Элания, Арахна в другом мире

«Черный. Почему все черное?» Куда бы я ни посмотрела, я видела одно и то же: черное, черное и еще больше черного, вверх, вниз, куда бы я ни посмотрела, передо мной простиралась бесконечная бездна. Это было так, как если бы я смотрела на ночное небо, за исключением того, что на нем не было звезд. Раздражение, которое было в глубине моих глаз, вспыхнуло острой болью. «Фу, и эта головная боль убивает меня, что, черт возьми, произошло прошлой ночью» Я вспомнила события, произошедшие накануне вечером, вернее, попыталась вспомнить. Я могла добраться только до той части, где я ложилась спать, все, что было после этого, исчезло. Насколько я напилась? Подождите, нет, я почти уверена, что этого не произошло. Хотя мне иногда нравился алкоголь, я пила его не ради алкоголя как такового, мне просто нравились фруктовые миксы, и я очень сомневаюсь, что опьянела от этого, я никогда этого не делала. «Итак, что же все-таки произошло?» Выбив меня из задумчивости, я почувствовала некоторое онемение ниже пояса. Вам знакомо это ощущение в ногах, когда вы слишком долго сидите в определенной позе, и это действует вам на нервы или что-то в этом роде? Это чувство можно описать только тем, что старые телевизоры показывали на экране, когда на экране были помехи. Кажется, так называлось космическое фоновое излучение — интересный остаток от большого взрыва почти 14 миллиардов лет назад. Черт возьми, мой неограниченный запас бесполезных научных фактов снова всплыл на поверхность. Ну, по сути, это чувство было всем, что я могла чувствовать там, внизу, увеличенное в десять раз, до такой степени, что это действительно причиняло боль. Это то, что они называют осознанным кошмаром? Где вы на самом деле спите, но все еще можете чувствовать боль и страх? В какой-то момент я заинтересовалась концепцией осознанных сновидений и попробовала определенные техники, чтобы вызвать их как способ избежать скуки реальности. Умение летать и разрубать людей пополам мечом казалось гораздо более привлекательным, чем победа в воображаемых спорах в душе. Я читала, что это также может иметь неприятные последствия и привести вас в состояние, когда вы потеряете всякий контроль над своим телом, и возникнет врожденная паника. Я не была уверена, что это было то, что я сейчас испытывала, но это было единственное, что могло объяснить происходящие сейчас. По крайней мере, я не паниковала… пока. «Боже, я надеюсь, что бугимен не появится.» Я почти сразу пожалела о своих мыслях, когда почувствовала, как по спине пробежала холодная струйка, похожая на каплю воды или палец, скользящий по спине. «блядь, блядь, блядь, я все сглазила.» Паника начала накатывать, как бы я ни пыталась ее подавить, я знала, что страх только усугубит ситуацию, я должна была мыслить рационально перед лицом иррационального, иронично. «Ладно, давай попробуем пошевелить пальцами ног.» «Ничего, не повезло.» «Что? Где были мои пальцы на ногах?» Я читала, что пальцы ног — одна из немногих вещей, которые вы все еще должны контролировать, находясь в состоянии сонного паралича. Интернет, ты подвел меня! «Хорошо, запасной план, постарайся хорошенько подумать о месте, где ты хочешь быть, и приведи себя в это место, это твой мир, ты можешь делать все, что захочешь». Я пыталась успокоить себя. Мне нужно было взять себя в руки, чтобы выбраться из этого ужасного кошмара. Я попыталась вспомнить детскую площадку через дорогу от моего дома. Это было простое место: деревянные качели, качели и несколько туннелей в искусственной горке для маленьких детей. Я попыталась представить, как это выглядело, но все, что я получила, было размытое изображение, я знала объекты, которые там были, но казалось, что я не могла их визуализировать. Хорошо, что на самом деле происходит? Я была чертовски уверена, что знаю, как это выглядит, я видела это так много раз за день, когда шла на кухню, как я могла не видеть этого прямо сейчас? Я начинала расстраиваться. Я не обязательно паниковала, мне всегда удавалось довольно хорошо подавлять эту эмоцию. Меня просто невероятно раздражало, что все, что я пробовала, похоже, не срабатывало. Я покорно вздохнула; следующим шагом было бы попытаться полностью расслабиться. И я так и сделала. Я попыталась очистить свою голову от любых мыслей и просто позволить своему разуму делать все, что ему заблагорассудится. Оказалось, что это не так уж много вещей. Вообще ничего не произошло, кроме этой