Senza motivo
30 июня 2022 г., 02:08
— Билли! – парень дерёт горло одним и тем же кричанием чужого имени, в жалостливых надеждах, заключающихся в химере наконец увидеть то самое, до кошмара знакомое обличие, которое само и губит собственное сердце Харрингтона да и само его тело, обращая на смерть, шанс которой крайне высок в положении, котором находился тот на данный момент.
Он держит в руке тяжёлую биту, сохранённую еще с прошлых моментов, вновь владеть ею спустя долгого времени не могло не отпустить мгновенную волну воспоминаний на парня, он заново преисполнил свою и так забитую всякими путаницами и скептическими теориями о последствиях, голову грёзами о собственных, прошедших глупостях и на него нахлынул ещё и в прибавку стыд, но он пытался отбросить его с такой же скоростью, с которой все его мысли наполняли суждения. От такого давления на собственное сознание он почувстовал, как кровь в его висках разгонялась быстрее от прикосновений подушечек пальцев, дабы избавиться от головных болей, они буквально могли погубить его на смерть и без того, как же сильно звенело всё в ушах, но он всё ещё слепо сохранял веру в долгожданное дознание Харгроува. Из-за плачевного физического состояния его колени подкашивались, в глазах темнело, это для него ощущалась как дряблая сонность, но почему-то, она была приятная. Ему даже начинало мерещиться всякое, а от части и лицо Билли, к которому Стив так сильно пытался притянуться, неосознанно открывая руки для объятий со словами, которые входили в его планы всё время: — "Я наконец нашёл тебя. Ты такой ублюдок. Уб-лю-док". Он и вправду словно погружался в сон, сладостный, влекущий, в котором бы он представлял сильные, чужие руки, крепко сжимающие собственные, царапащие запястья, не желая ни в какую отпускать его. Да, и правда, Харрингтон бы готов прямо сейчас упасть на землю, подскользнувшись на щупальцах, возлагающихся на ней, которые бы издали противный, скользкий звук, а позже бы захватили в мучительное владычество, но Стив был не из тех, кто легко и быстро сдаётся, всё же, он сравнивал своё нынешнее здравие с тем, которые переживал несколько раз раннее и не хотел казаться для самого себя слабаком, тем более тогда, когда дал твёрдое обещание, что отыщет любыми средствами этого грёбанного Билли "ублюдка" Харгроува, в тот же миг он "воскрес" и вынудил себя продолжать держать путь вперёд в порождающий мрак, украшенный отблеском кровавой молнии, несущейся с одного угла в другой из которого в ту же секунду послышался точный, громкий шаг, который раздавался стуком от низких каблуков обуви. Стив встал в стойку, оглядываясь по сторонам, он крепко сжимал биту в обеих руках, готовый в любой момент замахнуться и одарить любую нечисть громовым ударом. Из мглы постепенно складывался силуэт медленного идущего мужчины, широко, ювелирно шагающего, казалось, он приближался прямо к парню, сзади его спины распологались длинные кудри, непонятно какого цвета, их оттенок был темным, истинный скрывался в сумраке места. Сомнений нет, это Харгроув. Но почему брюнетом так быстро завладел невразумительный страх, который заглушал даже томительное чувство радости и облегчённого выдоха? Он несколько раз пересмотрел свои представления, пытаясь убедиться уж точно, что это не очередная иллюзия и что это взаправду. Всё таки, второе осознание к нему приходило недолго, понимание собственного страха, это было довольно глупо и очевидно, ведь владыкой Билли был Истязатель Разума, который принес его сознание в свою жертву, от чего теперь Харгроув обречён на вечные муки и страдания, как физические, так и моральные. Не много времени прошло, как рыжеволосый оказался прямо напротив Стива. Он