сгибая в колене другую. Цукишима, отходя от двух оргазмов, лежит на втором, вытянувшись во всю длину, скрестив щиколотки рядом с чужой головой. Оба смотрят в потолок, пока тишину не нарушает мужчина. — И что это было? — Ты о чём? — делая вид, что не понимает, отвечает вопросом на вопрос Цукишима. Он один из немногих, кому можно дерзить, но, конечно, и ему нельзя ни в коем случае перебивать. — Ты понял, — укоризненно произносит Тецуро. Кей вздыхает. — Это малая часть моего подарка, если точнее, одна третья, — объясняет он причину своей фразы «хотел заняться этим в клубе», ведь знает, что Куроо в таких делах экстремал. А также это относится к тому факту, что он растянул себя сам, ведь всегда доверялся мужчине. — Считай это авансом. Через неделю у тебя запланирована поездка, остальную часть поздравления получишь по приезде. Тецуро молчит несколько секунд. — Я даже заинтригован, — он задумчиво и удовлетворённо кивает. — Самый лучший подарок у меня уже есть, — он приподнимается на локтях, — себя не переплюнешь, — говорит, заставляя Кея против воли вспомнить его послеоргазменную фразу. Искренне ли это?

* * *

С самого утра СМИ твердят только об одном. По такому случаю в клубе Ойкавы всегда собираются все японские группировки. Куроо снова здесь, снова пьёт алкоголь, только теперь внизу, вместе со всеми, потому что находиться наверху, в отдалении от остальных, может быть опасным знаком в такой ситуации. Он лениво, но настороженно обводит взглядом всех здесь присутствующих. Скорбь на лицах, он уверен, является показушной. Как минимум, половина людей несказанно рада кончине Танджи Вашиджо, к ним, как раз, и относится Тецуро. Лицемерие, сквозящее в воздухе, душит, от этой кислоты на лицах хочется выйти на воздух. — Куроо, — приветливо кивает Ойкава, — жаль, что встречаемся при таких обстоятельствах. Ещё несколько дней назад здесь царила абсолютно другая атмосфера. Сейчас же нависла сплошная неискренняя печаль. Мужчина жмёт руку поочерёдно Тоору и Хаджиме, и они садятся за один столик. — Танцоров мог бы и оставить, — говорит Куроо, намекая на непривычную тишину и иную обстановку. Вместо пилонов стоят маленькие столики с белыми скатертями, а на них — хрустальные вазы с красными ликорисами. — Смотреть не на что. Мужчины выглядят ещё хуже, чем в прошлый раз. Они одеты во всё чёрное, и эта одежда им безусловно идёт. Но видно, что смерть (даже такого, как Вашиджо) чуть пошатнула их душевное равновесие. Кажется, это происшествие словно вернуло их в события пятилетней давности, когда Тоору, будучи первым претендентом на роль главы клана, неожиданно пропал. А потом объявился и вёл себя так, будто ничего и не произошло. Никто не знает, где он был одиннадцать месяцев, но Иваизуми тогда два года ходил по психологам. Сейчас они не разговаривают, но если попробовать сказать или сделать что-то против одного, то второй встанет на защиту. — Прояви хоть немного сочувствия, — мрачно просит Ойкава. — К кому? — начинает раздражаться Куроо. — К ублюдку, что убил Некомату?! — Это не доказано, — повторяет Хаджиме слова, которые Тецуро слышал уже несколько тысяч раз. — Это ясно как день, — он выдыхает сквозь сжатые зубы. — Я жутко устал от этих поездок и разговоров и мечтал только о горячей ванне в компании с Цукки, а в итоге мне приходится смотреть на эти постные рожи, — он шумно ставит бокал на низкий столик и поднимается с места. Мужчины тоже встают с дивана, обмениваются рукопожатиями и смотрят вслед Куроо, пока он не скрывается за углом. Он несколько лет жил мыслями о мести Вашиджо. Последний год