убийственной головной боли, продолжающей сеять хаос в моих мозгах. После того, что показалось мне вечностью, но я предполагала, что это будет ближе к часу, может быть, немного больше, черт возьми, я понятия не имела, применимо ли здесь понятие времени, я решила, что с меня хватит ожидания. Я медленно открыла глаза, втайне надеясь просто проснуться в своей постели. К моему разочарованию, но не к моему удивлению, я все еще дрейфовала в этой бесконечной пустоте. «Черт», — просто подумала я в сводящей с ума тишине, за неимением лучших слов, чтобы описать безумие, в котором я оказалась. Я отдернула голову назад и была встречена ударом боли в затылке. «Верно, похоже, мы делаем это трудным путем.» Я повторила движение и почувствовала, что боль усиливается. «В конце концов, что может случиться худшего?» Я снова откинула голову назад и, клянусь, действительно увидела вдалеке пятнышко света. После очередного рывка и приступа боли я увидела, как он приблизился и превратился в маленький луч. Боги, я надеюсь, что я не мертва и не умираю, если это так, пожалуйста, пусть будет что-то еще, кроме этого. В конце концов, вечность парения в космосе с самой сильной головной болью в истории головных болей не казалась доброй судьбой. После того, как я еще раз дернула головой назад, боль рванулась вперед и слилась с моей головной болью во взрыв боли, и мое зрение потемнело. Я не знала, когда пришла в сознание. Однако эта убийственная головная боль, казалось, так и не прошла. По какой-то причине мои глаза открывались не так легко, как я привыкла, мои веки, казалось, были плотно закрыты каким-то легким клеем. Когда я все-таки заставила их открыться, мое зрение было размытым, много черного слева и луч света, проникающий с правой стороны, как будто кто-то искал что-то в темной комнате с фонариком сверху. Тьфу, по крайней мере, я вернулась, или, ну, я думала, что вернулась. Когда я почувствовала под спиной не матрас, а твердую, влажную, каменистую поверхность, я поняла, что что-то не так. Когда я объединила это с тем фактом, что у меня все еще была эта невыносимая головная боль, и с тем фактом, что я все еще не чувствовала своих ног или рук в этой части, я пришла к выводу, что что-то было не так, очень не так. На этот раз я действительно начала паниковать, я могла только подавлять это так сильно. Меня накачали наркотиками? Все улики, которые я собрала, заставили меня поверить, что так и было. Потеря памяти, боль, потеря чувствительности. С другой стороны, логика до сих пор подводила меня. Настоящие вопросы были таковы: как я сюда попала и как мне отсюда выбраться? Кроме того, где, черт возьми, я была в первую очередь? Мой слух был первым чувством, которое, казалось, работало нормально, так как я слышала всевозможные звуки, к которым не привыкла в своей полугородской жизни. Пение птиц доносилось издалека и отдавалось эхом в комнате, в которой я оказалась. В промежутке между ними я услышала уханье совы. Прямо справа от меня я слышала, как капает, капает, капает вода на камень, я предположила, что часть воды попала мне на плечи и волосы, так как я почувствовала липкий беспорядок своих длинных волос на плече и спине. Я спокойно ждала, пока мое зрение со временем не стало менее размытым. Однако большая часть черноты осталась, подтверждая, что я нахожусь в настоящей темной камере. Пока я ждала, я молча молилась, чтобы худшее, что я могла себе представить, не произошло. Порыв теплого ветра, окативший меня, прервал мои мысли и подтвердил то, чего я боялась. Мое тело было полностью обнажено, обнажено и оставлено умирать в какой-то сырой пещере в случайном лесу. Меня накачали наркотиками, а потом, скорее всего, изнасиловали. Я не чувствовала своих рук или ног, понятия не имела, где нахожусь, и действительно рисковала бы умереть, если бы не смогла найти решение своей проблемы с неподвижностью. Возможно, единственным благословением в моей ситуации было то, что я ни черта не могла вспомнить. Я была не из тех, кто легко ломается и плачет, но в этот момент я действительно чувствовала себя разбитой. Психологический стресс в сочетании с физической болью и онемением, чувством беспомощности и безнадежности вызвали слезы на моих глазах. Солнечный луч вернул меня к реальности, когда я почувствовала, как он согревает мое плечо. Это позволило мне впервые увидеть часть своего тела с тех пор, как я проснулась в этом темном месте, и то, что я увидела, потрясло меня. Даже с моим