В конце концов, не так уж он не прав?

Шаги, которые послышалась на лестнице, были оглушительно громкими в тишине офиса после рабочего дня и быстрыми, почти бегущими (однако ботинки были обычными, не кроссовками, значит, это был не Тед), и Ребекка решила, что Хиггинс что-то забыл. Поэтому она была вдвойне удивлена, увидев в дверях своего кабинета Руперта. — Мне стоит поговорить с отделом безопасности, — произнесла она вместо приветствия. — Что, надо было уволить всех, кто тебя знал? Это что, так чертовски сложно не впускать того, кого здесь быть не должно? — Спасибо за радушный приём, — ухмылка Руперта только сильнее подчёркивала иронию в его словах. — Я не надолго. Ребекка ощутила подступающую тошноту, но расправила плечи и сделала ему жест продолжать, одновременно с тем снимая телефон с блокировки. — Продолжай, я пока сделаю для себя заметку, с кем нужно провести беседу с утра. — Я знаю, что ты делаешь, — сказал Руперт. Она указала на свой мобильный. — Да, я только что сама об этом тебе сказала. — Нет, не это. А это, — он развёл руками, показывая на весь офис в целом. Ребекка вскинула бровь, ожидая пояснения, пока не произнесла: — Поясни. — Я знаю, почему ты так настаивала на том, чтобы забрать клуб, — ответил Руперт, проходя к окну. — Отвергнутая женщина и тому подобное. Ты хотела ударить меня и побольнее, это я понимаю. Чёрт, я даже почти уважаю это. И я могу понять, почему ты уволила Джорджа, тебе он никогда не нравился. Хорошо. И даже несмотря на то, что вся страна считает, что ты не знаешь нихрена о футболе, я знаю, что это не так. Ты не тупая. И я, блядь, почти рехнулся, гадая, зачем ты наняла этого тупорылого деревенщину. И теперь я пришёл сюда, чтобы сказать: я знаю. Я тебя раскусил. Помимо тошноты Ребекку пробрал холод. "Это невозможно," — пыталась убедить себя она, чувствуя, как кровь отливала от лица. Даже если Руперт что-то подозревал, у него не могло быть никаких доказательств. Ну, если только Хиггинс её не предал, но он бы не стал, да? Потому что, пусть Тед знал правду и простил её, но если правда выйдет наружу... — Чего ты хочешь, Руперт? — спросила она, из всех сил стараясь, чтобы тон голоса звучал скучающе. Руперт повернулся от окна к ней, освещенный фонарями с поля. — Ты продашь мне клуб. — Тебе запрещено... — Мне запрещено иметь долю в клубе, пока ты им владеешь, и мне запрещено выкупать твою долю. Я читал судебное решение о разводе. Ты продашь его не мне, а кому-то, кто перепродаст его мне спустя время. — Этого не произойдёт. — И как думаешь, какая же у этого альтернатива, дорогая? Она даже не стала поправлять его из-за обращения. — Ты в курсе, что шантаж это незаконно? Она уже действительно начинала думать, что вот-вот потеряет сознание или её вырвет. Её план мести в момент ярости, горя и стыда, был придуман сгоряча, подогреваемый болью, и она не давала себе думать о долгоиграющих последствиях. И в конце сезона, даже невзирая на прощение Теда, её неприятности не кончались. Во-первых, на неё могли подать в суд. Совладельцы, спонсоры, игроки, агенты игроков, тренеры, каждый, кто потерял деньги или карьеру из-за вылета Ричмонда из лиги. Они могли связать её по рукам и ногам на долгие годы. А лига могла, вероятно, вынудить её пойти Руперту навстречу. Они могли выгнать её. Только если они смогут доказать, попыталась она себе напомнить. И, само собой, доказательств у них не было. Тот факт, что все эти последствия были бы вполне справедливыми, оставался тем, над чем ей нужно было поработать со своим подсознанием. — Шантаж это грязное слово. Речь идёт об