был занят сладкими мечтами, связанные лишь с Кеем. Но это не значит, что у него можно забирать желания. Никто не посмеет встать на пути Куроо Тецуро. По пути домой он отправляет сообщение Цукишиме, но оно оказывается непрочитанным. Это настораживает: телефон парня всегда в шаговой доступности от него, дальше вытянутой руки гаджет не находится. Куроо просит водителя прибавить скорость. Приезжает он только в половине первого ночи. В здании не включён свет, не работает телевизор, не шумит вода. Помещение утопает в мёртвой тишине, Тецуро идёт осторожно, переступает тихо, прислушивается внимательно. Первый этаж пуст, если бы здесь кто-то и был, вряд ли бы он стал дожидаться, пока мужчина поднимется на второй. Куроо не спешит щёлкать выключателями: в кромешной темноте попасть в человека сложнее, чем при достаточном освещении, он утешает себя подобными мыслями. Он доходит до спальни и открывает дверь. Различает силуэт парня: Кей лежит на животе и спит, судя по глубокому и редкому дыханию. Тецуро мягко улыбается, включая освещение и регулирует его, чтобы не потревожить парня. Тот одет в тёмную рубашку, совершенно нетипичную для него, и чулки. Куроо подходит ближе, чтобы убедиться. Действительно, на Цукишиме всего три предмета одежды и все чёрного цвета. Его, Тецуро, рубашка, чулки с поясом и боксёры. Он втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Видит бог, он не хотел тревожить сон Кея. Куроо уходит в ванную комнату и вместо горячей ванны с компанией принимает прохладный душ в одиночестве. По пути в спальню, пока везде включает лампы, замечает накрытый стол в столовой комнате — на нём бутылка вина и приготовленный ужин. Тецуро умилённо качает головой и убирает блюда в холодильник. Изнутри его распирают чувства к этому парню. Разве можно так искусно совмещать в себе качества профессионального киллера и нежно влюблённого и преданного человека? Мужчина возвращается в спальню с завязанным на бёдрах полотенцем и опирается коленом о край постели. Кей не дёргается, когда на его поясницу ложится рука. Куроо смелеет: залезает на предмет мебели полностью, садясь на чужие бёдра, и начинает невесомо стягивать рубашку, проходя пальцами по крепким бокам. Тот факт, что под ним находится профессиональный убийца, здорово возбуждает. Тецуро бы испугался этой реакции, если бы ему не было всё равно. Если бы сейчас это был не он, а некто иной, потенциально опасный человек, Кей бы точно почувствовал это своим, так называемым, шестым чувством. Куроо наклоняется и отодвигает воротник рубашки. Прижимается сухими губами к загривку, который обтянут красным чокером и неожиданно чувствует пальцы, сжимающие его волосы. Цукишима довольно мычит и поглаживает его голову. Невероятно заводит, что эти самые длинные «музыкальные» пальцы, что всегда касаются его нежно, не преследуя цели навредить, также могут, не дрогнув, нажать на курок, не промахнувшись, кинуть нож или вонзить заточку в шею, точно в нужное место. Кей смотрит сонно, без очков он видит даже меньше, чем ничего, но это и не нужно. Он чувствует того, кто должен быть здесь, и этого достаточно. Тецуро отодвигается только для того, чтобы приподнять чужие бёдра и подложить под них мягкую подушку. Приятную дрожь вызывает и понимание того, что эти бёдра могут легко задушить любого, кто нарушит покой их обладателя, сомкнувшись в кольцо. Куроо облизывает губы и поднимает чужую левую ногу, придерживая за щиколотку, целует, проводя влажную дорожку от голени до колена языком, чувствуя шёлк. В любой другой день, если бы он так устал, как сегодня, он бы