Могущество страха

Драко раздражённо закатил глаза, стараясь игнорировать болтовню Джуда, который решил, что ему очень интересно слушать про игру сборной Бразилии против сборной Зеландии. Честное слово, уж эти две команды волновали Малфоя в последнюю очередь. Он вообще плохо понимал, что делал в Министерстве, особенно теперь, когда его понизили в должности и отправили в захудалый отдел магических игр и спорта. Драко должен был уйти сразу же, но почему-то оставался на месте, не прекращая попыток доказать Кингсли, что его просто подставили. Наверное, в Малфое до сих пор говорила уязвлённая гордость, потому что никто не будет на протяжении двух лет обивать пороги министра, чтобы показать, как тот был неправ, отстраняя его от расследования важного дела в отделе международного магического сотрудничества. Незаинтересованно кивнув своему коллеге, Драко быстро покинул лифт на первом уровне, поспешив на назначенный приём. Он выдохнул от того, что наконец-то смог избавить себя от компании одного из многих болванов, с которым имел неудовольствие работать. Спокойно шагая в сторону нужного направления, парень провёл свободной рукой по волосам, другой прижимая к себе стопку документов. Повернув за угол, он резко остановился, увидев знакомого человека, которого предпочёл бы никогда не лицезреть. Никогда. Грейнджер сидела в приёмной министра, немного нервно озираясь по сторонам, словно переживала, что тоже может заметить кого-то из знакомых. Она выглядела более болезненно, чем Драко помнил, хотя до этого момента они никаким образом не пересекались. Кажется, после его суда, где его оправдали с подачи Золотого трио, Гермиона устроилась в отдел магических популяций и проработала там около года. Он не знал причину её увольнения просто потому, что сам в то время пытался восстановить репутацию семьи и исправить все прегрешения отца. Тогда ему точно было не до слежки за Гермионой Грейнджер. Да и сейчас тоже, если быть очень откровенным. Мотнув головой, прогоняя мысли о бывшей однокурснице, блондин натянул усмешку на лицо, приближаясь к девушке, желая припомнить прошлое, которое, разумеется, предпочёл бы забыть. Драко плохо понимал, почему решил начать донимать Грейнджер, пока она сидела и никого не трогала с видом замученной зверушки. Возможно, дело было в том, что сегодня у него выдался чертовски отвратительный день. Да и не только день, а целый год. Поэтому, собственно, он и подумал, что неплохо было бы кого-то наказать за свои неудачи. А бывшая гриффиндорка так удачно подвернулась под руку. Остановившись возле замершей девушки, которая приоткрыла рот от удивления, стоило ей заметить его, Малфой хмыкнул, показательно разглядывая её с головы до ног. Она сжалась от его взгляда, будто уже заранее знала, что сейчас произойдёт, но парень не стал обращать внимания на такие мелочи, видя и чувствуя, что собственное настроение стремительно повышается лишь от простой скованности Гермионы. ― Грейнджер, вот так встреча, ― ехидно протянул Драко, прислоняясь плечом к стене, почти нависая над шатенкой, сидевшей на стуле для посетителей и сжимающей кулаки. ― А ты чего это здесь? Захотела обратно попроситься? ― И тебе привет, Малфой, ― спокойно и равнодушно фыркнула девушка, не смотря на него. ― Ты прости, но я не горю желанием вести с тобой задушевные беседы. ― Ох, какая жалость, ― искусственно-расстроенно простонал блондин, прикладывая ладонь к сердцу. ― А я так надеялся, что нам удастся поговорить по душам. Так разбить мне сердце… Гермиона никак не отреагировала на его выпад, предпочитая просто пялиться в стену напротив, игнорируя каждое слово Драко. Его не то чтобы раздражала такая манера ухода от разговора. Парня задевало, что именно Грейнджер откуда-то взяла благоразумие и начала вести себя как взрослый человек. Конечно, девчонка всегда старалась оградить своих идиотов от стычки с ним. Всегда шептала им на ухо о том, что драка не выход и что он только этого и добивается. Малфой хорошо помнил, сколько конфликтов с львятами он избежал с лёгкой руки Гермионы. Но сейчас его почему-то задело такое пренебрежительное отношение девчонки. Драко запутался в своей голове. Он признавал, что его поведение абсолютно не соответствует действительности. Оно попросту детское. Но взять и перестать донимать девушку за эти