выглядел очень непохоже на прежнего себя, а во первых – весьма пугающе и одновременно этот испуг заставлял чувстовать очередную жалость над его убогим рассудком, поглощенным монстром. Рельеф, на строгом теле, бицепсе был покрыт черными, гадкими нитями. На щеке Билли, чуть ниже глаза укладывался шрам. На него упала хрустальная, чистая слеза с век парня и в миг намочила ещё не затянущийся рубец. Харрингтон был молчалив, виной этому был его ступор и незнание как поступить в положении, предстающим прямо сейчас. Он хотел утопиться в глазах Билли, подобных океану, которые сейчас на мокром месте, да и скорее всего, всё время были таковыми от ситуаций, в которой беспросветно был осужден на гибель парень. Внезапно, на плечи шатена легли сильные руки рыжеволосого, грубо толкнувшие его, от чего тот чуть пошатнулся назад, а его зрачки уменьшились ещё больше. Он чувстовал, как сильно тряслись ладони Харгроува, они дрожали прямо в такт с коленями Стива и с самим его сердцем, которое готово было выпрыгнуть наружу по нескольким причинам сразу. Кучерявый раздражённо фыркнул и сам не понял, от чего возникло то самое негодование, от единоличных действих рук, либо от пребывания Стива здесь и сейчас. Его брови встретились друг с другом у переносицы, делая выражение лица еще более разъяренным и взволнованным. Внезапный, раскатистый крик Харгроува, тон которого был до жути грубым, но одновременно и переживающим и тем не менее ярость побеждала в его голосе, заглушив на секунду слух Харрингтона, от чего тот зажмурился.
— Чем ты всегда думаешь, сука?! – схватил за шиворот шатена, вульгарно бросив его спиной на землю. Он поставил ногу на торс Стива, упорно надавливая обувью на его грудь всё больше и больше, нескрытым, выталкивающимся желанием навредить юноше, как только возможно в его силах.
Брюнет закашлялся от сильного нажима. Боль возрастала с каждой секундой, что могло просто разнести в щепки его благоденствие, которого и в помине не было с того момента.
— Какого чёрта ты припёрся сюда?! – острые нотки в его голосе усиливаются, придавая больше опасения Стиву и желание броситься в бега, если бы он только мог. Пронзительные крики кудрявого пугали больше и больше. Его обличие по этой вине становилось и вправду в разы устрашающее.
— Отвечай, ублюдок! – он грубо пнул Харрингтона, на этот раз уже ногой, брюнет еле-еле откашлялся, хриплым голосом отвечая:
— Если бы ты только дал мне возможность говорить... – он вновь кашлянул и попытался привстать с земли, тяжело дыша и стараясь руками ухватиться за что-нибудь, но понимая, что ладонь, Харгров, ему точно не подаст.
Спустя несколько нелепых попыток он всё таки встал, болезненно и противно хромая, кое-как парень держался на ногах, надеясь, что его не пнут снова.
— Если ты не ответишь на мой вопрос сейчас, мне придётся тебя убить.
Возможно, это была лишь словесная угроза, что и в характере Билли, но страх она вселяла всё равно.
— Я хотел вытащить тебя из этого ада и спасти.
Стив даже сам для себя звучал максимально глупо. На глазах обоих мужчин выступали слёзы, но вдвоём они синхронно их подтирали, не давая волю эмоциям, хотя Харрингтон прямо сейчас в душе кричал во всё горло. Они стояли друг напротив друга, взаимно пронзая взглядами. Билли опять фыркнул, оскалив зубы и издав противный скрежет. Стиву было жаль его. Он был единственный, кто испытывал сочувствие к Харгрову, который в чужих глазах являлся врагом и самой настоящей блядиной. Он различал эмоции в его глазах, как никто иной и прямо сейчас знал, что рыжеволосый мучительно бился в попытках игнорировать и вырваться из господства Истязателя Разума, но монстр был сильнее в разы, пожирая его сознание больше.
