Светит незнакомая звезда

В ту осень, первого сентября, мне исполнилось шестнадцать. День начался с раннего подъёма и поездки с мамой на цветочный рынок за белыми розами для классухи. Я никого не пригласила на свой день рождения ибо друзей у меня не было, было лишь много лицемерных знакомых, слишком ненавидящих и презирающих меня, дабы с искренней улыбкой дарить мне подарки и радоваться моему празднику, меня даже почти никто не поздравил. В класс я пришла не первая, как обычно бывало. За партой у окна сидели двое новеньких парней, сдружившихся на вступительных экзаменах. - Блять, привет, новые лохи. - Сказала я пренебрежительно, желая показать, кто тут староста. Мальчики посмотрели на меня как на врага народа. Один с откровенной ненавистью и неприязнью, которую мы сохраним по отношению друг к другу до самого выпускного, а второй с недоверчивой робостью. Честно признаюсь, этот второй задел меня с первых секунд, наш первый зрительный контакт я помню до сих пор, спустя десять лет это воспоминание вызывает у меня необоснованный прилив нежности и ностальгии сдавливающей грудь.  Школьный кабинет залитый солнцем, я в чёрной юбке с растрёпанными русыми волосами и он в хипстерской клетчатой рубашке и модных скейтерских кроссовках. Помню, я весь день не сводила с него глаз. Не то, чтобы он был необычайно красив, каштановые волосы, стандартная мальчишеская причёска тех времён, невысокий, худой, тонкие губы и резкие скулы, изящный нос и абсолютно невыразительные серые глаза - отзывчивые, но не добрые, мягкие, но не нежные. В тот день мы поспорили с подругой, что я влюблю его в себя до беспамятства за два месяца, на самом деле это было обещание самой себе, я влюбилась в него сразу, моментально, единственная любовь с первого взгляда в моей жизни. Он должен быть только мой, я уже тогда подозревала, что сломаю ему сердце, начисто лишив парня возможности любить. Я уже тогда подозревала, что буду искать его глазами в толпе всю оставшуюся жизнь и так и не найду. Наши два последних разговора произошли уже после выпуска из школы. Он поступил в фарм-академию, а я в мед-институт.  Я ни с того ни с сего решила встретить его после пар, к тому моменту мы не общались уже месяца два. - Ты что здесь делаешь? - Спросил он нервничая и поправляя назад свои волшебно пахнущие волосы. - Покурим? - Ответила я, зная, что пламя нашего общения давно сгорело до тла, а сейчас я лишь безуспешно чиркаю кремнием над промокшей соломой. В тот вечер мы набухались у него дома и впервые занялись сексом, я была его первой, он давно этого хотел. Я думала, что лишь так можно было возродить наш огонь, но я лишь вылила на скудно догорающий уголёк ведро воды. После секса я чувствовала опустошение и печаль, ничего не изменилось в лучшую сторону, он всё так же разочарован во мне, я всё такая же ничтожная, грубая, грязная. Последний же наш разговор заканчивался так: - Знаешь, когда-нибудь, если я не найду кого получше, я вернусь к тебе и мы поженимся, лады? - Произнеся эти вульгарно романтичные слова, я развернулась и ушла на фоне летнего заката в метро. Он промолчал, но я знала наверняка, что он думает: "Ты пиздишь, ты постоянно пиздишь". И он был прав, я не нашла никого получше, и никогда не найду, я уже тогда это знала, что он станет моим альфой и омегой, что я буду спустя десять лет и, уверена, и двадцать и тридцать лет подряд, вспоминать его каждый божий день, но так и не напишу. Но тогда, в десятом классе всё только начиналось, это был первый день из трёх лет нашего непосредственного общения. Эти три года хранят самые тёплые моменты моей жизни, шестнадцать, семнадцать и восемнадцать лет. Не знаю наверняка, влюбился ли он в меня так же быстро как я в него, он говорил, что да. Что увидев меня, высокую, злую и агрессивную понял, что пропал, говорил, что с самого начала знал, что я разобью его сердце. К моменту нашего знакомства я состояла в довольно длительных отношениях с мальчиком из параллели, которого я ложно считала своей первой любовью. Мы с ним безостановочно ебались, пили пиво, ели домашнюю шаурму и наггетсы смотря