пару минут, которые они находились рядом друг с другом, было практически невозможно. Наверное, причина была в том, что его жизнь катилась по наклонной. На работе была сплошная неразбериха и неуважение коллег. Где-то даже ненависть. С личной жизнью всё тоже обстояло печально. О родителях и говорить нечего. Кажется, ни в одной из реальностей у Малфоя не будет нормальных отношений с отцом и матерью. Поэтому вывод напрашивался очень простой ― он был неудачником. А Грейнджер лишь одним своим видом напомнила Драко об этом, причём так аккуратно и не специально, что даже злость на неё получилось вызвать с большим трудом. Но, чёрт возьми, ему нужно было на кого-то наорать. ― Что, Грейнджер, в личной жизни всё плохо, да? ― начал парень, цокнув языком. ― Я слышал те сплетни пару лет назад, когда вы с Уизли расстались. Видимо, бедняга не выдержал и решил сбежать от такой фригидной дамочки. Гермиона дёрнулась и поджала губы, но промолчала, что только сильнее разозлило Малфоя, который скривился, пытаясь найти место побольнее. ― Или он просто тебе изменил? Хотя нет, постой, это ты ему изменила? Я угадал? Потому что, знаешь, тяжело представить Уизела, доставляющего настоящее удовольствие девушке. Наверное, тебе было сложно с ним. Боюсь даже представить насколько. Шатенка прикрыла веки, изо всех сил, кажется, не давая себе сорваться и послать его куда подальше. И для него это тоже было удивлением, потому что раньше Грейнджер всегда затыкала парня за пояс. Никому другому это не удавалось, за что Драко ещё больше ненавидел девчонку. А тут… она просто молчит и всё. Странно и раздражающе молчит. ― Да, Грейнджер, такого, конечно, и врагу не пожелаешь. А ты так и не ответила, почему пришла сюда? Просить вернуться в Министерство тебе не стыдно? Мне было бы стыдно. Ведь ты ушла с гордо поднятой головой, как мне говорили. А теперь? На деле ты просто поджала хвост. Чем ты вообще занималась все эти годы? Драила полы у магглов или сосала члены за деньги? Его так сильно бесило, что она молчала. Просто смотрела перед собой, словно не замечала парня, и молчала. Малфой сжал челюсть, уже не понимая, почему он сам не может заткнуться и прекратить донимать девушку, но тормоза будто отказали, отчего всё дерьмо, что в нём так долго копилось, начало выползать наружу. ― Я уверен, ты занималась работой себе под стать, ― сказал блондин, и в эту минуту из кабинета министра вышел Поттер, на ходу благодаря Кингсли и пожимая ему руку. Гермиона почти незаметно выдохнула и улыбнулась другу, когда он подошёл к ней. ― Малфой, не ожидал увидеть тебя здесь, ― удивлённо проговорил Гарри, протягивая ему руку. ― Я давно здесь работаю, ― сухо ответил Драко, отвечая на рукопожатие. ― В отделе магических игр и спорта? ― уточнил брюнет, и парень кивнул. ― Точно, я помню тот матч, что ты организовал в Кентукки. Он был просто потрясающим. ― Спасибо, ― поражённо пробормотал блондин, не зная, куда себя деть. Не успел Малфой почувствовать себя лишним, как Поттер взмахнул палочкой — и из-за угла появилось сложенное кресло-каталка, начинающее принимать свою привычную форму под удивлённым взглядом Драко. Как только в кресло можно было сесть, Гарри легко и привычно подхватил подругу на руки, усаживая на него. Он тихо что-то спросил у неё и кивнул, снова подняв голову, слегка улыбнувшись парню. ― Ну, Малфой, было здорово увидеть тебя. ― Ага, взаимно, ― выдавил Драко, начиная чувствовать себя последним ублюдком на свете. Он наблюдал, как Поттер толкает кресло вперёд, переговариваясь с Грейнджер, сжавшейся под взглядами остальных людей. Слизеринец шлёпнулся в лужу грязи и бесконечной вины, отчего ему хотелось побежать вслед за ними и тут же извиниться, но парочка уже вошла в лифт, уезжая на нулевой уровень. Драко надеялся, что девчонка посмотрит на него, но она опустила глаза, кажется, боясь поднять их, чтобы не наткнуться на такую же волну презрения, какой окатил её он. ― Мистер Малфой, Вы будете заходить? ― поинтересовался Кингсли, стоящий в дверях, ожидая, когда тот придёт в себя. Парень тряхнул головой, выныривая на поверхность из собственных удушающих мыслей, поворачиваясь лицом к министру. ― Да, конечно, ― его голос звучал виновато и сухо, но внутри каждый капилляр выл на всю округу, потому что ему ещё никогда в жизни не было так стыдно.