открытости. Ричмонд заслуживает знать, почему ты их всех поимела, — Руперт сухо усмехнулся. — Ну, "поимела" это главное слово, так ведь? Эти слова искренне её запутали и поймали врасплох. — Что? — Ты ведь именно это сделала? — с неприятной ухмылкой произнёс Руперт. — Поимела всю команду, чтобы поиметь тренера? Тошнота сменилась настолько незнакомым чувством, что Ребекке потребовалась пара мгновений, чтобы идентифицировать его как облегчение. — Что? — переспросила она со смехом. — Ты совсем с ума сошёл? — Не говори мне, что я не вижу того, что происходит. Я тоже не дурак. — Готова поспорить, — произнесла она, вставая со своего места. Наконец, ощущение, что её сейчас вырвет, прошло. — Ты же понимаешь, что я его не видела даже, пока не наняла? И что он был женат? Хотя это совсем не показатель, ты тому прекрасная иллюстрация, но... нет, знаешь, мне не было нужно заморачиваться и искать кого-то в Америке, чтобы он со мной переспал. И мне не нужно было платить миллионы фунтов за это. Не хочу быть тщеславной, но нет. Есть способы и дешевле...с кем я вообще говорю. На задворках сознания кружилась мысль о том, что этот разговор должен был быть более болезненным, однако тот факт, что её не поймали на том, что она целенаправленно саботировала свой же клуб, был невероятным облегчением и давал ей сил. Только если это не было уловкой, чтобы она призналась в том, что действительно совершила? Нет, Руперт был не настолько умён. Его манипуляции были примитивными и грубыми, прямо на поверхности. — Может, ты и не нанимала его по этой причине, — признал он. — Но зачем тогда держать его тут, если он втоптал команду в грязь? Зачем держать его после самого унизительного вылета за последние много лет? Не думаешь, что людям будет интересно это узнать? Он не втаптывал команду в грязь, урод, это сделала я. И мне по-настоящему жаль. Ребекка выдохнула и покачала головой, понимая, что ей нужно принять решение. — Делай, что хочешь. Ты ничего от меня не получишь. — Ну, это для меня знакомое чувство, да? Она повернулась к нему спиной и прошла обратно за свой стол — нарочито демонстрируя власть. — Не мог бы ты отъебаться, пожалуйста? Мне нужно кое-кого уволить. — Ты пожалеешь об этом. Скоро. — Я так не думаю. — Рискни, если хочешь. — Руперт направился к двери, убрав руки в карманы своих брюк и оглядывая кабинет с таким видом, будто тот ему принадлежал. — У меня нет времени забежать увидеться с Тедом, передавай ему всего наилучшего. Когда закончишь сама давать, я так полагаю. — Работаешь над каламбурами, я вижу, — ответила Ребекка, когда он стал спускаться по лестнице. После ухода Руперта ей потребовалась пара минут продышаться и остановить дрожь в руках, и после она направилась к тому, кто заслуживал право голоса в этом безумии. Он и тренер Берд были у себя на месте, в пустой раздевалке, в окружении стопок папок, выглядевших как профили потенциальных новобранцев, которые им обязательно понадобятся, когда игроки станут уходить в другие клубы. Те, которые не вылетели из лиги. — Простите, что прерываю, — сказала она заставив их обоих поднять головы. Ей оставалось только надеяться, что её визит не был таким же неприятным сюрпризом, как визит Руперта. — Тренер Берд, вы не против... — Думаю, мы уже на сегодня сделали всё, что могли, — ответил он легко, отставляя свой стул и вставая. Обращаясь к Теду, он произнёс: — Ещё раз взгляни на того парнишку из Дерри. Сладких, тренер. — Сладких, тренер, — повторил Тед и направил на Ребекку взгляд с некоторым подозрением, пока Берд собирал вещи и уходил. — Хочешь присесть, или этот