Что-то было сексуальное и влекущее в текущей физиономии Билли для Стива, не смотря на то, что он всегда считал его соблазнительным до мурашек по коже, но это каждый раз вгоняло его в не желающий принимать правду, хохот. Харрингтон бы украл фотоаппарат у Джонатана, дабы следить за этим прекрасным телом, запечатляя каждое его движение, по истине являющееся для него восхищающим и распаляющим. Он бы любовался ночами сепиями с участием Харгрова.
— Сейчас ты сам погряз в аду. Рад? Ты, блять, рад? – он приближался к нему медленным, широким шагом, сжимая ладони в кулаки, которые чесались, сдерживаясь, что-бы не врезать парню. Стив также потихоньку пятился назад, расплываясь в нервной улыбке, которая была у него защитной реакцией.
— Главное, что вместе с тобой? Ха-ха. Его завел в тупик его резкий, но довольно тихий смешок после произношения неудачной и скорее, неуместной "шутки", которая ввела выражение лица Билли в хмурое, ещё более грозное.
Рыжий повернул голову слегка в сторону, что подобно тем самым стервозным антагонистам. Это смотрелось не менее сексуально и опять застыло картиной в голове брюнета, который пытался отгонять эти мысли.
— Шутишь шутки, Харрингтон?
Стив бы молился, что-бы вернуть прошлую их встречу, альтернативную этой. Он бы продал душу за то, что бы опять услышать это сладостное: — "Мне снится, или это ты, Харрингтон?" вместо того, что услышал прямо сейчас. Шатен просто опустил голову вниз, будто беспомощный котёнок, которым и являлся в текущей ситуации. Он смотрел на туфли друг друга, или же притворялся, что что-то там "любопытно" рассматривает. Харрингтон резко ахнул в темп с прикосновением большого пальца Билли к его подбородку, который поднялся по велению обладателя прекрасной ладони. Он заставил их взгляды столкнуться опять, только уже намного ближе. Стив мог тесно наблюдать прекрасные, мокрые, чуть припухлые от слёз, глаза. Парень тяжело сглотнул слюну, застрявшую в горле комом и даже не моргая, рассматривал чужие, такие прелестные очи, который раз утопая в них. Харгров понимал, что от влюбленного по смущение до корней волос Стива не добьешься ни слова, он продолжал сам "диалог".
— И что же ты будешь делать сейчас, "спаситель"? – с дразнящей насмешкой спросил он.
Стив оказался не хуже в комических фразах, которые не заглушали боязнь и мрак этого места, а только прибавляли неловкости и по этой вине еще и большего волнения.
— Спасать.
За это он заработал звонкую пощёчину, оставишвую красный след от ладони, проучивший его как требуется. Он автоматически повернул голову вправо, глядя уже не на обожаемые глаза, а на землю, противно покрытую скользкими щупальцами. Боль от хлопка проходилась горячим жжением по щеке. Билли после содеянного лишь наблюдал за грядущими действиями парня, выглядело это так, будто он "дрессировал" его. Стив медленно поворачивал голову в обратное положение. Лицо кудрявого выглядело уже более хладнокровно, чем возмущённо и яростно, как было ранее. Брюнет осмотрел его с ног до головы с жалостным, опечаленным взглядом, которое почему-то приходилось ударом по сердцу Билли, который раздразил его больше. Харрингтону, на деле, приходилось самому не лучше рыжеволосого. Он мучался тоже. И от любых болей в сердце и от физиономии Харгрова, которая предстала перед ним. Он скучал по прежнему "ублюдку" Билли, по другим его острым словам, принадлежащим для Стива. Шатен и вправду втянул себя в неприятности. Представляя в голове то, как сейчас бы его искал Хендерсон, Робин, Нэнси, его сердце сжималось больше. Все они бы покрыли его трехэтажным матом, если бы знали о том, на что он пошёл. Вспоминая Робин, его лучшую подругу, некогда возлюбленную, которая также благополучно отшила его, но вскоре это обратилось лишь прошедшим эпизодом в его романтической жизни, которое он скрывал шутками, Харрингтон задумался о её гомосексуальности, точнее, о том, как она осознала это и через что проходила. Стиву стало еще больше не по себе об аспекте, кем бы он стал, если бы был таким же, а какова бы была реакция окружающих. Он не понимал, что сам и тоже гомосексуален. Это было нежелание принимать, а скорее, пока что еще даже и не осознание. Он считал свое влечение к Билли и считание его сексуальным лишь какой-то иллюзией, внезапно, но частично возникающей. Но тогда, почему он сейчас стоит здесь, напротив прежде заклятого врага, являющимся ещё и в коей-то части "возлюбленным"? Для него это всё было так запутанно, что он даже отказывался задумываться об этом, да и сейчас было не время, когда застрял в таком положении. Нужно было думать, а во первых, что привычно для Стива – действовать. Он жил по принципу: Сначала действовать – а потом думать. Так он чаще всего попадал в полную задницу, но по другому же он не мог и не умел.