и не расщедривался на достойную прелюдию, предпочтя быстрый секс. Он бы просто взял и грубо поимел его, не растрачивая сил. Но эти чулки заслуживают внимания, оказать которое он обязан. В груди теплеет от одной мысли, что парень спит в его одежде, видимо, чтобы окружить себя его запахом. В Цукишиме Кее кроется огромная сила, которую Куроо Тецуро уже давно целиком и полностью подчинил себе. Мужчина разжимает руку, и нога, согнутая в колене, опускается на постель. Он двигается выше, коротко лижет внутреннюю сторону бедра, ближе к сгибу, и кусает, заставляя парня вскрикнуть. Кей лежит, уткнувшись лбом в сложенные руки. Он ждёт только одного: когда же Тецуро наиграется и перейдёт к главному. Это будет третьей частью его подарка. И Куроо, уже насладившись и поставив несколько засосов, наконец начинает снимать боксёры. Его полотенце уже давно лежит у изножья кровати. Пальцы резко стягивают их вниз, а взгляд натыкается на красный камень. Когда-то, помнится, они много ругались, так как не могли прийти к компромиссу в постели. Дело в том, что Тецуро часто просил Кея надевать разные женские предметы одежды. Кружевные трусики, чулки и юбки были именно тем, что хотел видеть мужчина. Тогда Цукишима в сердцах порекомендовал ему снять проститутку и нарядить, раз уж его так не устраивает член, а не вагина между ног Кея. Куроо на зло парню решил заказать девушку на ночь. То утро, когда он проснулся рядом с трупом и на постели, пропитанной спермой и кровью, он запомнил надолго. Парень, сидевший на стуле рядом с ними, только холодно зыркнул на него, объяснив, что Куроо, конечно, может заниматься сексом с посторонними людьми, но только так, чтобы он — Цукишима — этого не видел и не знал. Пошутив, сказал, что Куроо, если так хочет, может продать его — Цукишиму — обратно. Посерьёзнев, закончил и припечатал тем, что тогда Куроо больше никогда его — Цукишиму — не увидит. Но теперь Кей лежит здесь, втягивает и так впалый живот, сильнее сгибает ноги и с нетерпением ожидает реакции. Только в день рождения он решил порадовать Тецуро этим — одноразовая акция. Но мужчина молчит, и парень спустя несколько секунд не успевает повернуть голову, чтобы убедиться в провальности или успешности своей идеи, потому что неожиданно Куроо припадает губами к его копчику, горячо дыша. — Кей, — шепчет он, — я люблю тебя. Цукишиме плевать, что эти слова он слышит только во время секса. Он живёт ими, а значит, ему абсолютно плевать. Тецуро чуть отодвигается, чтобы мокрым языком лизнуть бледную кожу вокруг анальной пробки. Кей тогда ещё и настаивал, что никогда в жизни не возьмёт в их постель взрослые игрушки. Железным аргументом был риторический вопрос: зачем ему резиновый вибратор, если есть горячий и настоящий член Куроо? И Куроо, конечно, такому ответу был рад. Но извращенец внутри просил изысков. Инцидент с пристреленной проституткой хорошо приструнил его желания. Но теперь они здесь. Мужчина тяжело дышит, когда кончиками пальцев хватается за пробку и проворачивает её, кладя ладонь на чужую спину. Он придавливает парня к поверхности, лишая возможности двигаться. Цукишима теряется — он ни разу не пробовал игрушки, теперь безоговорочно доверившись Тецуро. Кей перестаёт ощущать течение времени, он чувствует, как пальцы вытаскивают на несколько миллиметров пробку, после снова вставляют, заставляя его безмоловно открывать рот. У него кружится голова, в комнате становится слишком жарко, на правой ноге давит резинка чулка, но ничего из этого не имеет смысла, пока ему в затылок шепчут комплименты и слова благодарности.