разговор должен происходить стоя? Ребекка в качестве компромисса оперлась на соседний от него стол. — Я кое-что сделала. То есть не совсем, но я бы хотела дать тебе возможность выразить свои пожелания в связи с этим. — Это из-за Роя? — Нет, а что с Роем? — Давай об этом позже. В чём дело? — Руперт был здесь. Тед встал, и на его лице читалось беспокойство. — Ты в порядке? — Я в порядке, — быстро ответила Ребекка. — Но он, хм, он пришёл, чтобы сказать о том, что знает, почему я наняла тебя, или почему я не стала тебя увольнять, и он угрожает... ну, точно он не сказал, но, я полагаю, он хочет обнародовать эту информацию. Если я не соглашусь продать клуб. — Ладно. — Выражение на лицо Теда было нечитаемым, но бледным и напряженным. — Ты же не... ты не согласилась продать его? — Конечно, нет. — Хорошо. Ладно. С этим разобрались. Так... — Он убрал руки в карманы, и в глаза бросилось то, как он категорически отличался от Руперта, когда тот сделал то же самое. — Самое худшее, что может произойти, это если он расскажет, что... ты хотела, чтобы команда проиграла? Боже, за последние пять минут она умудрилась забыть о том, что была реальная причина, почему она наняла его. — Нет, Тед. Он сказал, что раскусил меня, но я не сказала, что он был прав. — О, — выдохнул Тед и присел на край своего стола, копируя её позу. — Значит, он угрожает рассказать людям о том, что и так не правда? Это не кажется проблемой. — Может быть. Но я всё равно думаю, что у тебя должна быть возможность решить это самому. Есть большой шанс, что это окажется на глазах у общественности и это может быть... неловко. Мягко говоря. Тед кивнул. — И что он думает, тут происходит? — Это немного унизительно, на самом деле. — Погоди, — он нахмурил брови и вынул руку из кармана, взмахивая ею между ними. — Серьёзно? — Общая идея такая, да. Ребекка была рада, что ей не пришлось объяснять этого вслух. — Вау, ладно. — Тед медленно выдохнул, задумавшись и устремив взгляд на спортзал. — Насколько это плохо для тебя? То есть в контексте того, что ты женщина-владелец клуба? Ну, ты понимаешь. Она и правда понимала, и её впечатлило то, что он подумал об этом, не говоря уже о том, что эта мысль пришла ему в первую очередь. — Не очень здорово, но и не ужасно. Мне кажется, самое странное, что Руперт в это искренне верит. Если бы он пытался придумать ужасный слух обо мне, он бы придумал что-то похуже. Говоря о Рое, он бы мог выбрать его. Это даже правдоподобно. Или кого-то вроде Сэма — менее правдоподобно, но выглядит в разы хуже. — Никто бы в это не поверил. Ребекка подняла бровь. — Ты серьёзно? Все бы в это поверили. Кроме, может быть, тебя, Кили и моей матери. Хотя насчёт матери я не уверена. — Ладно. Значит, то, что ты спишь со мной, — не здорово, но лучше, чем с одним из игроков. Свет был тусклым, но Тед выглядел так, будто слегка покраснел. — Я не хотела, чтобы меня считали женщиной, которая не может держать руки при себе рядом со своими подчиненными, но это лучше, чем женщина, которая не может держать руки при себе рядом с мужчинами помладше. Мы с тобой, на самом деле, в равном положении. Делия бы такого не сделала, но Делии около восьмидесяти. И её менеджер выглядит, как сенбернар, — Ребекка слегка переместилась, скрестив лодыжки. — Я не в восторге от того, что все будут думать, что я думаю о сексе, а не о команде, но, полагаю, если мы выиграем, это не будет проблемой. — Отлично. Мы добавим "спасти репутацию босса" в наш список причин, почему мы должны победить в этом сезоне. Никакого давления. — Это и твоя репутация тоже, пока ты не