Погас

      Недавно вернулся Торд. Вот он, жив и здоров, стоит напротив основной тройки друзей, которые уже слишком привыкли к своему составу, словно позабыв о том, что с ними ранее ещё кто-то был. Ну, как минимум, один из них, скорее всего, и правда забыл этого рыжего норвежца. Радостные возгласы, приветствия, воспоминания так и накрывают волной, уносят куда-то далеко-далеко. Славное было время. Пусть и не всегда Ларссон вёл себя подобающим образом, он был не плохим человеком. Считали все, кроме Риджуэлла. Эта негласная война началась так давно, что никто из них уже и не вспомнит тот самый день и кто положил начало. В прочем, это никого уже давно не заботило. Это была их личная война, которой они в тайне наслаждались, ведь так было куда интереснее, нежели жить как в приторной сказке. Но чувства, что испытывал Томас, когда вновь увидел норвежца были отнюдь не положительные, даже не нейтральные, он был явно огорчён его приездом. Хотелось молча заново собрать его вещи, кинуть в багажник и увезти этого придурка туда, откуда он вернулся. Слишком уж по хозяйски он ведёт себя на их кухне, на которой, между прочим, не бывал несколько лет. Раздражает. — Том! — Внезапно Риджуэлла, стоящего позади всех около кухонной гарнитуры, вывело из транса собственное имя, которое, судя по крику и интонации, повторили уже не один раз, — Да что ж такое то, до тебя не докричаться! — Эдд был немного зол из-за игнорирования своим другом, — Кхм... Ты ещё ни слова Торду не сказал, кроме невнятного бормотания себе под нос, он у нас уже полчаса сидит вообще-то! — Ну и чего ты от меня ожидаешь? Что я буду как вы и пархать около него как фея-прислужница? — черноглазый отстал от столешницы, подойдя к рогатому демону, карикатурно покланившись, изображая слугу, скривил улыбку и саркастично произнёс, — рад, что вы, господин Торд, снова с нами, а сейчас я удаляюсь отсюда нахуй, чтобы не видеть вашу рожу. — Выглядишь плохо, — смотря в след уходящего, выдал Ларссон. — Сам не лучше — В плане… А, не важно, — норвежец хотел получше объяснить свои слова, но увидел, как Риджуэлл уже хлопает своей дверью.

