Help im alive

      Вечер прошёл относительно спокойно, вся компания наслаждалась дружеской и тёплой атмосферой. Кевин и Вероника играли в карты, а Фэнгс благодарил Тони за подарок в виде нового джипа. Оказывается, что братья написали Веронике два дня назад, как только ушли из дому, где был очередной срыв рыжеволосой, и спросили о том, когда эти двое начали встречаться, ведь Кевин был до ужаса любопытный. Какое удивление настигло брюнетку, когда она узнала о том, о чем должна была узнать первая от соседей своей подруги. Но всё же, Вероника, была рада, сейчас, сидя здесь за столом с друзьями, она видит, как смотрят друг на друга две девушки, которые то и дело касаются друг друга под столом.       Шерил рассказала лучшей подруге о том, как поцеловала свою девушку в первый раз, и брюнетка чуть ли не разрыдалась, возмущаясь тому, что у неё никогда такого не было, Тони тогда посмеялась, раз за разом прокручивая поцелуй в свете луны и шума океана. Весь вечер друзья шутили и рассказывали истории из жизни. Кевин рассказал о том, как первый раз поцеловал своего брата и эта история вышла самой забавной, ведь Фэнгс тогда ударил его, а потом вновь поцеловал. – Я не думал, что я гей! – Оправдывается один из братьев. Фэнгс действительно не думал, что его могут привлекать парни, а когда сводный брат появился в их семье, то его голова пошла кругом из-за лучезарной улыбки и глупых шуток. – Я тоже так не думала. – Шерил пожимает плечами и кладёт руку на бедро своей девушки, а после отворачивается к окну, будто совершенно не при делах.       Тони улавливает этот жест и кладёт свою ладонь поверх бледного запястье, сжимая и улыбаясь, стараясь показать полную заинтересованность в разговоре. – Да брось! – Вероника смеётся и ловит укоризненный взгляд лучшей подруги. – Я сейчас реально брошу! – Шерил поднимает кружку вверх и угрожающе щурится. Мулатка аккуратно забирает посуду из тонких пальцев и качает головой, надеясь, что эта кружка не полетит в неё. –У тебя страсть такая, кидать предметы? – Спрашивает Фэнгс, ведь за этот вечер в него прилетело два апельсина. – О да! В меня прилетело две кружки и одна бутылка колы! – Тони смеётся и вспоминает, как в начале их с рыжеволосой знакомства, в неё летали различные предметы. Таков уж был характер Шерил. Если она не могла говорить, то обязательно выражала своё возмущение опрокидыванием предметов. – В меня спортивный мяч и два помпона для черлидинга! – Вероника делиться своим печальным опытом, наигранно потирая лоб, куда её лучшая подруга запустила волейбольный мяч несколько лет назад во время тренировки. – Да он даже не в лоб прилетел! – Восклицает Шерил, сильнее сжимая бедро мулатки, которая давится чаем от таких действий, на что получает извиняющийся взгляд. – Ври дальше. – Рыжеволосая закатывает глаза и хмуриться, когда Тони протягивает ей персик. Она берет его в руку, чуть протыкая его кожу своим ногтем, а когда сок стекает по её пальцам, то облизывает их, обхватывая губами.       Тони тяжело сглатывает, а после переводит взгляд на беспечно болтающих друзей. Шерил хитро улыбается, ведь знает, как действует на свою девушку, потому что сама чувствует тоже самое. Это чувство накрывает её с головой уже несколько дней, Шерил даже прочитала о нём в интернете, чтобы убедиться в том, что её организм нормально реагирует. Она откусывает фрукт и передаёт его мулатке, которая, кажется, уже не в этой комнате. Каждый раз, будто в первый, ведь Тони всегда будет недостаточно рыжеволосой, которая заводит своей невинностью так опасно граничащей с соблазнением, которым Шерил владеет, как оказалось, слишком хорошо. – О! Персик! Можно мне тоже? – Спрашивает Вероника, наблюдая, как мулатка откусывает фрукт.       Шерил чуть ли не бьётся головой об стол, содрогаясь в приступе смеха. Тони тоже хохочет, закрывая рот рукой, а парни и Вероника только хмурятся, не понимая, что смешного произошло. – Да... –Шерил смеётся, пытаясь не смотреть на свою девушку, иначе это просто будет невозможно остановить. – Вас слово персик рассмешило? – Кевин поднимает одну бровь, смотря на двух девушек, которые уже умирают от смеху. – Извините! – Тони вскакивает с места и уходит в гостиную, откуда потом слышится оглушительный смех, от которого у Шерил мурашки по коже и каша в голове. – Хватит ржать! Нам тоже интересно! – Фэнгс хлопает по столу, крайне заинтересованный в этой ситуации, остальные только кивают, соглашаясь с его словами. – Не стоит вам знать...– С улыбкой сказала Шерил, отпивая чай и поглядывая в темноту гостиной, откуда до сих пор доносился смех, она закатила глаза, понимая, что персики они больше покупать не будут.

