Лодка на двоих.

Питер не мог поверить, что это по-настоящему. Не мог осознать, что это не страшный сон, а ужасающая реальность. Что это грёбаная действительность случается с ним здесь и сейчас. И под этим Питер подразумевал то, что любовь Старка взаимна, и тот сам сознался в этом, но только потом посчитал верным решением забыть про Питера, полюбив Пеппер Потс. Полковник Роудс первым подошёл к упавшему на землю Тони, который при всей испытываемой им агонии и боли смог сесть и опереться спиной на выкорчеванный в сражении пласт земли позади. Питер был вторым, но, если честно, он не считал. Какой там считать, когда он дышал-то с трудом? Всё, на чём Паркер мог сфокусироваться, — это на едва заметно бегающих зрачках Старка, который, казалось, искал кого-то взглядом. Должно быть, мисс Поттс. Или миссис Старк? Питер не знал, взяла ли Пеппер фамилию Тони или была ли у них официальная свадьба. Ведь единственное, что Старк успел шепнуть ему на ухо в момент встречи и объятий, — это: — Паучок… Родной… — после чего едва слышно добавил, — прости, что не уберёг. У нас с Пеппер теперь дочь. Питер не помнил, что он испытал в тот момент, вернее, он не разобрался, попросту не успел, потому что объятия пришлось быстро разорвать и вновь ринуться в бой с приспешниками Таноса. Зато сейчас, медленно опускаясь перед Тони на колени, глядя на некогда красивое и любимое лицо, Питер, наконец-то, начал осознавать и понимать: жизнь его родственной души с каждой секундой стремительно покидала тело, уступая место пустоте, холоду и померкшему взгляду. Больно. Страшно. Невыносимо горько. Питеру никогда в жизни ещё не было так хреново. И ему даже не стыдно признать, что подобного он не испытывал ни из-за смерти родителей, ни из-за смерти дяди Бена. Да! Он, чёрт возьми, никого так не любил, как любил Тони Старка — своего наставника, с которым ему никогда не суждено быть вместе. Поймав на себе взгляд гаснущих глаз, но в которых вспыхнула не яркая искорка надежды, стоило им найти то, что они так упорно искали, Питер не сдержал всхлипа, слёз и слов: — Мистер Старк, мы победили, — и уголок губ Тони дрогнул, словно он пытался улыбнуться. Питер громче шмыгнул носом и посмотрел в сторону, зло уставившись на Стрэнджа, который просто смотрел, как Старк умирает. Они все смотрели: маги, мутанты, сверхлюди, Боги, суперсолдаты. Каждый из них мог щёлкнуть Перчаткой и с большой вероятностью выжить, но не повезло, как всегда, именно Тони. Ох, какая же ярость захлестнула Паркера в эту секунду, отчего ему невольно захотелось сломать магу палец, тот самый палец, которым он надоумил Тони принести себя в жертву. Хотя, чего мелочиться? Питер сломал бы ему все пальцы, и сделал бы это прямо сейчас, если бы не Старк, умирающий практически у Питера на руках. — Вы победили, — исправил свои слова Паркер. — Вы… Во рту Питера скопился привкус желчи, который обжигал язык, неконтролируемые спазмы скручивали желудок, а глаза заново намокали, стоило лишь крупным слезам сорваться с ресниц и скатиться вниз по выпачканным в земле и саже щекам. Тони продолжал смотреть на него, едва заметно улыбаться и умирать, а Питер буквально видел, как все их общие моменты счастья и горя проносились прямо между ними. Их первую встречу Питер никогда не забудет. Это были лишь несколько секунд, когда на Старк Экспо в две тысячи десятом году Тони приземлился рядом с девятилетним им, выстрелил в атакующего дрона Ивана Ванко и сказал: — Классный выстрел, — после чего исчез так же внезапно, как и появился. Питер тогда уставился в небо, провожая взглядом своего кумира. Именно после их встречи малыш Питер чудом излечился от редкого заболевания крови, а Тони, ещё долгое время наивно полагал, что избавиться от интоксикации ему помог новый элемент в реакторе. Не было никаких чудес, не было заслуги нового элемента источника чистой энергии в их исцелении, всему причиной являлась необычная и редкая связь, которую они оба проморгали. Их вторую первую встречу Питер тоже никогда не забудет, впрочем, как