— Билли, доверься мне. Ты должен выбраться отсюда вместе со мной. Мы изгоним из тебя эту нечисть, ты опять начнешь жить той жизнью, которой жил раньше, всё будет мирно и радужно, это же звучит отлично! – он бормотал какой-то бред, который выглядел и звучал ещё более по идиотски в глазах Билли. На самом деле, всё было бы вовсе не столько замечательно, как Стив это изобразил.
Харгров сначала ядовито усмехнулся, не опуская напористого взгляда с парня, который в свое время молол какую-то дебильную речь, а затем его легкие смешки превратились в оглушительный, раскатистый хохот, он запрокинул голову назад, прикрывая глаза ладонью, смеясь, будто в последний раз. Стив в мыслях подумал: "Неужели всё настолько тупо прозвучало?" и он оказался прав. Всё было именно настолько тупо, от чего брюнет глубоко, отчаянно вздохнул, сложив руки на груди, ожидая, когда Билли успокоится, но он смеялся долго, потирая пальцами глаза. Но даже тон в его смехе звучал также ванильно и приятно, не смотря на то, что только для Стива он казался таким. На самом деле он звучал сардонически и с болезненной ноткой в вздохах, произведенных во время некоторых пауз среди хохота. Чуть затихнув, он опустил руку с лица, открыв Харрингтону возможность вновь посмотреть на прекрасное обличие, которое после его раскрытия выглядело максимально горестно и сокрушенно. Его выражение и чувства были подобны тем, которые он ощущал во время собственного закрытия в бане, наполненной мучительным жаром, раскрывающим мощь Истязателя Разума, который являлся властелином над бессчастным телом кудрявого. Его колени заметно тряслись, пытаясь опуститься на землю, Стив не на шутку испугался, рефлексивно отстранившись назад, с обеспокоенным взглядом. Смехи Билли непомерно обратились в жалостные всхлипы, наполненные мольбами о помощи.
— Прошу, оставь меня здесь. Возвращайся обратно, не вспоминай меня никогда, блять, никогда. Вычеркни меня из своей жизни. Я испорчу тебе её, если вмешаюсь в неё. – всё его тело жутко дёргалось, холод проходился по обоим затылкам, его голос робил и дрожал, он делал паузы, дабы глотнуть ком в горле и дрожаще вздохнуть.
— Мне не нужно ваше блядское, никуда не годное то, что вы называете "помощью", мне не нужна твоя тупая физиономия, ты меня понял?! – его эмоции быстро менялись из-за его волнения и страдания. Он вновь сорвался на Харрингтона, который в свою очередь был напуган до мурашек и подрагивал.
Стив растерялся до максимальной степени. Его совесть и сердце бы не позволило ни в коем случае бросить Билли в мучениях здесь. Ему было больно выслушивать каждое его слово, видеть каждую его слезу и дрожание в его голосе. Его дурацкое добродушие и риск вгонят в его неприятности, которые он сам и осознавал. Но, скорее, это было не добродушие, как во все прошлые разы с другими людьми. Это была "любовь"?