***

      Шерил и Тони, наконец, остались одни, ведь Вероника поспешила уехать к своему парню, который уже заждался её в отеле, а Фэнгс с радостью согласился подвести девушку, уж больно сильно он хотел опробовать новый автомобиль, на что все только посмеялись.       Тони стояла на балконе, ощущая на своей талии руки, которые нежно обнимали, успокаивали в темноте и шуме океана, который сегодня особенно спокойный. В объятиях Шерил хорошо, слишком спокойно, нет тех бабочек в животе, лишь тепло, которое разливается по всему телу, и от этого Тони с ума сходит, ведь больше эти касания никому кроме неё не доступны. Шерил доверяет ей, позволяет касаться себя и касается в ответ. – Мы ни разу не плавали в море... – Лёгкий шёпот, который пробирается под кожу, ударил в затылок мулатки, которая счастливо улыбнулась, наслаждаясь запахом океана и девушки, которая стоит сзади и прижимает её к себе. – Действительно. – Соглашается Тони, сжимая руками перила балкона. За всё время пребывания в Малибу, они ни разу не искупались в теплом океане, а лето уже кончалось, хотя казалось, что оно только началось, вместе с рыжеволосой, которая сейчас оставляла поцелуи в тёмных волосах. – Может сейчас? – Шерил предлагает и чувствует, как тело в её руках напрягается. Что она сказала не так? Тони словно мгновенно сжалась, замыкаясь в себе. – Я не думаю, что это хорошая идея. –Отрезает мулатка, разворачиваясь в руках девушки и пытаясь разорвать объятия. Руки трясутся, потому что стыдно, стыдно за то, что она до сих пор скрывает, а скрывает она боль, которая из физической так плавно перетекла в моральную и стала напоминаем о прошлой жизни, где её из раза в раз кидали на землю. – Тони, прекрати. – Серьёзно говорит рыжеволосая, когда мулатка прячет глаза и пытается выбраться из её рук, что выходит плохо. – В чем дело?       Ей больно, чтобы даже говорить, потому что никогда об этом не говорила, заперла и нацепила на себя слои из одежды и железа, не позволяя даже себе увидеть то, что до сих пор является напоминанием о жгучей боли. Тони поднимает глаза в небо, чувствуя, как на её щёки легли холодные ладони. – Я не смогу раздеться, чтобы искупаться с тобой. –Признаётся девушка. На неё сейчас давит всё, а Шерил лучше не делает, ведь смотрит пристально, пытается узнать в чем дело. – Этого не обязательно делать. – Успокаивающе шепчет рыжеволосая, вытирая слёзы на смуглых щеках. Она знает, что людям свойственно стесняться своего тела, но Тони? Неужели всегда уверенная в себе девушка как она, стесняется себя? Первое время, после приёма таблеток, Шерил не могла смотреть на себя в зеркало, потому что слишком похудела, но сейчас, благодаря хорошему питанию и бегу по утрам все пришло в норму. Пришло в норму благодаря Тони, которая спасла её от рук Пенелопы, и теперь Шерил решительно хочет доказать девушке, что она прекрасна. – Ты можешь быть в футболке. Но я...       Шерил была перебита, а взгляд некогда нежных глаз, стал совсем холодным, даже в какой-то степени злым. – Всю жизнь в футболке, да? Тебе должно быть стыдно за меня. –Тони не знала о чем говорит, потому что воспоминания блокировали все слова, в основном хорошие. Она дёрнулась, пытаясь вырваться из кольца тонких, но сильных рук, а Шерил не позволила этого, крепко удерживая. – Что ты говоришь? С какого перепугу мне должно быть стыдно? – Шерил действительно не понимала, что происходит и почему Тони мгновенно закрылась в себе. Как рыжеволосой может быть стыдно за такую прекрасную девушку? Она стала для неё миром, о котором хотелось кричать, а не стыдиться. – С какого? Смотри! – Тони подняла свою футболку, на которую уже безостановочно капали слезы и открыла вид на шрам, располагавшийся чуть ниже груди, на самых ребрах, с правой стороны. Он был достаточно большим, а вокруг него были рубцы, будто кто-то нарочно приложил девушку об дерево и поцарапал. – Нравится? Таких несколько!       