все еще слегка затуманенным зрением я могла видеть кровь по всему плечу и груди. Часть её высохла, но все еще оставалось много свежей красной жидкости, что еще больше повергло меня в панику. Мои длинные волосы, которые раньше ниспадали и заканчивались у основания лопаток, о которых я заботилась и которыми гордилась, были окрашены в этот цвет. Когда-то они были светлыми, но теперь все, что я могла видеть, — это красный цвет, буквально стекающий с них. Я еще не закончила волноваться из-за всей этой крови, когда краем глаза увидела, как что-то шевельнулось. Повернув голову влево, я попыталась посмотреть на то, что происходило в направлении нижней части моего тела. Конечно же, что-то двигалось? Я прищурила глаза, заставляя себя видеть сквозь размытое пятно, и когда я это сделала, мое зрение стало намного острее, чем было до сих пор. В небо поднялась какая-то длинная черная призрачная «штука». Через несколько мгновений, привыкнув к темноте и сосредоточившись еще сильнее, я увидела еще несколько темных черных предметов, поднятых к небу, затем еще один. Один из них внезапно дернулся, и я почувствовала, как мое сердце упало, когда я начала получать более четкое представление о том, что это было. Это была паучья нога, огромная волосатая паучья нога. Мой разум кричал, мой рот бы тоже закричал, но не издал ни звука. «Я ЧЕРТОВСКИ НЕНАВИЖУ ПАУКОВ», мой разум затуманился от боли и страха. Теперь кровь начала приобретать для меня смысл, «ОН, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СЪЕЛ МОИ НОГИ. О боже, пожалуйста, нет, не дай мне умереть вот так.» Еще одно внезапное подергивание множества этих вызывающих кошмар конечностей заставило меня в шоке ударить головой о стену позади меня и вырубиться. Я парила в воздухе. Был ли это конец? Накачали наркотиками, похитили, изнасиловали, оставили умирать и скормили Высшей Форме Жизни Австралии? Какая это была дерьмовая судьба. Я задавалась вопросом, будет ли моя семья скучать по мне. Думая об этом, я не могла представить свою семью. Я не могла вспомнить, кто была моя семья. Я не могла вспомнить имен, ничего. Черт, теперь, когда я подумала об этом, каково было мое собственное имя? Когда я успела забыть? Была ли это моя душа, лишенная воспоминаний? Когда я открыла глаза, то обнаружил, что снова попала в то, что поначалу считала кошмаром. Та же черная бездна, которая раньше была для меня адом, теперь казалась предпочтительнее того, что я только что испытала. Смущенная. Я была совершенно сбита с толку тем, что происходило. Было ли это все еще сном? Было ли то, что я пережила, сном во сне? Что это вообще за обман? Ложное пробуждение, я читала о таких раньше, когда кажется, что ты проснулся, но на самом деле ты все еще во сне. Означало ли это, что это был сон во сне внутри сна? Моему замешательству не было предела, от него у меня закружилась голова. Кружилась, но не болела, казалось, моя головная боль исчезла, маленький проблеск в этой темноте. Я раздраженно вздохнула. «Что теперь?» — подумала я в страхе и отчаянии. Мне было уже все равно; я понятия не имела, что было настоящим, а что фальшивым. Казалось, все смешалось воедино, создавая один совершенно запутанный сон, или, скорее, сценарий кошмара. Я больше не знала, что чувствовать, и, честно говоря, мне было все равно. Я просто хотела, чтобы это закончилось, так или иначе. Казалось, мое желание вскоре исполнилось, так как я почувствовала, что немею и мое внимание ускользает. Я хотела бы, чтобы мне никогда больше не пришлось проходить через это снова. Похоже, я проснулась в том же месте, что и раньше, только на этот раз я чувствовала себя… хорошо? Ни головной боли, ни статики в ногах, ни онемевших рук, ни затуманенного зрения, это заставило меня желать и надеяться, что то, что я видела раньше, было просто галлюцинацией, в любом случае не могло быть, чтобы такие большие пауки существовали, верно? Действительно ли я проснулась? Что мне делать, если бы это было так? Казалось, моей единственной насущной проблемой было выяснить, где я нахожусь, и выяснить, как добраться домой. Дом… теперь, когда я подумала об этом, где я вообще жила? Казалось, у меня действительно был тяжелый случай амнезии; я не могла сложить в уме простые вещи, например, где я живу и кто моя семья. Я была из Штатов, я знала это, но какой конкретно штат, в это время я не могла вспомнить. Я предполагала, что мне придется выбираться из этой дыры, где бы это ни было, искать цивилизацию