и Тони. Ведь только после поездки в Германию они смогли многое прояснить. Оказалось, Тони полюбил мальчишку ещё когда тому исполнилось 15. Сначала он смотрел на него, как на сексуального, а затем, правда полюбил. Ревновал, привязался. В общем, когда Тони и Питер поговорили о родственности своих душ, они обоюдно приняли решение, что их связь будет платонической. И у них это даже получалось. Получалось притворяться. Паркер притворялся, что любит Старка исключительно как кумира, притворялся, что он вовсе не ревнует того к мисс Поттс и не плачет по ночам в подушку от безответности. Тони притворялся, что его не заботит любовь Питера, его юный возраст и остальное. Притворялся, что он обычный человек, не имеющий каких-либо чувств к пареньку. И это было, в принципе, не сложно скрывать. Непрошенные воспоминания яркими вспышками мелькали перед Питером, пока он сквозь пелену слёз разглядывал седину в волосах Старка и глубокие морщинки в уголках его глаз. Видимо, на время пятилетней смерти Питера Тони перестал следить за собой. Неужели, правда любил? Вот только это ничуть его не портило, да будь проклят этот Танос, но даже тлеющая чернота в половину лица Старка не отнимала его красоты. Питер как и прежде обожал его, боготворил и любил. Любил его так сильно, что готов был принести в жертву себя и свои чувства, коими он и так пренебрегал всё это время, понимая, как неуместна их связь из-за разницы в возрасте. Глотая противные комки слёз, Питер пытался хоть что-то успеть сказать Старку на прощание. Например, он хотел умолять, чтобы Тони не сдавался, чтобы он жил, ведь у него теперь дочь и мисс Поттс, не говоря уже о стажёре, который буквально дышит и живёт им. Он хотел закричать о том, что его любви хватит им двоим с головою, и не важно, как на это посмотрят другие. Питер в стольком хотел ему признаться, но мог лишь задыхаться от вида полумёртвых глаз Старка, которые медленно становились какими-то стеклянными, поэтому: — Тони… — всё, что успел произнести Питер, прежде чем почувствовал чужую руку на плече, после чего ему пришлось уступить место Пеппер. Паркер не слышал, что она говорила его возлюбленому, он даже не смотрел на их прощание, потому что всё внимание Питера переключилось на Стрэнджа, который поневоле стал для него козлом отпущения. Питер уже хотел было броситься к нему, ударить и закричать, что это он виновен во всём, как вдруг заметил на лице мага странное выражение и уловил тихий вздох. Что это? Что могло вызвать чувство облегчения у Стрэнджа? Ибо тот выглядел сейчас так, будто с его плеч упал непомерный груз. Быстро проследив за траекторией взгляда мага, Питер увидел, как губы мисс Поттс медленно оторвались от виска Тони, а она сама заплакала. Её миниатюрная рука соскользнула с начавшего гаснуть реактора на груди Старка. Это не честно. Не справедливо. Не она должна провожать его, это прерогатива Питера, ибо он и только он родственная душа Тони Старка. Забыв обо всём, Паркер сам не понял, как вновь оказался рядом с Тони, опустился на колени перед ним и положил руку на мерцающий реактор. Питер наклонился вперёд, ткнулся влажным от слёз кончиком носа туда, где только что были губы мисс Поттс, и полностью скрыл собою Тони от посторонних глаз. Все продолжали стоять на своих местах, удивлённые интимными действиями Питера, который, казалось, перешёл для себя какую-то невидимую черту и наплевал на всё. Он больше не плакал и не всхлипывал, лишь пытался укрыть своими объятиями Тони от всего мира и прошептал: — Я сумел восстать из пепла для тебя, Тони. Прошу, отплати мне тем же, ведь я… люблю тебя, — губами Питер прочертил невесомую линию по щеке Старка, чтобы поцеловать его прямо в губы. В губы, которые неожиданно дрогнули в ответ… Питер замер в испуге и неверии, когда почувствовал, как грудная клетка Тони будто бы приподнялась под его ладонью, когда боковым зрением увидел, как реактор вновь стал светиться. Он хотел было отстраниться, но тяжёлая рука, облачённая в железную перчатку, легла прямо между его