увлекся ролью мистера Дарси. — Я буду держаться подальше от прудов, — с улыбкой сказал Тед. — Так, ты сказала ему катиться ко всем чертям и говорить что он там хочет кому он хочет? — Разумеется. — Ну, я с тобой согласен, так и надо поступить. Наверное, нам надо предупредить тех... кого следует предупредить? Он с осторожностью взглянул на неё, не задавая вопроса напрямую, и Ребекка не хотела углубляться в эту тему, но всё же произнесла: — Нет, с моей стороны никого нет. Это всё... неважно. Нет. Лицо Теда снова приобрело обеспокоенное выражение. — Ты хочешь поговорить об этом или.. — Нет. — Ладно. — Он дал ей мгновение, на случай если она захочет что-то добавить, а после сказал: — Ну, думаю, я дам знать Мишель, если вдруг кто-то из её знакомых... они, конечно, не особо интересуются тем, что здесь происходит, но я всё же не хотел бы, чтобы она услышала это от кого-то ещё и подумала, что я от неё что-то скрываю. — Прости, что так произошло. — Нет, эй, это не твоя вина! — Тед послал ей улыбку, которая была ослепительной, о чём он, вероятно, даже не догадывался. — Чёрт, это самое приятное, что английская пресса обо мне когда-либо писала. Пресса, однако, ничего не написала. Прошло достаточно времени, и Ребекка начала думать, что Руперт намеренно тянет, давая ей время передумать или попросту дразня её и наслаждаясь напряжением. Она была так сфокусирована на прессе и изучении таблоидов каждое утро, выискивая эксклюзив о беззаконии, творящемся в футбольном клубе Ричмонда, что совершенно забыла о предстоящем вечере для владельцев и тренерского состава команд Чемпионата. Со всеми владельцами. Включая нынешнюю миссис Мэннион и, само собой, её мужа. И остальных невольных слушателей. Руперт дождался конца ужина, намеренно затягивая и заставляя бывшую миссис Мэннион нервно наблюдать за ним весь вечер. Он и Новая Ребекка сидели не за столом Ребекки и Теда, но он всё равно подошёл к ним, когда тарелки с десертом уже опустели, и сел на удачно освободившееся место мужа Делии Смит, когда тот ушёл в бар. Руперт и сам, очевидно, провёл у бара достаточно времени; его стакан был полным, глаза слегка остекленевшими, а поведение распущенным и веселым. — Добрый всем вечер, — сказал он, присаживаясь. — Делия, выглядишь как всегда чудесно. Ребекка! — Он поднял стакан в её направлении с язвительной усмешкой. — Вижу, ты решила совершенно не стесняться на публике. Молодец. Ребекка знала или была уверена, что знала, что он имеет в виду, но признание в этом сделало бы её виноватой в глазах окружающих. — Не стесняться чего? — Своей новой интрижки, — ответил он, и его усмешка стала шире. — Я думал, ты не захочешь выставлять это напоказ... Ну, не будем ходить вокруг до около, дорогая моя, все мы понимаем, что ты платишь зарплату нашему другу не из-за его тренерского опыта. Менеджер Норвича, который и правда выглядел как гребаный сенбернар, с любопытством наклонил голову. — Никого здесь не интересуют твои странные намёки, — произнесла Ребекка спокойно. Или, по крайней мере, она надеялась, что её голос звучал спокойно. Всё её тело готовилось к битве, и она, наконец, настала, но не так, как Ребекка по глупости ожидала, не в форме заголовка или выкриков папарацци, которые она могла бы проигнорировать, а в живую и в окружении их коллег. Руперт проигнорировал её слова, лениво переводя взгляд на Теда. — Лучше ты, чем я, приятель. Говоря о женщине, которую трудно удовлетворить. Делия пробормотала что-то, что Ребекка не смогла расслышать, но, судя по выражению её лица, это было упрёком. Тед, сидевший рядом, выпрямился, сказав: — Нашёл чем хвалиться, Рупи. Кто-то рядом с Ребеккой прыснул от смеха. Руперт, должно быть, почувствовал, что аудитория была не совсем на его стороне, потому что он ещё больше пошёл в наступление: — Просто хочу сказать, что если нужна будет помощь, моргни дважды. Или переспи с кем-то ещё, мне это помогло сбежать. Когда она, наконец, узнала. Ребекка ощутила холод, но отвечать ей не пришлось, потому что Тед её опередил: — Это ведь было больше, чем "кто-то ещё", верно? — Ребекка задумалась, специально ли он вертел в руках десертную вилку. Как оружие или дротик дартса. — Скорее даже, сколько их было, босс? — Восемнадцать, — подсказала она, не отрывая взгляда от его руки и размышляя о том, стоит ли забрать у него вилку. — Восемнадцать, — повторил Тед, качая головой. — Фух. Прямо как у серийного убийцы. И это, наверное, только те тела, которые они нашли, да? — Он повернулся к Ребекке, продолжая вертеть вилку, и произнёс достаточно громко, чтобы услышала не только она: — Не хочу быть бесчувственным, прости. — Нет, нет. Ты не говоришь ничего, чего бы уже не сказал Эрни Лаундс. — Я ненавижу этого парня. — Да. Его все ненавидят. — Простите, — послышался голос сконфуженного итальянца, который сидел рядом с менеджером Норвича. Ребекка вспомнила, что он был совладельцем Брентфорда. — Что происходит? Я... запутался. — Она втоптала клуб Премьер Лиги в грязь, чтобы покататься на гребаном ковбое, — сказал Руперт, широко взмахивая руками и почти задевая Делию своим стаканом. Под звуки ужаснувшихся вздохов и повернувшихся людей с соседних столиков, Ребекка накрыла ладонью руку Теда, придавливая вилку к столу, и встала. — Я вынуждена попросить прощение за хамство своего бывшего мужа, — она обвела взглядом стол, останавливаясь на Делии. — И думаю, лучший способ пощадить вас всех, это уйти. Вероятно, нам обоим. Она посмотрела на Теда. — Ох, ага. — Он встал, убирая от неё руку и оставляя (заметила она с тревогой) в ней вилку. — Кстати, — добавил он, обращаясь к Руперту, — боссу пришлось поговорить с охраной, а мне с юристами. Оказывается, нас ничего не останавливает от того, чтобы убрать тот большой старый знак "Тренировочный центр Руперта Мэнниона", чтобы нам не приходилось проходить под твоим сраным именем каждый день. Просто чтобы ты знал. Нет ни единой части здания или чего-либо ещё в нём, на что ты имеешь право. Он отбросил вилку на стол, и она приземлилась рядом с локтем Руперта, а после отошёл, чтобы уйти вместе с Ребеккой. Она так сильно старалась удержать собственную челюсть от падения, что едва вспомнила о том, что нужно кивнуть оставшимся гостям за столом, прежде чем последовать за Тедом. Они молча прошли лобби, и Ребекка дождалась, когда они окажутся на пустой улице, чтобы схватить Теда за руку и сказать: — О боже, прости, пожалуйста, это было... Он повернулся и положил руки на её предплечья, удерживая её на месте. — Ты в порядке? — Думаю, да. Не знаю. Я всё ещё могу упасть в обморок. — Не убирая его рук, она подняла свою ладонь на его плечо. — Я почему-то не подумала, что он сделает это на публике. Не знаю, почему я не подумала, он много раз так делал раньше. Спасибо, что не засадил ему вилку в глаз. На минуту мне показалось, что ты это сделаешь. — Ну, ты так хорошо держалась, что меньшее, что я мог сделать, это вести себя так же. — Он убрал руки и прошёлся пятерней по своим волосам, разворачиваясь и отходя на пару шагов. — Я знаю, что сейчас должна приехать машина, но можем мы пройтись немного? — Конечно. Машина всё равно приедет не скоро. — Ребекка быстро догнала его и подхватила