только вышедший первый сезон Игры Престолов у него дома, пока мама была на работе. Моя ложная первая любовь и истинная первая любовь даже неплохо сдружились, я их познакомила. Казалось моя ложная любовь всё понимает, знает, что я запала на другого, но он был слишком толерантным, чтобы кричать на меня, бить и ревновать, хороший парень, надеюсь у него всё в жизни всё тип-топ, точнее я в этом уверенна, он женат уже.. Одно из самых сладких воспоминаний моей жизни началось с момента когда в класс зашел преподаватель истории, высокий молодой мужчина, о котором я в те годы грезила в своих влажных фантазиях, и сказал, мол собираем группу в пеший осенний поход. Я нервно взглянула на Никиту, он нервно взглянул на меня. Как сейчас помню тот день, моя рука лежит у него на бедре, он уже на второй день учёбы пересел ко мне на последнюю парту, чётко понимая, что общение со мной, эксцентричным аутсайдером,  чревато недолюбливанием и подозрительным отношением других одноклассников. Ему было всё равно, ему нравилась моя эмоциональная чудаковатость, ему нравились мои русые волосы, которые я после окончания школы перекрасила в иссия-чёрный, дабы забыть себя, которая по настоящему когда-то любила и была любима, я пренебрегала этими тяжелыми чувствами, ох, какой бы прекрасной мы были парой, но мы ей никогда не были. Сейчас я часто пью в одиночестве и чрезмерно часто смотря в стакан с вином вспоминаю те золотые деньки осеннего похода. На одной из первых стоянок, на опушке меж деревьев янтарного клёна, коричневого дуба и печально склонившейся ивы стояло две палатки. Палаток было куда больше, но я помню лишь две, мою и его. Смеркалось. У костра учитель истории играл что-то из Сплина, а я налакавшись палёной водки переползала к Никите в палатку. Тогда и состоялся наш первый поцелуй.  В палатке он был не один, моя лучшая подруга, наверно, единственный человек не желавший мне, в те далёкие годы, зла, и которую я впоследствии тоже разочаровала своим эгоизмом, болтала с ним о чём-то несущественном. Мы посидели втроём, покурили, наполняя палатку едким табачным дымом, я сделала недвусмысленный жест, желая, чтобы она поскорее ушла из нашего пространства наполненного желанием сблизиться. Мы наконец остались одни. Он в первое же мгновение прильнул с такой яростью, абсолютно не свойственной его трепетной и застенчивой натуре, что я неосознанно попятилась назад. Это не было лучшим поцелуем в моей жизни, но это было абсолютно точно, моим самым явным слиянием с другим человеком, мы не были созданы друг для друга, напротив, я обжигала его своим огнём, а он тушил меня своим льдом, и в месте нашего соприкосновения образовывалось незыблемое ничего, пустота которую не заполнить никем и ничем. На следующее утро я была настолько повержена в ступор от захватывающих меня чувств: отвращение, брезгливость, я впервые почувствовала как пахнут его подмышки не намазанные дезодорантом, желание раздеть его догола и рассматривать бесконечно его незаурядный маленький член, желание подарить ему ещё пару минут дикого счастья. Короче, я его дико игнорила. Он был очень раздосадован моим поведением, в то утро я выиграла спор, который буквально месяц назад затевала с подругой. Позже, уже на выпускном, когда он, проигнорировав меня, встал в пару на вальс с другой девочкой, он говорил, что я причинила ему невыносимую боль в то утро, что я растоптала его мечты о первой, школьной любви, раскромсала его сердце на мелкие кусочки, розовая пора его школьной жизни оказалась сплошным обманом.. Ещё бы, я, эгоистичная грубая мразь, открыла широкой общественности нашу с Леркой шутку, гордо заявила вечером у костра, что это был всего лишь глупый спор с соседкой по парте, а Никита - лох, клюнувший на удочку беспощадной стервы. Все в классе знали, что он в меня втрескался. Все начали презирать меня ещё больше за это уничижающее гордость мальчика, признание, особенно сильно меня начал презирать его лучший друг, тот парень, с которым они сидели вместе на первое сентября. "Ебанутая, конченная, припезднутая дура!!" - говорил он ему про меня, но дело уже