Шерил округлила глаза. Тони кто-то сделал больно, так, что эта боль до сих пор не даёт молодой девушке покоя. Неужели кто-то посмел так обращаться с невероятной мулаткой так жестоко? Шерил не хотела в это верить, но ей придётся себя заставить, несмотря на слезы, которые застилают её собственные глаза. Она посмотрела на девушку, которая глотала слезы, а потом вновь на шрам, аккуратно касаясь его пальцами. – Хватит, Шерил... –Обессилено прохрипела мулатка, чувствуя себя униженной, словно она сейчас стоит полностью голой, а на неё показывают пальцами, насмехаясь из-за шрамов, которые даже не она себе поставила. –Кто? – Твёрдо спросила рыжеволосая. Тони попыталась опустить футболку, яростно мотая головой, но ледяные руки не позволили этого сделать.       Шерил нагнулась, а после подняла белую футболку чуть выше, полностью оголяя шрам, который в свете луны казался совсем бледным. Она аккуратно коснулась его губами, слыша, как девушка сверху всхлипывает, утопает в жалости к самой себе. Поцелуй, ещё один и ещё. Шерил целовала каждый участок повреждённой кожи, пока мулатка рвано дышала. Ей было лучше, лишь потому что на лице рыжеволосой не было отвращения, потому что каждый её поцелуй был заживляющим. – Это отец. Он кинул меня в стол и я проехалась по нему рёбрами, думала, что шрама не останется, но он есть, в придачу я получила тогда ещё и заражение крови. – Тони рассказывает и чувствует, как ей становится легче, потому что Шерил не ушла, а продолжала целовать её кожу, обжигая своими касаниями губ. – Похожий есть на спине и на бедре. На внутренней его стороне. Я уродка, Шерил. – Нет. Урод твой отец, потому что позволил себя так поступить. –Шерил разгибается и опускает футболку девушки, а после пробирается под неё руками, поглаживая подтянутый живот. – Твои шрамы, не делают тебя ужасной, наоборот - показывают, что ты сильная и смогла перенести ту боль, которой когда-то подверглась. Но если ты будешь позволять этой боли скрываться за одеждой, то она будет расти, как и шрамы продолжать болеть.       Тони смотрела в тёмные глаза, осознавая, какие правильные вещи говорит рыжеволосая. Никогда бы мулатка не подумала, что эти шрамы показывают насколько она сильная, а Шерил сказала об этом, донесла эту информацию до самого сердца, оставляя под ним мягкие поцелуи. — Тебя они не пугают? – Тони шмыгнула носом, когда руки рыжеволосой вновь прошлись по её коже. – Совсем нет. Они показывают мне насколько ты сильная, потому что смогла показать мне их. – Шерил коротко, но нежно целует губы напротив, собирая с них солёные капли. – Я обожаю всю тебя, независимо от шрамов, которые есть на твоём теле. – Спасибо, малышка. Мне было важно это услышать. –Тони упирается своим лбом о лоб рыжеволосой и они делят один воздух на двоих. Потому что только с Шерил она готова им делиться, отныне, не только воздухом. – Если мы искупаемся, то я покажу тебе свои. – Мягко шепчет рыжеволосая, чуть касаясь желанных губ своими. А Тони только улыбается, понимая, что эту боль они разделят на двоих.