его шаг, когда они переходили улицу. — Ты серьёзно говорил с кем-то о том, чтобы убрать его знак со здания? Поверить не могу, что я никогда об этом не думала. Я даже забыла про него. — Я поговорил, да, скоро его там не будет. — А ты действительно знаешь, как повернуть всё в свою сторону. То есть, твою мать, это было очень приятно. — Он теперь злее, — сказал Тед, искоса глядя на неё. — Да. Но также он знает, что не неуязвимый. Я согласна и на это. — Ты уверена, что ты в порядке? — Я даже не знаю, если честно. — Она опустила взгляд вниз и заметила, что он сжал ладонь в кулак. Если он фантазировал о том, чтобы ударить Руперта в лицо, то она могла его понять, но потом она увидела, как он потряс ладонью и снова сжал её. Этот жест напомнил ей о вспоминании, которое она хранила глубоко внутри. — Но ты не в порядке, — произнесла она и остановила его, потянув за рукав. Она обхватила двумя руками его кулак. — Остановись и выдохни. Всё кончено, мы здесь одни. Всё хорошо. — Я в порядке, в порядке. Тед покачал головой, не глядя на неё, и продолжал сжимать и разжимать свободный кулак. — Ты в порядке, просто остановись и подыши. — Я просто... — он сглотнул, продолжая смотреть куда-то в сторону. — Я хотел засадить ту вилку в его сраное лицо, я так разозлился, и даже не знал, как... как кто-то так делает. Просто встаёт утром и решает быть самым главным мудаком, намеренно причиняет боль людям и просто плюёт на то, какую, блядь, грязь он говорит перед кем захочет, кому захочет! — Он уже почти кричал и отшатнулся от Ребекки, направляясь к небольшому переулку. — И ты просто принимаешь это, и я знаю, что тебе кажется, что ты должна, и, конечно, все должны оставаться спокойными, но если оставаться спокойными, то он просто продолжает, блядь, вести себя как мудак. И я не говорю, что ты на уровне Хелен Миррен только сейчас, потому что это было впечатляюще и я тобой горжусь, но я так адски устал от того, что мне приходится смотреть, как ты терпишь всю его херню, и я не представляю, что могу с этим сделать. Ребекка стояла и смотрела на него широко распахнутыми глазами. — Господи, прости, — казалось, большая часть гнева покинула его, и он развернулся лицом к ней. — Прости, я просто... Я не должен был на него злиться, и ... — Не нужно извиняться передо мной. Ты помог мне с Рупертом больше, чем кто бы то ни был на земле, не считая моих адвокатов. И ты можешь злиться, когда кто-то ведёт себя с тобой как с говном. — Она пожала плечами. — Не держи это в себе. — Мне не следовало вываливать это на тебя, — пробормотал Тед. — А ты разве это делал? По мне так, звучало как совершенно здоровая реакция. И это даже мило, ты выражаешься как самый настоящий футбольный хулиган. — Я только... — Его руки снова тряслись, и он покачал головой. И если минуту назад Ребекка была удивлена его словами и ругательствами, то теперь она была в шоке, когда он подался вперёд, обхватил её лицо руками и поцеловал её так крепко, что она отшатнулась назад. Это был мучительный поцелуй, будто призванный попробовать на вкус, его рот, приоткрывающий её рот с непреодолимой силой, его зубы, сталкивающиеся с её зубами, его настойчивый язык и рука, опустившаяся вниз по её спине, чтобы притянуть к себе теснее. Ребекка ощутила мгновенное возбуждение, и это удивило её почти так же, как сам поцелуй. Всё случилось за несколько секунд; он прижался к ней с такой силой, что она спиной врезалась в кирпичную стену, и Тед тут же отпрянул и начал извиняться: — О Господи. О Господи. Ребекка. Это было непростительно, прости, я не знаю, что на меня