было сделано, сердцу не прикажешь, даже разбитому, и мы намертво присосались друг к другу на ближайшие три года. Я его унижала, публично, говоря всем что у него кривой маленький член, хотя я даже не видела его на тот момент., он покупал мне пирожки с капустой и батончики твикс. Несмотря на своё странное, с какой стороны не взглянуть, поведение, я звонила ему в скайпе каждый день, вечером мы играли в различные мультиплеерные игры болтая до поздней ночи, а затем, утром, я вставала ни свет ни заря, проезжала 7 лишних станций метро дабы покурить с ним под его подъездом и пойти в школу вместе. Ревновала его ко всем и вся. На новый год я поехала в гости, к нему, в его родное село, где жили его бабушка и дедушка, и на его глазах  занялась сексом с его другом детства, у этого друга член был как банка рево, никогда не забуду этого кайфа. Честно говоря в подростковом возрасте я была дико озабоченной, сосала у всего, что движется, трахалась со всеми без разбору, со всеми, но не с ним, он был мои парадоксом. Как парень может быть настолько дорог мне, я просыпаясь думала о нём и засыпала думая о нем, но не быть объектом сексуального вожделения? Я шла у этого парадокса на поводу, до последнего не подпуская его к своему телу. Зимой школьные будни тянулись особенно заунывно, мы вдвоём часто приходили в класс раньше всех и сидели в тишине пустого помещения впитывая каждое мгновение проведённое друг с другом. Мы были абсолютно неразлучны. Я радовалась, каждый день видя его, а он каждый день, как в ту нашу первую встречу, смотрел на меня ласково и заинтересовано, с восхищением. На переменах мы часто болтали о совместном будущем, о том как он будет жарить мне сырники по утрам и о том, как я буду встречать его вечером после работы в нашей небольшой квартирке в новостройке. Помимо общего будущего мы часто обсуждали и настоящие. Тем для разговора была уйма, нам нравилась одинаковая музыка, одинаковые фильмы, одинаковые компьютерные игры, может, я намеренно в чём-то подражала ему, а он в чём то подражал мне, но это выглядело так органично и естественно, что казалось, подобный симбиоз характеров и увлечений может просуществовать целую вечность. Как оказалось, именно мои увлечения, которые он не сумел перенять, в конечном итоге, спровоцировали литосферный разрыв, между нами пролегла огромная, падающая в бездну, пропасть, которую даже, сейчас, спустя десять лет никто из нас не сумеет залатать или хотя-бы пересечь.. В ту зиму я часто заглядывала к нему после уроков и варварски разграбляла холодильник, он никогда не жалел для меня еду. Сейчас я почти каждый выходные готовлю фаршированные перцы в томатной подливе - коронное блюдо его матери, ныне - моё коронное блюдо. С каждым годом я становилась всё злее, и сучество во мне росло как агрессивная чёрная плесень на стенах влажного и затхлого подвала. Я открыто выражала презрение к другим и превозносила собственную значимость. Все воспринимали это как разросшееся ЧСВ, но на самом деле это была лишь чрезмерная ирония и моё ЧСВ с каждым годом становилось всё ниже и ниже плинтус. Разговоры между мной и ним становились всё более взрослыми, мы больше не обсуждали ММОРПГ и аниме, и даже перестали строить воздушные замки нашего будущего. Весной, когда мы заканчивали школу, мы пошли в наш последний совместный школьный поход. Этот поход был самым печальным из всех. Я знала, что это не только последний поход с ним, а и последний поход вообще, вместе с костром догорали лучшие годы моей жизни, самые яркие и красочные, самые сочные и мимолётные. Эти угольки воспоминаний я тогда захватила с собой и теперь проношу через всю жизнь, надеясь, что они не погаснут и будут греть меня ещё долгие годы. Мы в ту весну очень много обнимались и молчали, тосковали по прошлому, страшились будущего, ещё не было поводов расставаться навсегда, мы всего лишь собирались  учться в разных универах в одном городе, могли и дальше хоть каждый день после пар видится, но мы уже тогда чувствовали, что близиться конец нашего отроческого рая.  