* * *

В их мире всегда необходимо быть готовым к внеплановому концу жизни. Стараться, конечно, избегать преждевременной кончины, но готовиться к худшему. Смерть, как известно, не выбирает. Но Цукишима себя этим не успокаивает. Даже не думает. Он думает только о том, что должен был рассказать всё Куроо. Но череда случайных событий привела их к тому, что есть сейчас. Он дома, Тецуро — в ловушке. Кей фаталистом никогда не был, не начинает и теперь. Всё совпало, как чёртово домино: вот они заканчивают вчерашний приятный вечер, он уходит, чтобы принять душ, Тецуро остаётся в кровати и от усталости сразу же засыпает. Утром Цукишима не обнаруживает мужчину рядом, так как в сообщении, которое пришло на телефон, написано, что Куроо уехал на очередные переговоры. Вот только их в планах не было, Кей сам расписание составлял. Когда связь пропала, пазлы в голове парня сложились в неприятную картину. Обычно Тецуро запрещал ему брать с собой огнестрел: велика вероятность попасться, и тогда вся конспирация окажется бесполезна — все узнают правду о не такой уж и безмозглой подстилке босса. Но сейчас нет времени об этом беспокоиться. Он засовывает верную Беретту и резвый Васп Гром в кобуру по бокам. Одевается сейчас так, чтобы снова скрыть свой возраст и намерения, но джинсовку выбирает посвободнее. Во внутренние карманы кладёт по складному ножу, к внутренней стороне кожаных штанов на пояснице прикрепляет «бабочку», а в яркого цвета кеды просовывает по заточке. Мало, но больше он себе позволить не может. Остатки здравого смысла говорят, что пятнать свою и чужую репутацию не нужно даже в такой ситуации. О том, какой Цукишима Кей на самом деле, знают, по сути, немногие: Куроо и семья Карасуно, что его воспитала. Некома до сих пор считает, что он — всего лишь история на одну ночь. Ну, то есть, на год. Ничего серьёзного. Именно поэтому парень отправляется один. Будет ориентироваться по ситуации: если ощутит крайнюю необходимость, то вызовет подкрепление. Тецуро не перестаёт удивлять — связь с его людьми утрачена, но сигнал с его телефона идёт к Кею. Он только надеется, что эта дорога не заведёт его самого в клетку, что захлопнется за его спиной. Шираторидзава глумится, посылая победные сообщения Некоме. Якобы, око за око — раз Куроо причастен к смерти Вашиджо, тогда они убьют Тецуро. «Ложный след взяли», — ухмыляется Цукишима, добираясь до места. Перед ним склад, с трёх сторон окружённый водой. Как бы стереотипно и банально это не было, это лучшее место для подобного рода деятельности. Кей сторонится массивной двери, подходит к окну. Через пыльное стекло мало что удаётся разглядеть, но самое главное режет глаза. Куроо. На стуле, с завязанными руками, в крови. Её много, видимо, мужчину мучают перед тем, как убить. Ярость вспышками загорается внутри. За Тецуро Кей перегрызёт им глотки. Он замечает, что около двери стоят несколько костюмов, поэтому принимает решение сыграть на эффекте неожиданности. Фактор внезапности несёт в себе половину победы, это он помнит ещё со времен обучения в семье. Цукишима отходит от рамы, стараясь делать всё как можно тише и незаметнее. Никто не знает, что он здесь, им же хуже. Он находит увесистый камень, достаточно тяжёлый, и швыряет в окно, залетая сразу за ним. Через две секунды тишины открывается огонь, но Кей уже прячется за одним из мужчин, закрываясь. Его замечают, и двоих по очереди он использует как щит, ещё трёх вырубает из Беретты, одному всаживает нож, в другого летит «бабочка». Но незаметно подкрадываются со спины и валят на пол. Цукишима, не моргнув глазом, группируется и сжимает бёдрами чужую шею. Хотел лишить кислорода его, а в итоге погиб сам. Коротко выдохнув, он встаёт и обнаруживает себя в куче трупов и луже крови. В углу сидит Куроо, а рядом с ним стоит Ушиджима Вакатоши — новый глава Шираторидзавы. — Впечатляет, — говорит он, но лицо