нашло, я... — Тед! Тед! — она схватила края его пиджака, чтобы развернуть к себе корпусом. — Прекрати. Во-первых, я думаю, что слово "непростительно" между нами с тобой неприменимо, эй? Во-вторых, если ты думаешь, что я не могла тебя остановить в ту же секунду, то ты бредишь. И в-третьих, просто успокойся, ладно? — Она подняла руку и нежно дотронулась ладонью до его щеки. — Ладно? Он кивнул, встречая её взгляд на короткий миг, прежде чем опустить его вниз на землю. — Ладно. Пойдём, машина должна уже приехать. — Ребекка повернулась, чтобы уйти, но Тед не стал идти за ней, и ей пришлось вернуться и взять его за руку. — Между нами всё нормально, Тед, пойдём. — Мне правда... — Да ради бога, прекрати извиняться! Машина уже ждала, и они молча сели внутрь, но когда водитель поднял ширму, скрывающую их от него, и они поехали по ночному Лондону, Тед произнёс: — Мне правда жаль. Что я так разозлился и потерял контроль, я... — Остановись. Если тебе интересно, это было даже волнующе. Серьёзно, никто никогда при ней не кричал из-за Руперта так. Тед искоса взглянул на неё и спросил: — Что из этого? О. Точно. — Ну... и то, и другое, — честно призналась она. — О. — Да. — Ладно. Она кивнула, глядя прямо перед собой на ширму, отделяющую от водителя. К тому времени, как они доехали до её дома, она приняла решение. Она постучала пальцами по руке Теда. — Давай, выходи. Его глаза расширились в свете ламп. — Хм... — Мы разберёмся с этим, пока ситуация не стала странной. Пойдём. — Хорошо. — Он вышел из салона и попрощался с водителем, прежде чем хлопнуть дверью: — Доброй ночи, Махмуд! — Вас подождать? — Спросил тот в окно. — Нет, дружище, уже поздно, езжай домой. Махмуд сказал что-то в ответ, но Ребекка слишком была занята попытками трясущимися руками открыть дверь ключом. Ей нужна была хотя бы капля нормальности, поэтому она прошла на кухню и поставила чайник. — Я сделаю чай, который тебе точно понравится, — сказала она, доставая из шкафа чашки. — Мы сегодня сражаемся с ветряными мельницами, круто, — произнёс Тед в ответ, и она закатила глаза. Он вдруг добавил: — Знаешь, я понял, почему он так разозлился. Руперт. — Потому что я забрала его клуб? — уточнила Ребекка, открывая коробку чая. — Ну, да. Но если он будет издеваться над тобой, то клуб не вернет. — Тед оперся бедром о столешницу возле неё. — Он тебя всё ещё хочет. — Факты говорят о том, что он не хотел меня, даже когда мы были в браке, — сухо заметила Ребекка. — Не то что сейчас. — Все факты говорят о том, что ему было сложно сосредоточиться. У многих людей проблемы с верностью. Это не значит, что он хотел, чтобы ты уходила. — Это задело его эго, только и всего. — Уверен, что так и есть, но всё-таки он всё ещё тебя хочет. И это реально его злит. Пока грелся чайник, Ребекка задумалась над словами Теда. И... в них был смысл. Если забыть на минуту, как Руперт давил на её эго в последние тринадцать лет, то это имело смысл. — Может быть, — наконец, признала она. — Мне сложно это представить, но может быть. — А мне не сложно это представить, — голос Теда был низким и сиплым. Он был очень близко, и его бедро задевало её бедро, а рука вдруг оказалась у её подбородка. Его взгляд опустился на её губы. Ребекка положила ладонь на его грудь. — Тед. Нет. — Он сразу же отшатнулся и, прежде чем он совсем упадёт духом, она добавила: — Иди, присядь, я сейчас подойду. — Мне стоит уйти, — уводя взгляд в сторону, сказал Тед. — Тебе стоит сделать так, как тебе сказали. Он снова посмотрел на неё, подняв брови. — Да, мэм, — с этими словами он ушёл в гостиную. Когда она присоединилась