***

      Тони стоит на берегу океана, а по её коже бегут мурашки, потому что её накрывает эмоциями с головой. Волны совсем не большие, будто ленивые, под светом луны и лёгким ветром, который слегка играется тёмными прядками волос. Мулатка потирает свои предплечья, прикрывая глаза, стараясь не думать о том, что она находится только в чёрном купальнике, который все её шрамы на показ выставляет и не скрывает боль. Стоит и проводит пальцами ног по песку, пытаясь что-то на нём нарисовать, словно старается перенести все переживания на песчаный берег. Вокруг темно, лишь свет из окон дома и луна помогают рассмотреть морскую воду.       На смуглые плечи ложатся две руки и Тони прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями рыжеволосой, тепло тела которой, она чувствует слишком сильно, чтобы перестать рвано дышать. – Я тоже в купальнике. –Шерил шепчет на ухо девушке, сходящей с ума от сладкого голоса, сливающегося с шумом волн.       Тони ощущает, как ладони девушки сзади опускаются на её предплечья, аккуратно проводя по ним раз за разом, разогревая кожу и избавляя от мурашек. Шерил стоит сзади и одежды на ней не больше, чем на самой мулатке, которая слишком сильно хочет повернуться, но ждёт разрешения, потому что так надо, нельзя пугать. – И ты можешь посмотреть. На мои шрамы. – Твёрдо произносить рыжеволосая, продолжая проводить по коже нежных рук, своими. – Они у меня здесь...       Шерил ещё раз проводит по предплечью, а Тони шумно сглатывает, потому что желания видеть шрамы на прекрасном теле совершенно нет. Потому что Шерил этих шрамов не достойна, не достойна вообще ничего плохого в этой жизни. – И здесь... – Шерил шепчет, касаясь губами мочки уха мулатки, а пальцами её ключиц. Ей не стыдно, потому что эти шрамы совершенно не доставляют ей боли, никогда не доставляли. Они были попыткой избавиться от неё, показать, что это иллюзия. И Шерил в эту иллюзию верит, чувствуя, как Тони тяжело дышит, явно не понимая, что она хочет ей показать. – Повернись.       И Тони поворачивается, когда касания на её теле медленно утекают, оставляя после себя новые шрамы, но уже не заметные, желанные. Глаза Шерил горят светом луны, топят в себе, зовут в другой океан, из которого Тони вряд ли сможет выбраться. Потому что взгляд совсем тёплый, словно не утопит, а наоборот согреет, расскажет сказку на ночь, а потом обнимет, крепко крепко. Шерил улыбается, головокружительно, мягко, кивает на свой район декольте, но Тони не опускает взгляд, цепляется за тёмные радужки в бесконечно обожаемых глазах. Тогда рыжеволосая берёт тёплое запястье в своё и сама касается своих шрамов, обводя каждый по нескольку раз, чтобы Тони чувствовала каждую неровность, каждый порез, чтобы понимала - это не стыдно. Она смотрит в глаза Шерил как завороженная, словно пытается найти в них ответы на вопросы о том, откуда эти шрамы взялись, но девушка лишь улыбается, словно это уже в прошлом, словно она от этого боли не чувствует. – Не хочешь смотреть? – Когда касания медленно уступают место лёгкому ветру, а мулатка опускает голову вниз, Шерил спрашивает. — Мне будет больно. – Честно признаётся девушка, разглядывая свои ступни. Не надо видеть эти шрамы, чтобы понять насколько они ужасные, потому что Шерил позволила их увидеть только мулатке, только ей она покажет все, что боль причиняет самую сильную, от которой захлебнуться можно. – Мне тоже было, я хочу сравнять счёт. – Шерил помнит, какие чувства испытала, когда увидела шрамы на ребрах Тони. Её Тони. Словно рыжеволосой зарядили под дых, показали, что её девушке когда-то причиняли боль, что она не всегда была сильной.       