***

      Ночью набежали тучи, заслонив собой все звёзды. Дождя не наблюдалось, а жаль, ведь тогда это было бы и правда похоже на сцену в мультфильмах. Если происходит что-то плохое, по всем законам в ту же секунду пойдёт дождь. Жаль, что это реальная жизнь и в ней так не работает.       Одна бутылка уже опустела, пополняя коллекцию в алкоголизме Риджуэлла. Он честно обещал бросить, но это было только ради того, чтобы от него отстали. Он прекрасно понимал последствия, но это привычка ему так нравилась, что не было никакого желания бросать. Хоть что-то с годами не меняется. В жизни стабильности нет, значит будет стабильность в алкоголизме. — Выгляжу плохо.. — Томас стоял перед зеркалом в своей комнате, разглядывая огромные мешки под глазами, опухшее лицо и худощавое тело без каких либо следов спорта и подобия на здоровый образ жизни, — хм… Ладно, Ларссон, хотя бы где-то я с тобой согласен,— произносить это было неприятно не только потому что из зеркала на Риджуэлла смотрел самый отталкивающий тип на планете, но и потому, что Торд и правда оказался прав. — Томас, я могу войти? — раздался стук в дверь. Какого чёрта этого урода притащило сюда в час ночи? — Пх, ну и зачем? — черноглазого и правда это позабавило, а особенно вежливое поведение рогатого. — Поговорить хотел. Столько лет не виделись, а ты так ничего о себе нового и не рассказал, — а, нет, всё в порядке, тот надменный тон вернулся. — Хм.. Заходи, чем чёрт не шутит, — Риджуэлл махнул рукой, присаживаясь обратно на свою кровать, издавшую характерный скрип.       Получив разрешение, Ларссон мигом зашёл в обитель алкоголика и в его нос сразу же ударил запах этанола, который словно въелся во всю мебель в этой комнате. Немного замявшись от этого и поморщившись, Ларссон прикрыл дверь и прошёл вглубь пыльной комнаты. — Да уж, другого ожидать было глупо с моей стороны, — присаживаясь рядом, сказал Ларссон, — даже если Эдд вернёт эту комнату мне, то я лучше дальше на диване спать буду, чем здесь. — Пришёл только ради того, чтобы засрать меня? — Томас уже сто раз пожалел, что впустил сюда норвежца. — Всегда знал, что ты догадливый, Томас, — с ехидной ухмылкой выдал Торд. Минутное неловкое молчание, во время которого Ларссон пристально рассматривает побитого жизнью старого недруга. — Чего уставился? — сделав глоток из новой бутылки, заметил алкоголик. — Выглядишь... — Ларссон решил не повторять своей недавней ошибки, — побито и устало. Словно целыми днями работаешь и не спишь. — На себя посмотри, — в этот раз это было совсем не едкой ответкой, а вполне разумным замечанием, ибо норвежца можно было случайно и с трупом спутать, если тот уснёт. Кожа словно побелела от какой-то болезни, в синяках под глазами можно было утонуть, а былая игривая искра в глазах давно потухла, будто её никогда и не было. — Хах.. Да, помотала нас с тобой жизнь. Если честно, то я безумно устал от... Ну.. Всего вообще. Мне был необходим отдых. Мне нигде не было так спокойно и легко, как здесь, — Ларссон пытается выстроить нормальный, серьёзный разговор без подколов и издёвок, что очень на него не похоже. Неужели и правда настолько измотан, что даже вражду не готов продолжать? — По тебе видно. Даже смотреть жалко. Особенно зная каким ты был раньше, — Томас делает глоток, протягивая бутылку норвежцу, — будешь?       Без задней мысли Торд молча делает несколько глотков, ещё раз убеждаясь в том, что бодяга, которую литрами хлестает недруг, явно не для него, но сегодня совсем другой расклад, в этот раз он не станет отказываться даже от этого. Поморщившись, Ларссон вытер с уголков губ алкоголь, который мгновенно проник в ранки на них и защипал. Рука дёрнулась, желая достать пачку сигарет, но старый знакомый вряд-ли разрешит ему здесь курить, поэтому рогатый спокойно положил руку себе на колено. — Можешь и мне тоже дать? — Чего? — норвежец перевёл взгляд на британца, явно не понимая о чём речь. — Ну.. Ты же за сигаретами потянулся? — Оу.. Да, конечно.       Толпиться около окна было не самым приятным в мире развлечением и Торду явно этого не хотелось, но, на удивление, Риджуэлл этого и не предложил, поджигая сигарету в комнате. Не задумываясь, норвежец поступил также. Надо же. С годами Риджуэллу стало настолько плевать на всё, что даже от запаха сигарет в своей комнате его не воротило. Да что уж там запах, он и сам закурил как ни в чём не бывало. Или не совсем. Наблюдать за тем, как алкоголик порой срывается на кашель с непривычки было забавно да и сам он от смешков рогатого над ним не злился.       Не сказать, что обстановка была весёлой, нет, абсолютно. Атмосфера угнетала, из этой комнаты так и веяло отчаянием и безнадёжностью, потерянностью и незнанием что делать в жизни дальше. Они погасли. Темы для разговора сами находили себя, мужчины поведали друг другу о своей усталости, о своей тревоге и утрате себя. Никто не знал как быть дальше. Несмотря на все попытки разбавить столь депрессивный разговор привычными шутками, ничего не получалось, смех выходил какой-то больно измученный. — Я не выношу твои глаза, — пробурчал Риджуэлл, пристально вглядываясь в лицо Ларссона сквозь темноту. — И что же с ними не так? — Они другие. Раньше они были лучше. Я хотя бы видел в тебе искру жизни. Ненавижу тебя, — пробурчал черноглазый, подставив горлышко бутылки к губам. — Хм.. Согласен, — Торд перевёл взгляд на улицу, где начиналась гроза. И правда мультик, — но о тебе я могу сказать такое же.       Тусклый свет уличного фонаря едва проникал в комнату, но даже такого хватало, чтобы увидеть их погасшие глаза и трясущиеся от нервов руки. Не привыкли эти парни общаться на столь глубокие и серьёзные темы, которые, к тому же, касаются лично их. Однако, нельзя сказать, что сейчас им также тяжело, как было до. Их наконец-то кто-то услышал, а это уже что-то. Пока Ларссон любовался грозой, британец склонил свою тяжёлую голову ему на плечо, прикрыв глаза. Возможно, это было самое многозначное молчание в их жизни. Оно отражало всё и ничего одновременно. — Я скучал по тебе, — прошептал норвежец, достав трясущейся рукой ещё две сигареты