Моральная компенсация

      Утром в понедельник, ни свет ни заря, в штаб Ордена Фавония буквально ворвался работник винокурни и настоятельно требовал срочно пустить его к действующему магистру. Несчастные рыцари держали вопящего руками и ногами, пытаясь хоть как-то объяснить, что Джинн в штабе нет, что она занята, но скоро будет, а он пока может оставить жалобу в письменном виде.       Эрнест посмотрел на них непонимающе и с новой силой завопил что-то со словами «кража», «новая партия» и «работодатель».       Заинтересованный в причине шума Кэйа выглянул из кабинета, чуть-чуть приоткрыв дверь. В маленькую щель он хорошо видел рыцарей, а они его заметить не должны были. Но что-то пошло не так…       Увидевший в щель единственный глаз капитана кавалерии, Эрнест настоятельно потребовал пустить его хотя бы к Кэйе. Тот прикрыл дверь и недовольно фыркнул. Хотя любопытство моментально перевесило и он открыл дверь, жестом приглашая Эрнеста зайти в кабинет.       — Срочно нужно организовать отряд! — вместо приветствий и плюнув на все приличия громко сказал он. Кэйа поморщился.       — Кого-то ищем?       — Не кого, а что! Сегодня рано утром должны были доставить в город партию винных бочек, но по дороге телегу перехватили! — Эрнест принялся ходить по кабинету туда-сюда, Кэйа наблюдал за ним одними глазами. То есть одним глазом. — Извозчик вернулся один, глаза — во! — круглющие и на лбу, и лошадь увели, сволочи, и телегу! А я с утра отправлял, того и гляди, зарплату урежут! А рынок не дешевеет!       — Ну-ка подожди, давай медленнее и по порядку, — Кэйа скучающе оглядел Эрнеста. Он уже решил, что это очередное ненастоящее исчезновение, причиной которому пьяный работник, а то и не один. Такое случалось с некоторой периодичностью и выбешивало Кэйю в край. Он, может, тоже не против приложиться к стакану, но всё равно работу свою выполняет исправно.       Эрнест, наконец, прекратил носиться по кабинету и сел на стул.       — Сегодня с утра мы отправили партию бочек в город. Всего шесть штук, это вино дорогое, в таверне его не так часто берут и много не надо, ценник кусачий, хотя такой букет… Так вот, отправили телегу, всё как обычно. Часа через пол возвращается извозчик, на своих двоих прибегает, глаза на лбу, говорит, мол, набежали разбойники, с телеги его скинули, принялись бочки считать. Пока разбирались, он и дал дёру. Он-то человек рабочий, оружия в руках не держит. А сволочи эти окаянные так и ушли с вином и лошадь увели, — Кэйа старательно подавил зевок, но продолжил слушать, — и поэтому нам срочно нужно, чтобы вы организовали отряд и нашли этих… этих!       — Найдём. Никуда ваше вино не денется, — спокойно сказал капитан кавалерии и пододвинул Эрнесту пустой лист, — вот, напишите бумажный запрос.       — Вы не понимаете! — вскочил тот и замахал руками, — такого никогда не было!       — А сейчас случилось, жизнь непредсказуема.       — Вы решительно не понимаете! Владелец винокурни взбесился, того и гляди сам явится!       — Владелец винокурни взбесился ещё в детстве, — хохотнул Кэйа, — у меня вон до сих пор шрам остался, — и махнул рукой куда-то в районе своего плеча.       Эрнст не нашёлся чего ответить на такую наглость. Он сделал ещё пару каких-то непонятных жестов и обессилено опустился на стул.       — Давайте, — наконец сказал он, — я напишу заявление.       Эрнест взял протянутый ему лист и перо, принялся писать.       — Но я отсюда, — резко подняв голову сказал он, — никуда не уйду, пока мне не дадут поговорить с заместителем главного магистра!       Он гордо вздернул нос, но вернулся к бумаге под недовольный смешок капитана.       Минуты через полторы документ был закончен, подписан и, как и любое обращение, должен был поступить к Джинн в порядке очереди. Эрнест спокойно слушал, когда Кэйа говорил ему об этом, но когда, казалось бы, можно было бы и уйти, он не встал с места. Кэйа намекнул ему, Эрнест продолжил сидеть.       