Шерил права. Боль, которую она испытала была сильной, лишь потому что эта боль была из-за Тони, которая уже готова была взорваться от злости на того человека, кто посмел оставить на идеальном теле отпечатки, слепленные из слёз и срывов. Идеальная. Говорят, что если ты действительно влюблён, то видишь в своей половинке лишь лучшее, считаешь свою любовь лучшей, даже если есть изъяны или шрамы. Шерил была идеальной не только внутренне, но и снаружи. Прекрасные бёдра, молочного цвета, подтянутый живот и длинные ноги. Тони с ума сходила, пока её взгляд поднимался все выше и выше. Она не видела прекрасной груди, обрамлённой в красную ткань, не видела тонкой шеи. Лишь шрамы. Маленькие рубцы, которые она чувствовала своей рукой несколько минут назад. –Это болит? – Спрашивает Тони, не поднимая взгляда, потому что если сейчас увидит в карих глазах боль, то сама разобьётся вдребезги. – Нет, прошло уже. – Шерил чуть смеётся, цепляя подбородок мулатки и заставляя её смотреть себе в глаза. Чтобы она видела улыбку, чтобы не переживала. – Кто это... – Я. – Тони перебивают, очень аккуратно и нежно. Так только Шерил умеет. Проводит пальцами по искусанным губам, призывая помолчать. После этого действия мулатке вообще больше говорить не хочется, только ловить прикосновения своими губами. – Я это сделала.       Тони теперь в разы больнее. Улыбка рыжеволосой её не успокаивает, лишь ещё сильнее бьёт электричеством, которое мулатка через себя пропускает, осознаёт, что с собой делала эта прекрасная девушка, которую довели до края и оставили там, бросили, заставляя её рисовать на себе лезвием. Тони губами касается всех маленьких рубцов, под вздохи девушки, которая эта близко к сердцу не принимает, только осознаёт, что губы мулатки почти на её груди. Касаются её предплечий, ласкают ключицы, зацеловывая каждый шрам. И Шерил делает ещё приятнее, касаясь шрамов Тони, заставляя её дрожать, извиваться в чужих руках. Но мулатка не сдаётся, сильнее впечатывая поцелуи в бледную кожу, наслаждаясь запахом вишни и касаниями на своём теле. – Давай это смоем. – Предлагает Тони и тянет рыжеволосую в воду, не прекращая нежно касаться и шептать слова благодарности.       В воде они стоят чуть выше, чем по пояс. Шерил плавать не умеет, потому что не учили, потому что на море ни разу не была. Тони держит её крепко, прижимает к себе и ощущает, как бедра рыжеволосой обвивают её талию, делая кожу слишком чувствительной даже под солёной водой. Долго невозможно смотреть в глаза, которые в себе океан отражают, поэтому Тони целует первая, слизывая морскую соль с мягких губ. Шерил крепче сжимает тонкую талию своими бёдрами, ощущая на них руки, которые размеренно поглаживают, контрастируют с едкой водой.       А у Тони, кажется, тело взрывается из-за таких откровенных прикосновений. Шерил слишком сильно прижимается к её животу, и мулатка чувствует влагу, надеется, что она только из-за морской воды, а если нет, то она просто с ума сойдёт, потому что рыжеволосая прижимается ещё сильнее, сжимает свои бедра и тихо скулит, проводя по желанным губам раз за разом. – Слишком волшебная... – Тянет Тони, когда Шерил прячется в изгибе её шеи, смущается своих действий, но никуда не уходит, не уплывает. – Разве не ты? – Тихо спрашивает Шерил, проводя языком по шее мулатки. Девушка дёргается от неожиданности и счастливо улыбается. – Мы будем волшебными друг для друга, хорошо? – Тони целует девушку в волосы, поглаживая руками её бедра, стараясь удерживать её на весу, чтобы не намочить. – Хорошо.       А вот у Шерил, кажется, совсем другие планы. Она резко толкает девушку, которая её держит, назад. Брызги летят во все стороны, когда обе погружаются под воду на несколько секунд, а потом выныривают, дарят друг другу кучу поцелуев и тепла, чтобы вновь окунуться в воду. Вдвоём.