не выражает ничего. Цукишима ждёт. — Вот только зря. Нажил себе врагов? Кей смотрит на него, но взгляд то и дело возвращается к Тецуро. Лоб, щёки, нос и подбородок — всё в кровоточащих царапинах. Одежда в красных пятнах, а плечо, судя по неестественной позе, вывихнуто. Помилования не дождутся. — Отпусти его, — жёстко припечатывает. Вежливости не заслужил. Ушиджима качает головой. — Не могу. Он должен ответить за то, что сделал. Кей вздыхает, как перед прыжком в воду. — Он не причём, — и глядит так свирепо, — я убил Танджи Вашиджо. Почти мёртвые лица искажаются, оба не верят. — Кей, — хрипит Куроо, еле размыкая губы. — Прости, Тецуро, — он переводит взгляд на мужчину. Теперь он смотрит виновато, готовый извиняться, — я знаю, что ты мечтал отомстить Вашиджо за убийство Некоматы. В своих догадках ты оказался абсолютно прав, — он вспоминает расследования, проводимые в Карасуно. Хорошо, что он по-прежнему поддерживает связь, — но Шираторидзава вознамерилась устранить тебя, а этого я допустить не мог. Они решили пойти, как многие думают, самым простым путём: захотели приблизиться к тебе через меня. В тот вечер задача была почти решена, если бы я был обычной шлюхой. Но я подслушал разговор и тогда у меня созрел план. Тецуро, я бы никогда не встал у тебя на пути, но ситуация требовала немедленных действий, к тому же, были необходимы осторожность и обдуманность, а ты порой можешь поддаться эмоциям, — он замолкает, отдавая себя полностью на суд Куроо. Тишина забивает в крышку его морального гроба гвозди. — Ты блефуешь, — неожиданно подаёт голос Ушиджима, — ты покрываешь своего босса. — Информация о том, как именно был убит Вашиджо, разглашалась? — Кей сразу вынимает козыри. В ответ на покачивание головы из стороны в сторону, выражающее отрицание, он говорит: — Так вот мои люди пробили вас, я знаю о каждом в Шираторидзаве всё. Отключить камеры было несложно. Именно я был тем, кто вырубил охрану, да, Кольт Мини, да, с глушаком, — уголок губ дёргается в подобии нервной улыбки, — и именно я перерезал горло Танджи Вашиджо, — с каким-то нездоровым удовольствием он замечает, как стекленеют зелёные глаза. Ушиджима Вакатоши бы рад не поверить, но все факты оборачиваются против него. Он видел эти навыки убийцы, всё, что есть у него — сила и рация. В бою «раз на раз» он проиграет, а подкрепление быстро сюда не прибудет. Остаётся третий вариант. Если месть — блюдо, которое подают холодным, то настало время десерта. Пора заканчивать. Цукишима видит, как дёргается чужая рука. Он настороженно следит за ней, ладонь опускается на спинку стула. Нехорошее предчувствие ползёт холодной змеёй по позвоночнику. — Было приятно с тобой познакомиться, Цукишима Кей, — притворно вежливо произносит Ушиджима, — но я жажду мести. — Ни с места, — рявкает парень, тишину разрезает резкий щелчок затвора. Дуло пистолета направлено строго на мужчину. Кей хмурится и ровно дышит, не сводя ни взгляда, ни прицела с Ушиджимы. Он замирает и медленно проговаривает: — Око за око. — Нечестный обмен получается, — резко говорит Цукишима. — Вашиджо — Некомата. Я — Вашиджо. Ты — Куроо? — Смотря для кого, — уклончиво отвечает Ушиджима. И замахивается, всаживая в шею Тецуро шприц. Всё происходит очень быстро, но словно в замедленной съёмке. Вот игла вонзается в кожу, мужчина несдержанно кричит от боли, а Кей, действуя на рефлексах, нажимает на спусковой крючок. Ушиджима падает замертво, а Цукишима сразу же подбегает к Куроо. Разрезает верёвку, быстро, но аккуратно вынимает шприц, отбрасывая подальше, и отправляет Некоме анонимное сообщение с информацией, откуда необходимо забрать главу. Ему нужно идти: его местонахождение в таком месте может вызвать тонну вопросов, но он не может заставить себя бросить мужчину. Он теряет сознание, и Кей боится ему навредить больше, волоча до машины. Он ловкий, но не сильный. Цукишима кладёт чужую