к нему пару минут спустя и протянула чашку чая, он послал ей по-настоящему забавный взгляд, прежде чем вздохнуть и сделать глоток. Его глаза расширились. — Ебушки-воробушки, почему он не всегда такой? Что ты туда положила? — Молоко и сахар. — Столько, что в его чашке по сути был тёплый молочный сироп с легким привкусом чая. — И виски. Тел моргнул. — А вот, видимо, почему. — Ситуация требовала этого, как мне показалось. Ребекка села рядом с ним и отпила немного своего менее молочного и сахарного чая. Тед смотрел на неё глазами с тяжелыми веками, и она села, пожалуй, чересчур близко к нему; их колени почти касались. Ребекка не переживала из-за него, она сказала "нет" и готова была поклясться, что Тед Лассо относится к женскому "нет" так, будто оно высечено в камне. А вот себе с каждым новым глотком чая с виски она доверяла всё меньше и меньше. — Понимаешь, — начала она, вдыхая пар от чашки и стараясь быть смелой, — я просто не могла тебе позволить... не после всей этой драмы, когда ты так возбуждён. И не то, чтобы это не было бы очень, очень хорошо. — Может, тебе не стоит пока говорить таких вещей, — пробормотал он поверх своей чашки. — Хотя бы какое-то время. Ребекка не смогла сдержать небольшой улыбки. — Это не... знаешь, ты привлекательный мужчина. — Буквально через секунду она перефразировала: — Нет. Это отговорка. Я считаю тебя привлекательным, если быть честной. Она ощутила, как краснеет. — Могу я спросить, это "нет, никогда" или "нет, ставки очень высоки, давай немного повременим и попробуем"? — Второй вариант, — ответила она, проглатывая чай и избегая взгляда Теда. — Ладно. Ладно. — Он прочистил горло и сделал глоток, прежде чем сказать: — Я, возможно, слегка меняю своё отношение к чаю. — Хороший мальчик. — Окей, реально прекрати говорить такое. Она рассмеялась. Не сдержавшись, она опустила взгляд на его брюки в районе ширинки, но они были слишком темными, чтобы что-то увидеть. Ребекка ещё раз взглянула в его лицо. — Если все и так подумают, что мы... Не стоило этого говорить; она поняла это, как только Тед опустил чашку. — Это не единственная причина... — Нет, конечно, нет. Не смеши меня. — Ладно. — Он сделал ещё глоток чая и опустил задумчивый взгляд на чашку. — В этом что-то есть. Я чувствую себя менее, как ты там сказала, возбужденным? Ребекка прыснула от смеха. — Хорошая попытка. На мгновение Тед нахмурился, а после понял, что она имела в виду, и тоже рассмеялся. — Это был не подкат, честно. — Я знаю, — произнесла она с тёплой улыбкой. — Но это менее странно? — Правда? — Мне кажется, да. Спустя полчаса и ещё одну чашку чая, он вызвал Убер. Ребекка проводила его до двери, и, когда он дотронулся до её щеки и спросил: "Ты не...", она опустила взгляд вниз на его другую руку, которая не была напряжена, и кивнула. Тед поцеловал её гораздо нежнее в этот раз, именно так, как она ожидала; однако искры, покалывание, зубы и язык, его рубашка, зажатая в её кулаке, и его рука, дерзко опустившееся подозрительно низко на её спине, её учащенный пульс и быстрое дыхание, никуда не делись. Ребекка отстранилась только для того, чтобы сказать, щекоча дыханием его челюсть: — Видишь, нам нужно было немного подождать, чтобы убедиться, что это точно никак не связано с Рупертом. — Я понимаю тебя. — Тед оставил поцелуй у неё на виске, а после ещё один на её шее, и ещё на её губах, пока его телефон не прислал оповещение о том, что водитель ждёт его. — Доброй ночи, босс. — Доброй ночи, Тед. Она закрыла за ним дверь, ещё раз представляя тупую ухмылку Руперта, и подумала: "Получи, придурок".