и прокладывать себе путь оттуда, кто-то обязательно должен был знать, где я живу, будь то полиция или люди, знакомые со мной. Я издала долгий, громкий зевок. Я никогда раньше не просыпалась в таком смятении, что было нетрудно констатировать, учитывая чрезвычайные обстоятельства, в которых я оказалась. Я протерла глаза и начала думать о том, что я могла бы сделать, чтобы вернуться к своей жизни. Во время растирания что-то ощущалось… странно. Я убрала руки от лица и посмотрела на них. Конечно, они были покрыты струйками засохшей крови, я все еще была жива, поэтому я предположила, что кровь, откуда бы она ни взялась, не была смертельной. Нет, что действительно поразило меня, так это то, что перед моим лицом, в очень тусклом свете этого темного места, я увидела две пары рук. Нет, я не была пьян. Был ли у меня инсульт? Я проследила за темными очертаниями, от рук до плеч, и обнаружила, что они действительно соединены с моим телом. «Какого хрена?» Я схватила свое правое запястье левой рукой и была уверена, что это не иллюзия. Затем я схватила другое запястье с правой стороны и, конечно же, тоже почувствовала это, но совсем в другом месте. «какого хрена?» Я ошеломленно уставилась на две пары рук, МОИ две пары рук. Что, черт возьми, на самом деле со мной случилось? Я могла разжимать и сжимать их, я могла двигать ими, я могла чувствовать их. Я была шокирована, я не знала, что чувствовать, уверенная, что у меня четыре руки, что никоим образом не было естественным. Возможно, я была слегка напугана, но не настолько сильно. «Что случилось?» Это было все, о чем я могла спросить себя. Я схватила прядь своих волос и поднесла ее к лицу. Конечно, между ними была кровь, но я не могла отрицать тот факт, что мои волосы были рыжими насквозь. Они были кроваво-красными, хотя я ожидала, что они будут светло-русыми. Я посмотрела на то, что со мной стало, сверху вниз. Волосы красные, как кровь, затем мои плечи с руками, под которыми была еще одна пара рук. Проследив дальше, я заметила свою грудь, были ли они меньше? Теперь это, возможно, первое, что действительно могло бы заставить меня улыбнуться, если бы я только могла. Раньше они были слишком большими, по крайней мере, на мой взгляд, до такой степени, что у меня действительно болела спина. Люди были бы удивлены, узнав, что очень большие размеры, как правило, не нравятся тем, кто их носит. Однако сейчас они ни в коем случае не были маленькими. Двигаясь вниз, я не могла не заметить невероятного зуда внизу моей талии. Мне пришлось снова прищурить глаза, чтобы разглядеть, что скрывается в темноте. Шок снова поразил меня, когда я увидела слабые очертания того, что буквально вжало меня в стену раньше. Я больше не чувствовала боли или паники. Черт возьми, в конце концов, меня уже ничто не могло удивить. Я вздохнула, почувствовав, что мой разум слишком беззаботно относится к моему затруднительному положению. «Я точно не в порядке с этим», — повторяла я себе, но не находила смысла в этих словах, как будто это была ложь, мой разум играл со мной злые шутки. Как по сигналу, я увидела, что происходит подергивание. Я должна сказать, что где-то глубоко внутри я чувствовала себя комфортно в этот раз, жутко так, я, очевидно, не должна была этого делать, я знала это. Что со мной было не так? 'Черт, этого не может быть.' Мне впервые удалось заговорить, и я заметила, что мой тон изменился, он звучал гораздо женственнее и мягче, чем то, к чему я привыкла. Это определенно была не я, или, по крайней мере, не раньше. Услышав свой голос и совершенно искренне восхитившись им, я наклонилась и провела руками по своему обнаженному телу. Когда я почти добралась до пояса, я почувствовала, как жесткие волосы впились мне в руки, как иглы. Я стиснула зубы и позволила своим рукам опускаться все ниже, пока моя кожа не перестала быть кожей и не сменилась теми же волосами, которые впились мне в руки несколькими секундами ранее. Я бездумно попыталась нащупать кожу под волосками и обнаружила под ней твердую гладкую поверхность. Я медленно выдохнула и погрузилась в свои мысли. Я вроде как знала, что происходит, но все равно отказывалась в это верить, я имею в виду, кто бы поверил? Не каждый день ваши руки заменяются на удвоенное количество, а ваши ноги — на четырехкратное количество. По крайней мере, я предполагала, что это произошло, я еще не считала их, и, честно говоря, я не ждала этого с нетерпением. Я чертовски ненавидела пауков.