голову на свои колени и сжимает еле тёплую руку. Сквозь шум воды за окном пробивается шум мотоцикла, и Кей настораживается. Скрипит дверь, царапая что-то внутри. Парень прислушивается, стук сердца отдаётся в ушах. Он снимает с предохранителя Васп, наставляя на человека. В помещении темно из-за набежавших туч, атмосфера не располагает. Цукишима сглатывает, но рука профессионально не дрожит. Сперва он слышит хлюпанье крови, когда по ней ступают, затем видит дуло пистолета. Становится дурно, когда перед ним предстаёт Иваизуми. — У тебя тридцать секунд, чтобы объяснить своё нахождение здесь, — не показывая удивления, Кей ещё держит оружие наготове. — Впечатляюще, детка, — не спешит объясняться Хаджиме, намекая на несколько трупов. — Приказ от Ойкавы. Сейджо и Шираторидзава давние враги. Он попросил проведать Куроо, если через два часа от него не поступит вестей. Связь оборвалась, я приехал раньше, — спокойно и тихо рассказывает. Он первым убирает пистолет, чуть погодя это делает и Цукишима. Через секунды две тишины Иваизуми снова говорит. — Что с ним? — Пытали, хотели убить, — честно отвечает Кей. Скрывать незачем, — вкололи что-то, — он кивает на отброшенный ранее шприц, — он упал в обморок. Хаджиме внимательно слушает, а после отходит и, стянув рукав мастёрки, подбирает, не касаясь пальцами, препарат. — С твоего позволения, заберу, — он оборачивается. — У меня есть люди, проведут анализ. Цукишима отстранённо кивает, прикрывая глаза. — Некома в курсе? — спустя минуту Иваизуми снова подаёт голос. Увидев отрицательное покачивание головой, продолжает: — И тебя здесь быть не должно? — дожидается утвердительного кивка и заканчивает. — Я обогнал минуты на четыре машины Некомы и кареты скорой. Не пора сматываться? Кей резко поднимает веки, бережно и нежно придерживает голову Куроо, откладывая её со своих ног на пыльный пол, расчистив маленькое место от бетонной крошки. Чуть подумав, наклоняется и оставляет два сухих поцелуя: на лбу и губах.

* * *

Цукишима Кей ненавидит Куроо Тецуро. Потому что знает: главы не станет, и именно он встанет на его место. Никто больше не заслужил такого доверия. Цукишима ненавидит Куроо, потому что он возлагает на него слишком большую ответственность. И забирает возможность пустить себе пулю в висок, чтобы не мучиться. Кей ненавидит Тецуро. И любит его до потери пульса. Поэтому он приходит в клуб, чтобы поговорить с Иваизуми. Мужчина не выглядит удивленным, скорее уставшим. — Ну? — тяжело вздыхает. — Зачем пришёл? — Хотел убедиться, что ты будешь молчать, — выпаливает Цукишима, не притрагиваясь к алкоголю. — Убедился? Иди сам всё всем расскажи, — начинает раздражаться Хаджиме. — А может лучше ты расскажешь своему боссу, кто именно принял на эту работу меня? — ядовито ухмыляется Кей. Особые привилегии — «тыкать» уважающим людям. — Я знал, что ты хотел его убить, — холодный взгляд простреливает парня, но тот и бровью не ведёт. — Так уж и знал? — прищуривается. Иваизуми сжимает зубы и смотрит исподлобья. — Я слишком сильно боялся потерять его ещё раз. Поэтому решил держать тебя на мушке, чтобы устранить угрозу внутри. О внешней угрозе я не предполагал. Так что да, я знал. Воцаряется тишина, атмосфера резко меняется, электризуясь. — Если что-то случится с Ойкавой, и я узнаю, что в этом как-то замешан ты, я тебя из-под земли достану, — рычит Хаджиме. — Если вдруг с Куроо что-то случится, и в этом будешь виноват ты, я собственноручно всажу в тебя несколько пуль, — не остаётся в долгу Цукишима. На том и расходятся.

* * *

Тецуро, 16:43 Не переживай так. Ты представь себе: у меня есть потрясающий любовник, профессиональный киллер, лучший телохранитель и самый верный зам. И это всё ты. У меня есть ты, и я люблю тебя. Если уж я и умру не от старости, так только от оргазма. Смерть, как известно, не выбирает. Но Куроо Тецуро явно является её любимчиком.