Ещё мгновение и они наверняка начали бы ругаться, но тут наконец, словно deus ex machina, в кабинет, постучавшись, зашла Джинн.       Она выслушала очередную тираду Эрнеста с крайне уставшим выражением лица, но очень внимательно. Потом направила его в свой кабинет, а сама сказала Кэйе перед уходом:       — Тебе придётся навестить Дилюка, — на этих словах Альберих скривился, — постарайся мягко намекнуть ему, что мы справимся сами… чтобы он… не предпринимал ничего самостоятельно, — тут Кэйа усмехнулся, — потому что ситуация совершенно обычная. Просто возьми у него показания и возвращайся.       Джинн выглядела скорее уставшей, чем обеспокоенной, но всё ещё думала и действовала относительно плана. Если это кража, то надо опросить свидетелей, разобраться, а потом начать искать.       В дверной проём просунулась голова Эрнеста:       — А как же компенсация?       И Джинн и Кэйа вздрогнули от неожиданности.       — Какая Дилюку компенсация, — пробормотал Кэйа, — нечего ему компенсировать.       — Согласно процедуре, ты обязан предложить Дилюку компенсацию, — вздохнув, сказала Джинн, — от материальной он, понятное дело, откажется, — тут Эрнест потерял интерес и выскользнул за дверь, — так что предложи ему моральную.       — Моральную компенсацию?! Дилюку?! — возмутился Кэйа, — да ему только если знахарку-психиатра отправить в моральную компенсацию! Нервы полечить!       — Просто действуй согласно процедуре, — мягко улыбнулась ему Джинн, потрепала по плечу и вышла из кабинета быстрее, чем капитан смог ей возразить.       Кэйа остался посреди кабинета один и, кажется, у него действительно не было выбора.       На винокурню он торопиться особо не стал. Дойти из города и так не быстро, а прогулочным шагом так вообще. Вот и неудивительно, что до «Рассвета» Кэйа дошёл хотя и до заката, но уже вечером.       Дверь ему открыл сам Дилюк. Мрачный, как будто бы он не шесть бочек потерял, а ему все виноградники пожгли. Дилюк смотрел на Кэйю тяжелым взглядом и молчал. Кэйа молчал тоже.       — Ну и где мой приветственный поцелуй? — наконец, спросил он. Дилюк сделался ещё мрачнее.       — Сколько раз тебе повторять, — процедил он сквозь зубы, — не выражайся тогда, когда в доме есть прислуга.       — Я пока никого не вижу, — беззаботно ответил Кэйя, — но вообще я не по твою душу, а из-за кражи.       Дилюк… удивился. То, что Джинн отправила к нему Кэйю, это было неожиданно. Она прекрасно знала о вражде между братьями, которую те отлично разыгрывали последние несколько лет. С каждым годом выходило всё более мастерски и точно должно было изничтожать любые слухи в зачаточном состоянии, но Джинн явно неспроста отправила Кэйю. Догадывалась? Маловероятно, хотя они трое и были знакомы очень давно. Но это, впрочем, не так важно.       — Ну и что бочки, — с интересом спросил Дилюк, — неужели нашли?       — Не-а, — протянул Кэйа, — я пришёл снять показания.       — Да вы издеваетесь, — пробормотал Дилюк, — да вы там все надо мной издеваетесь…       Но он, наконец, отошёл от прохода и пропустил Кэйю внутрь дома.       — Присаживайся, — Рагнвиндр сказал как-то чересчур рассеянно, — Аделинда всё равно сейчас у себя, а больше тут особо никого и нет, так что можно говорить спокойно.       — Я говорить не буду, — насмешливо ответил ему Кэйа, — говорить будешь ты, я же с тебя показания снимаю, — и добавил мечтательно, — а лучше бы другое что.       У Дилюка не хватило сил возмутиться, он уселся на соседний стул и попытался объяснить, что с него брать, вообще-то нечего.       — Меня даже на винокурне не было, — почему-то звучало так, будто он оправдывается, — я в городе ждал партию. Время идёт, а её всё не привозят. Я пошёл выяснять, пока до винокурни, пока то, пока сё, пока спросил, время уже прошло. А бочки, шесть штук, пропали вместе с телегой и лошадью. Не то, чтобы это прямо трагедия…       — Эрнест сказал, ты был в бешенстве, — заметил Кэйа.       — Разозлился немного, — ответил Дилюк уклончиво и оба умолкли на секунду.       — Короче понятно, ты ничего не видел и поэтому ничего не знаешь, — заключил Альберих, — так и запишем, — ни ручки, ни бумаги у него, конечно же, не было, он просто продолжал сидеть и смотреть на собеседника, — а теперь я должен предложить тебе компенсацию.       Дилюк вопросительно изогнул бровь и даже собрался что-то сказать, но Кэйа его перебил:       — Джинн уже предупредила, что ты откажешься от материальной компенсации, хотя я и так это знаю, так что она сказала предложить тебе моральную.       Дилюк посмотрел ещё более удивлённо. Типа ему… типа компенсацию… да ещё и моральную… а предлагает кто? Кэйа! Очень странно.       — У меня есть пара идей, — продолжил Кэйа, потому что Дилюк молчал, — как оказать тебе эту моральную компенсацию.       — И?       — Говоришь, нет почти никого в доме?       — Ну, и?       — Значит самое время оказать тебе моральную компенсацию.       — Что? Нет! Подожди, — наконец понял Дилюк, куда тот клонит, и добавил шёпотом, — ты совсем ахренел? Почти никого это да, но с десяток людей точно будет, да и вообще…       — А почему бы и нет? Какое им вообще дело до того, чем ты занят.       — Слухи…       Кэйа отмахнулся, встал со стула и решительно пошёл вверх по лестнице. Дилюк посмотрел на него снизу, так и не встав со стула. Кэйа поманил его пальцем, тот фыркнул.       — Ну, так ты идёшь? — звучало скорее как утверждение.       Дилюк отвечать ему не стал, только вздохнул тяжело и поднялся со стула. Кэйа был этим несказанно доволен.       Несмотря на недавнюю мрачность, как только дверь спальни за ними закрылась, Дилюк первым полез целоваться. Резко, быстро, мокро. И руки, руки-руки-руки, просто везде. Адреналин грел и сами они грели друг друга резким желанием, возникшим словно из ниоткуда.       Где-то на первом этаже тарелка, или может быть чашка, разбилась с резким неприятным звуком. Дилюк так и застыл в напряжении — рубашка расстегнута и на одном плече болтается, обувь ещё при входе скинул и волосы растрёпанные, Кэйа только-только резинку с волос ему стянул. Кэйа посмотрел на него внимательно и ни с того ни с сего рассмеялся.       — А ну заткнись, — тут же вышел из ступора Дилюк и злобно прикрыл ему рот руками, — вот теперь уж точно могут услышать.       — Кому какое дело, — пожал плечами Кэйа, аккуратно отодвигая зажавшие рот ладони.       Стало немного неловко. В окно, прикрытое плотной шторой с одной стороны, светило вечернее солнце, укладываясь на пол яркой полосой, Дилюк был растрёпанный, словно встал только что с кровати, а у Кэйи под ключицей начинал темнеть след от только что оставленного засоса.       — Ну так… моральная компенсация? — спросил Альберих.       — Если честно, когда ты только предложил, звучало так возбуждающе, — ответил Дилюк. Они оба смотрели в окно.       — Я буквально думал, что ты меня ударишь.       — Сильные чувства у меня имеют обыкновения смешиваться в одно, — спокойно доложил Дилюк. Они молча дошли до кровати и сели.       — Вот же задница, — поделился Кэйа, — я думал, завалю тебя сейчас сексуально на кровать…       — Ты часто не оправдываешь ожиданий.       — Что?! — возмущение вышло не слишком правдоподобное, скорее уставшее. Они ещё немного посидели молча. Дилюк полностью снял рубашку, а у Кэйи вырез теперь был до самого пупка.       — Ну всё, хватит, раз я пришёл организовать тебе моральную компенсацию, надо её организовать. Давай, Дилюк, снимай это с себя, — Дилюк не пошевелился, — долой трусы — свободу письке.       — О-о-о нет, если ты продолжишь, я отправлю тебя обратно в штаб через окно!       — Освободи своего питона! — продолжил Кэйя, вскакивая с кровати.       — Ты будешь сам объяснять рыцарям, где остались твои штаны!       — Не сиди, Дилюк, займёмся же сладкой любовью.       — Можешь не продолжать, теперь уж я точно не хочу ей заниматься.       — Сотворим существо с восьмью конечностями? Станцуем горизонтальный танец?       Дилюк тоже вскочил с кровати.       — О, я понял, — протянул Кэйа, — ты хочешь, чтобы я ещё вспомнил то самое.       — Заткнись, Кэйа Альберих, — Дилюк начал медленно приближаться, а Кэйа отходить с очень, очень и очень довольной гримасой.       — Станешь птичкой — прилети!       — Кэйа!       — Станешь рыбкой — приплыви!       — Кэйа, мать твою!       — Станешь зверем — прибеги!       — Говорю тебе последний раз!       — Станешь раком — позови!       Кэйа со злорадным смехом рванулся в сторону, когда Дилюк попытался схватить его, запрыгнул на кровать и чуть не запутавшись в одеяле перевернулся на другую сторону, чтобы дразнить Дилюка оттуда.       Дилюк почти рычал. Он не злился всерьёз, хотя что-то похожее на стыд отдавалось в голове.       — Поймай меня, если сможешь, — прошептал Кэйа с улыбкой. Дилюк прыгнул к нему через кровать, но Кэйа снова оказался проворнее, он присел, перекатился под кроватью и вылез с обратной стороны.       — Я поймаю тебя и защекочу насмерть, — грозно сказал Дилюк и для эффекта погрозил пальцем, — посмотрим, как далеко ты убежишь без штанов и в рубашке, расстёгнутой до пупка.       — Зануда, — протянул Кэйа и внезапно, вместо того, чтобы снова отскочить, поддался резкому движению Дилюка и утянул его упасть спиной на кровать. — О нет, ты поймал меня, что же теперь со мной будет?       — Придётся тебе поработать ртом, дорогой братец.       — Ох, и как же именно мне придётся это делать, — промурлыкал Кэйа.       — Проси прощения!       — Что?! Нет!       — Если ты вспомнишь этот ужас ещё хоть раз..!       — Я думал, ты флиртуешь со мной!       — Я собирался кинуть в тебя вазу с комода, было похоже, что я флиртую?!       — Архонты, Дилюк, просто прекрати.       Не будучи в силах более это терпеть, Кэйа избавил Дилюка от возможности вставить хоть слово, поцеловав его. Медленно, очень аккуратно. Заправил прядь волос за ухо, не отрываясь, и мягко провёл по щеке.       — Никогда бы не подумал, что тебя возбуждает, когда я веду себя как придурок.       — Ты всегда ведёшь себя как придурок, Кэйа, — устало выдохнул Дилюк.       — То есть я всегда тебя возбуждаю?       Дилюк надавил ему на плечи, чтобы он сполз ниже:       — Займись, пожалуй, делом, как ты и хотел.       Кэйа усмехнулся, опустился ниже и попытался пристроиться Дилюку между ног. Изножье кровати неприятно давило под коленями, потому что она была явно короче. Кэйа попытался согнуться, потом лечь диагонально, потом вывернулся непонятно как и наконец сел.       — Невозможно, совершенно неудобно. Конечно, это логично, что два взрослых мужика не поместятся на кровать один за одним, но это совершенно неудобно. Сядь лучше.       — Так сядь ты на пол тогда.       — А это идея!       Пока Кэйа сползал и устраивался на полу около кровати, Дилюк смотрел на него сверху вниз и разглагольствовал:       — Читая когда-то эротические романы, я бы в жизни не подумал, что на самом деле всё происходит так нелепо.       — То есть тебе хотелось заниматься сексом по три часа подряд без передышки и в десяти разных позах, причём без смазки? О, и чтобы у меня был член в тридцать сантиметров, который бы отлично в тебя помещался.       — Опять ты переиначиваешь! В романах всегда всё так приятно и интересно описано, очень романтично и… — тут Дилюк прикусил язык, Кэйа мог бы усесться на это и ехать ещё года три, вспоминая при каждом удобном и не очень случае, но однако его заинтересовало не это.       — Подожди-ка, то есть ты читал те романы, которые стояли у отца в шкафу и которые трогать было нельзя, а я узнаю об этом только сейчас?       — Я читал не все и к тому же обсуждать это с тобой тогда казалось мне неприемлемым.       Кэйа чуть не рассмеялся.       — Зато я читал все!       — Врешь!       — Вообще все! Даже ту, где ты забыл закладку. Кто, думаешь, вытащил её оттуда и спрятал от отца?       — Я был уверен, что мне сказочно повезло, что отец не отругал меня!       — Вот видишь, а это был я, хранитель твоих тёмных секретиков, — подмигнул Кэйа и стянул наконец с Дилюка трусы. Тот откинулся на кровать, чтобы ненароком не начать снова разговаривать. Иногда это в Кэйе начинало его страшно бесить, они могли разговаривать часами, но Кэйа всегда выбирал такие отвратительные моменты, чтобы начать приятную беседу.       Кэйа, облизывая головку, думал примерно о том же — что Дилюк всегда прерывает интересный разговор, если есть хоть что-то, что мешает его продолжить. Он провёл языком пару раз, потом рукой, потом взял в рот и слегка опустился. Дилюк прикрыл рот рукой, хотя это было совершенно бесполезно, он и так всегда был очень тихим.       Кэйа всегда деликатен, он умеет доставлять удовольствие не меньше, чем любит его получать, но он часто… меняет правила в процессе игры. Дилюк к этому привык и он не удивляется, когда Кэйа выпускает член изо рта и начинает внимательно смотреть, но всё равно слегка пинает его от обиды.       — Мне пришла в голову мысль.       — Кэйа, я тебя задушу, что угодно, только продолжай.       — Шестьдесят девять.       — Не, — не веря, почти спрашивает Дилюк, — мне уже не двадцать, я так не согнусь, как ты хочешь.       — Во-первых, тебе не так уж больше двадцати, а во-вторых, я так понимаю, ты не против?       — Хватит болтать, — тянет он в ответ, — я просто хочу, чтобы ты продолжил, потому что иначе я…       — То есть это «да»?       — Что угодно!       Кэйа моментально залезает на кровать, меняет положение и нависает сверху.       — Только не забудь, что ты тоже должен что-то делать.       — Я тебя сейчас укушу. А учитывая то, что у меня перед лицом твой член, тебе это очень не понравится.       — Какой ты опасный, Дилюк, меня это так заводит, — злорадно изображает Кэйа и вскидывает брови пару раз. Дилюк на это может только закатить глаза и, не игнорируя то, что перед лицом у него чужая задница, дернуть Кэйю за бёдра ниже и взять в рот.       Кэйа в крайнем восторге, вот она — мокрая фантазия в реальной жизни, претворившаяся влажная мечта. Хотя мечта, конечно, оказывается не так уж идеальна — Дилюк меньше ростом и Кэйе приходится сгибаться, чтобы удобнее было. Рука потом тоже начинает затекать. Сначала та, которой он упирается в матрас, а потом и та, которой он периодически надрачивает. Однако ж Дилюк, кажется, чувствовал себя отлично. Во-первых, он лежал на спине. Ему не нужно было держать равновесие, сгибаться в странной позе. Рука, которой он себе помогал, правда, тоже затекала, но это было почти даже не существенно. Во-вторых, Кэйа всегда был хорош в делании минета. То есть Дилюк не просто находился в лучшей позиции, он находился в выигрышной.       Так что совершенно неудивительно, что как только Кэйа решил разнообразить этот, в целом, не представляющий ничего интересного, одновременный минет тем, что подхватил Дилюка под ягодицы, чтобы член почти полностью оказался в горле, Дилюк не выдержал и кончил. И моментально извинился. Кэйа скривился, потому что сперма, хотя её и пришлось почти всю проглотить, на вкус… ну… так себе.       — Иногда у меня ощущение, что ты специально воздерживаешься, чтобы потом лишить меня удовольствия, — сказал он.       — Очень смешно, — ответил Дилюк и собрался перевернуть Кэйю спиной на матрас.       — Ничего смешного, ты опять кончаешь первый. Где моё романтичное «трахались долго и счастливо и кончили одновременно», Люк?       — Одновременно будет тогда, когда ты перестанешь затягивать всё, что угодно, на полчаса.       — Я не затягиваю, а получаю удовольствие.       — Последний раз, когда ты так говорил, я был в смазке от груди и до колен!       — Но было неплохо, согласись? — и раньше, чем Дилюк успел что-то ответить, добавил, — А теперь закончи. Может… на колени?       — Только потому, что тебе пришлось глотать.       — О да! — довольно шепнул Кэйа и моментально оказался у стены. Дилюк сел на колени перед ним и сразу же взял в рот головку, опускаясь ниже.       Вид сверху был прекрасный, Кэйа убеждался в этом каждый редкий раз, когда Дилюк соглашался сделать минет именно так. Обычно эта позиция почему-то его раздражала и он отказывался наотрез, соглашаясь лишь в редких случаях. Кэйа не жаловался, наслаждаясь моментом, когда он предоставлялся.       Лучше всего было то, что можно зарыться пальцами Дилюку в волосы, всегда удивительно мягкие и приятные, и направлять голову как больше нравится. Аккуратно и плавно или грубо, резко толкаясь вперёд бёдрами.       — А можно на лицо? — прошептал Кэйа, когда понял, что вот-вот и всё.       Дилюк, не отрываясь, качнул головой, разрешая. Он последний раз взял как можно больше, почти до самого основания, и медленно вытащил изо рта, надавив чуть сильнее губами.       Кэйа моментально воплотил вторую за сегодня "реальную фантазию" и пребывал от этого в таком счастии, что довольно пялясь на Дилюка внизу, не сразу услышал, как тот его позвал.       — Всё? Совсем из реальности выпал? Как тебе мало надо для счастья.       — Красиво, — Кэйа тут же подорвался с места, — я сейчас салфетки возьму, вытру тебя и зацелую насмерть.       — Фетишист хиличурлов…       — Ну серьезно, у тебя кожа бледная и волосы такого цвета, что когда всё лицо в моей конче…       — Когда ты так выражаешься, — перебил Дилюк, — я начинаю жалеть, что выбрал тебя.       — О нет, ты никогда об этом не жалел, — неожиданно серьезно сказал Кэйа.       И он был, конечно, совершенно прав.       Через полчаса они тихонько спустились вниз, провалявшись в обнимку на кровати лишних двадцать минут, что уже могло вызвать подозрения. По лестнице им на встречу поднималась Аделинда.       — Мастер Дилюк, только что ушёл один из рыцарей, приходивший по поводу бочек. Телегу нашли и вернули. Он хотел дождаться вас, но я сказала… — она помедлила, — что вы с капитаном кавалерии… как раз решаете вопрос получения компенсации.       Дилюку показалось, что он весь сначала позеленел, а потом побелел. По крайней мере чувствовалось это именно так. Он десять раз поблагодарил архонтов, что засос на шее Кэйи скрыт мехом, иначе он предпочёл бы сразу провалиться в Разлом.       — Да, мы как раз решили, что если бочки найдутся за неделю, — тут же начал совершенно спокойный Кэйа, нацепив эту свою «я-очень-любезен-и-обходителен» улыбку, — то так и быть компенсации не будет. Размер материальной компенсации регламентированно не очень велик, но компенсация всё равно полагается и я уговаривал мастера Дилюка согласиться на неё. А теперь пропажа найдена.       Аделинда понимающе кивнула и они втроём спустились вниз.       Уходя, Кэйа внимательно посмотрел на Дилюка и в последний раз спросил:       — Но, может быть, нам стоит поговорить об этом ещё раз? По плану остался ещё один мелкий бумажный пункт, но мне не хотелось бы его упускать.       Как только Аделинда отошла дальше, Кэйа подмигнул, перемахнул через изгородь и скрылся в винограднике, как он когда-то делал раньше. Дилюк молча посмотрел ему вслед и вернулся в дом, улыбаясь самому себе.