под красным светом

      Комнату заполняют звуки приглушённых вздохов и поцелуев, а красные лучи света, что исходили от недавно купленных светодиодов, освещали двух парней, что тонули в изучении тел друг друга.       Феликс с мычанием откинул голову назад, обнажив шею, и проскользнул рукой под чужую футболку, бесстыдно изучая торс того, кто без остановки оставлял свои метки на белоснежной шее.       — Только аккуратнее, пожалуйста.. Что я Джисону скажу? – прошелестел Ли, заглядывая в томные карие глаза.       — Я тебе дам свой свитер, ничего страшного. Дай мне почувствовать тебя на вкус, Ликси, прошу. Я слишком долго этого ждал. – Хёнджин прошёлся ладонью по веснушкам любимого и, приблизившись, провёл по ним языком, совсем немного улыбаясь краешком губ.       — Я… Хорошо. Я разрешаю.       Ёнбок, не медля, стягивает с себя лёгкую рубашку, которая точно была не его размера, и остаётся полностью голышом, от чего краснеет ещё сильнее. Чёртова неловкость.       — Солнышко, я тебе завяжу глаза, ладно? Это ведь не первый раз и.. Я думаю, что на этот раз ты должен полагаться на то, что чувствует твоё тело, а не на то, что ты видишь. – Хёнджин, оглядевшись по сторонам, берёт с тумбочки свой летний шарф (чтобы скрывать засосы, конечно) и приятная ткань неспешно накрывает глаза Феликса, лишая того возможности лицезреть происходящее, — Так ты ощутишь мой жар внутри контрастнее, понял?       Ли, задрожав от предвкушения, лишь молча кивнул и поджал губы в тонкую ниточку, требовательно потеревшись о чужое бедро. На это действие Хван, ухмыльнувшись, приподнимается с места, поспешно снимает с себя вещи и хищным взглядом разглядывает веснушчатого.       А у того вовсю пылали и щёки, и уши: так ему было непривычно и так хотелось того, чтобы всё поскорее продолжилось.       Он вдруг отчаянно заскулил, когда время без любимого затянулось, и стал слепо шарить руками по пространству, вследствие чего требовательно схватился за тонкое запястье своего парня и без вопросов притянул его к себе.       — Ну же… Пожалуйста, Джинни. – Ликс выдыхает эти слова куда-то в зону шеи Хёнджина, а затем, самостоятельно взявшись за ситуацию, с улыбкой находит пальцами чужую горячую плоть.       Он медленно проводит по ней рукой и размазывает предэякулят по твёрдому члену, чем вызывает у старшего неожиданный вздох. Феликс обожал дразниться.       — Ты… Ты уже растянул себя, да? – Хван и так об этом знает, но ему был необходим точный ответ, чтобы удостовериться в своих дальнейших действиях.       — Да, Джинни. Так хотел, что до того, как ты пришёл ко мне, я сделал это сам. А теперь, прошу тебя… Без презерватива и прочего…       Феликс, кусая нижнюю губу, пристраивает член к проходу и через несколько секунд с глухим стоном принимает в себя размеры Хёнджина, откинув голову назад. Он резко выгибается в спине, словно кот, и сжимает постель до побеления в костяшках, чуть ли не задыхаясь в ощущениях. Ноги незамедлительно обхватывают спину старшего и Ли притягивает его ещё ближе к себе, позволяя увеличить темп и давая за это срывающиеся с губ стоны.       — Боже, Хёнджин-а~а… Пожалуйста, да… Продолжай, я прошу тебя, сильнее…       Веснушчатый, извиваясь под крепким телом, закатывает глаза под повязкой и с характерным звуком двигается навстречу. У него будто воздух из лёгких вышибают, когда он чувствует, как Хван несколько раз подряд задевает простату внутри, тем самым незамедлительно вызывая взвизг удовольствия, который закончился дрожащими «Да, да, п-пожалуйста» и «Джинни, я близко, я о-очень близко…»       — Давай вместе… Хорошо, солнышко? – Хёнджин, не переставая двигаться, гладит Ликса по щеке и целует его в уголок губ, получая на вопрос молчаливый кивок.       Они оба ускоряют темп, заполняя комнату громкими звуками бьющихся о друг друга тел и прерывистыми вздохами. Феликс уже совсем позабыл о наличии повязки на глазах, царапая спину Хвана, а тот, выцеловывая белоснежную кожу, в придыхании делает последние толчки и резко прижимается к веснушчатому, надавливая на его простату. С уст парней одновременно вырываются протяжные стоны и Ли, роняя слёзы, кончает на свой живот, параллельно чувствуя горячую сперму внутри себя. У него едва хватало сил, чтобы связать несколько слов, а на приход в себя понадобилось более пяти минут.

***

      — Чёрт, это… Это было восхитительно! Спасибо за то, что завязал мне глаза, так ощущения действительно усиливаются.. – Ликс, приобнимая своего парня, пальцем вырисовывает на его груди узоры и улыбается, чувствуя, как глаза начинают слипаться от усталости.       Заботливый Хёнджин, естественно, замечает это.       — Поспи полчаса, а затем мы пойдём в душ. Ты не должен оставаться с… Ну, ты понял меня, наверное. – Хван, явно смутившись от неловкости ситуации, вдруг виновато улыбается, — Прости, я должен был попросить сначала разрешения, да?       — Нет, милый, мне понравилось и я вовсе не был против… – в полудрёме отзывается Ли, прижимаясь ближе к тёплому телу.       Джинни выдыхает с облегчением. Он, наконец расслабившись, прикрывает веки и оставляет невесомый поцелуй на красном лбу. Спящий и усталый Феликс – это то, ради чего он готов жить.       — Я люблю тебя.       — И я тебя, мой сахарный мальчик. – шепчет Феликс и проваливается в глубокий сон, где ему снятся пушистые Хёнджины.