лопаток, надавила чуть сильнее, заставляя упасть на Тони и углубить поцелуй. Да, Тони целовал его. Глубоко и жадно. Целовал так, будто пил из него жизнь, но Питер был лишь рад отдать её ему. Для них двоих больше никого не существовало, все окружающие краски вдруг померкли, а звуки потонули в биение двух в унисон бьющихся сердец. Потому что случилось то, что должно было давно случиться, две родственные души, наконец-то, обрели друг друга. — Питер? — словно очнувшись ото сна, позвал Тони, когда они разорвали поцелуй, отстранившись друг от друга всего на дюйм. — Да, Тони, это я… — смаргивая слёзы и не сдерживая улыбки, ответил Паркер, когда вдруг почувствовал сильный толчок в грудь. Он отлетел в сторону и сел на задницу, глядя как Старк пошатываясь становится на колени, удерживает равновесие, запрокидывает голову назад и вновь пропускает сквозь своё тело силу Камней Бесконечности, но когда все камни померкли, остался один. Камень души один начал светится. Старк рычал и трясся, с силой сжимая руку в кулак, когда вдруг всё закончилось. Осмотревшись, Старк не заметил никого, кроме Питера. Место Базы Мстителей буквально сравняли с землёй в пылу битвы, в воздухе до сих пор не осела пыль и пепел, а запах гари не выветрился. ** — Он… — на выдохе заговорил Стрэндж, указывая пальцем на Питера, который продолжал сидеть на земле, обняв Старка, — Боже мой.. — вдруг дошло до мага, и его взгляд сделался отчаявшимся и безумным. — Как же я мог это упустить… — забормотал он в горячечном бреду, — Стивен быстро перевёл взгляд с Поттс обратно на Питера. — Как же не уловил сути ваших отношений. — Что происходит? — кто-то тихо спросил в толпе стоявших, но ни у кого не было ответов, кроме Стрэнджа. Тем временем Старк сделал первый шаг в сторону Питера. Затем второй шаг и третий, пока он не встал рядом с Питером и не протянул ему руку, чтобы помочь подняться. — Миссия восстать из пепла для тебя выполнена, Пит, — проговорил Тони, а в его голосе не было ни хрипотцы, ни намёка на усталость или слабость, будто это и не он вовсе умирал минуту назад. — Теперь мы квиты? — и Старк мягко улыбнулся, а во взгляде голубых глаз исчезла ледяная сталь. Питер медленно протянул к Тони свою трясущуюся руку, почувствовав сильную хватку на запястье. Один резкий рывок, и вот он уже стоит на ногах, грудью прижимаясь к груди Старка. — Что происходит? — еле слышно спросил Питер, с лица которого Тони аккуратно стирал слёзы и грязь. Он был так осторожен и нежен с ним, не смотря на медвежью хватку. Это можно было сравнить лишь с тем, как неповоротливый великан пытается контролировать свою силу, чтобы не раздавить ненароком хрупкую бабочку. — Ты забыл, как сильно мы любим друг друга? — усмехнулся Старк, прижавшись лбом ко лбу Питера. — Как о таком забудешь, но… — Ты совершил невозможное, Пит, — зашептал Тони, почти касаясь в новом поцелуе губ Паркера, — ты вернул меня к жизни, заставил восстать, как Феникса из пепла. И теперь, — он прижал парня сильнее к себе, придерживая рукой за талию и чуть отрывая от земли. — Что ты делаешь? — улыбнулся Паркер, который ничего и никого не боялся рядом со своим любимым человеком. — То, что давно хотел сделать, — искренне ответил Старк, голос которого впервые дрогнул. — Теперь мы с тобой одни, и счастливы.. — оскалился он в улыбке. *** — Кто-нибудь может мне объяснить, что только что произошло? — заговорил Роуди, сумевший первым понять, что паук долго не отстранняется от тела Старка. — Рождение нового Бога, — ответил Вонг, встав рядом со Стивеном, который по-прежнему что-то безумно бормотал себе под нос. — Рядом с деяниями которого казни Египетские и Танос вместе взятые покажутся детской шалостью. — Что? — не поверил собственным ушам Роджерс. — Не может этого быть. Это же Тони. Наш Тони, он не… — Уже не ваш, — ответил Стрэндж, — потому что единственного, кому он теперь принадлежит, Тони забрал с собой.. — и обречённо сомкнул глаза. Все мстители, и остальные, опустили головы. Они все прекрасно поняли, что произошло.