Я поступила в универ и меня захлестнула бурная студенческая жизнь, помимо подготовки к сдаче курсачей по анатомии и бессонных ночей за толстым медицинским атласом в мою жизнь ворвались тусовки, вписки и ещё больше крепко стоящих членов. Несмотря на всё это, мы всё ещё тесно держали контакт, часто болтали по скайпу и встречаясь на выходных пили пиво на лавочке в парке и ели пиццу в кафешке с живописным видом на озеро. Он меня часто приглашал на вписки к своим новым университетским друзьям, которые, как и прежние его друзья, меня недолюбливали. В него влюбилась девочка из его группы, но несмотря на её красоту, превосходящую мою, ему на неё было плевать, так он мне говорил, а потом я узнала, что он с ней переспал. Нам стали казаться страхи о расставании смешными и инфантильными. Всё у нас было хорошо. Я закончила первый курс на одни пятёрки, преподаватели меня очень любили, да и группа в которой я училась, казалось, подстроились под моё экстраординарное поведение, группа мне попалась действительно хорошая, я не была козлом отпущения.  Меня даже пригласили в начале лета на день рождения однокурсника. С того дня всё и началось. Мальчик снял квартиру на окраине города для жесткого бухича. Я помню как выравнивала волосы плойкой в вечер перед тусовкой, красила ресницы и рисовала стрелки. За окном разгорался бордовый закат, шелестели листья деревьев, дул приятный тёплый ветерок, жизнь была лучшей, прекрасной. У меня уже были планы и цели на жизнь, и я шла к их исполнению. Я хотела стать онкологом и расстраивать пациентов дурными диагнозами. Вписка была самой обычной, я часто тусовалась в новых компаниях  и быстро заводила мимолётные знакомства. В ту ночь я познакомилась с другом моего одногруппника, мы флиртовали, болтали и целовались. На следующий день он пригласил меня погулять с ним на районе. Не помню абсолютно хронологию того лета. Мы сначала потрахались, а потом дали по ноздре или наоборот? Помню только как было безумно, мы сильно бухали, играли в пинг-понг на столиках во дворах, курили спайс, нюхали фен. Я встретила много людей похожих характерами и поведением на меня, оказывается, они существовали, просто жили в другом районе, не в престижных жилых комплексах центра, а на окраинах в девятинах, гопота, никогда бы не подумала, что вольюсь в подобную компанию. Я пропала с его радаров на то лето, тусовалась с новыми знакомыми абсолютно забыв про свою истинную любовь. Даже моя ложная любовь, с которой я до сих пор встречалась, не выдержала моих ошалелых скоростных марафонов и рыдая, всхлипывая в трубку, мой бывший сообщил мне, что нам нужно расстаться. Помню меня это абсолютно не ебало, как не ебали меня и слёзы матери и упрёки отца. В конце лета я всё же позвонила своей истинной любви и сказала, что мне нужно забрать у него свой джойстик, мол, играем с пацанами, а джойстика второго нет. На самом деле я хотела продать его на Авито и купить ещё хотя-бы грамулю амфетамина. Всё остальное, что можно было продать, я уже продала. Когда мы встретились, его взгляд был полон печали, разочарования и отстранения, ему кто-то из общих знакомых рассказал, чем я занимаюсь всё лето. Казалось он больше не хотел знать меня. А я всё рассказывала и рассказывала о том, как круто торчать на спидах, что он должен пойти со мной, что ему понравится. Но у него вся эта мутотень вызывала лишь отвращение. После этого мы ещё пару раз встретились, но были уже друг другу никем. Я чувствовала как радикально поменялась моя личность, и как он смотрит на эту личность, как на абсолютно постороннего человека.  Так всему и пришёл конец. Светит незнакомая звезда, Снова мы оторваны от дома, Снова между нами города, Взлётные огни аэродрома. Эту песню тогда не пели возле костра под гитару, раньше я слышала её в вагонах метро в исполнении местной певички в своём, в нашем, родном городе, но эта песня всегда вызывала мысли о нём, может, однажды, я напишу ему, бурей ворвавшись в его семейную жизнь, перечеркнув свои собственные старания создать семью вдали от своей истинной, первой, самой яркой любви. Напишу: "Здравствуй, это я, не забыл?" Сделаю и ему и себе больно вновь.