***

Зевнув и вытащив зубную щётку из стакана, стоящего на раковине, Драко сонно моргнул и выдавил немного пасты, начиная вяло чистить зубы, смотря на своё замученное отражение в зеркале. Всю прошлую ночь он ворочался и никак не мог уснуть из-за Грейнджер. Мало того, что грёбаная вина за свой невыносимый характер и дрянные слова не собиралась успокаиваться, так ещё и попытки понять, что же случилось с Золотой девочкой, напрочь лишили его сна на всю оставшуюся ночь. Драко встал примерно в три часа утра и отправился в свой кабинет, чтобы проверить все газетные выпуски, которые собирал его отец. Раньше парню казалось это странным и ненужным увлечением, но теперь изменил своё мнение, когда составил примерную хронологию жизни Грейнджер после войны. В девяносто девятом она закончила последний послевоенный курс в Хогвартсе, с блеском сдала ЖАБА и отправилась покорять Министерство. Её сразу же взяли на должность заместителя главы отдела, что вызвало ажиотаж. Гермиона не обращала внимания на сплетни, если можно было верить Скитер в данном вопросе, и поэтому спокойно проработала около неполного года в отделе магических популяций. Судя по всему, девушке также предлагали должность в Аврорате, но она отказалась, потому что больше не хотела посвящать свою жизнь поимке злодеев. После таинственного ухода из Министерства, буквально через месяц, стало известно, что пара года ― Уизли и Грейнджер ― рассталась. И никаких подробностей, кроме того, что они приняли это решение вместе. Никакой драмы не было, если, опять же, верить Скитер. Но Драко не верил, ведь со школы помнил, как журналистка не любила Грейнджер, постоянно пытаясь написать про неё какую-нибудь гадость. А тут Рита подозрительно молчала и писала только какие-то скупые факты, которые к выходу нового выпуска газеты уже были известны всем. Малфой не был дураком и понимал, что, скорее всего, навозного жука подкупили. Возможно, попросили молчать за определённое вознаграждение. Как не назови, смысл останется прежним. И почему-то ему казалось, что это сделал именно Поттер. Ведь просмотрев столько номеров Пророка, он почти ничего не нашёл про Уизли. Единственное, что удалось узнать — Рон перевёлся в мракоборческий отдел в Румынию и отныне работал там. Всё. Больше никакой информации. Что и было странно. Но ещё страннее было то, что после расставания с Уизли Грейнджер нигде не была замечена. Она просто испарилась. Будто её вообще никогда не существовало. Проверив ещё несколько источников, Драко убедился, что Гермиону ни разу с тех пор не упоминали в газетах или любом другом журнале. Её вычеркнули, чтобы все забыли о ней. Но теперь, наверное, это моментально изменится. А возможно, нет. Он не знал. Не то чтобы Малфой был сильно удивлён или расстроен, что не вспомнил бы о гриффиндорке, если бы не увидел её в Министерстве совершенно случайно, но всё равно внутри было неспокойно и хотелось извиниться. Жутко хотелось извиниться за свои мерзкие слова, которые несли в себе только желание испортить кому-то настроение, чтобы в одиночку не чувствовать себя таким потерянным и брошенным. Драко выплюнул пасту в раковину, поворачивая вентиль, чтобы умыть лицо. Пара влажных прядей прилипла ко лбу, и парень понял, что сам себе напоминает их. Таких же беспомощных и бесхребетных. Иначе стал бы он терпеть постоянное унижение на работе? Стал бы терпеть разочарование отца, скользящее в каждом взгляде, брошенном на него? Стал бы терпеть попытки матери поскорее женить его, потому что тридцать лет не за горами, а он всё в холостяках? Нет, не стал бы. Ответ очевиден. Вот только почему у него не хватает смелости или каких-то паршивых возможностей взять и изменить свою жизнь? Он не знал. А может, знал, но просто ничего не делал, потому что боялся перемен и решил отдаться чёртовому комфорту, который и без него загубил множество талантов и жизней в принципе. Вздохнув, проклиная Грейнджер и всё то, что сейчас происходило у него в голове, Малфой оттолкнулся ладонями от раковины, направляясь в спальню, чтобы переодеться. Он узнал, что Гермиона какое-то время проживала на площади Гриммо вместе с Поттером. Насколько эта информация актуальна сейчас, было, разумеется, неясно, но попытаться стоило. Честно говоря, Драко сам плохо понимал мотивы своих поступков. Конечно, попросить прощения за свои слова и поведение необходимо, но неужели дело только в этом? Скорее всего, нет. Если бы он увидел Грейнджер в обычном состоянии, без инвалидного кресла, то даже и не вспомнил бы о том, что жёстко нагрубил ей. Не вспомнил, что она, оказывается, существует и существовала всё это время. Но некоторые моменты переиграли всё. Теперь от того, что вылетало из его рта, было стыдно в несколько тысяч раз больше. Теперь он сам хотел попытаться загладить вину, потому что, что бы кто не говорил, его однокурсники не были ему совсем чужими людьми. С большинством из них он прошёл войну. Поттеру и Грейнджер вообще обязан своей жизнью и свободой, поэтому один раз придётся засунуть гордость в задницу и попросить прощения у человека, которому и так причинил много боли. Драко хотел верить, что он был лучше, чем казался на первый взгляд. И, наверное, так оно и было, как и со всеми другими людьми. Но скрытый интерес у него всё же присутствовал. А именно ― любопытство. Малфой всегда смеялся и дразнил Грейнджер за это качество, но сам был таким же. Он не мог спать, есть, жить, если не знал того, что его заинтересовало. И сейчас ему до ужаса хотелось узнать, что же случилось с самой умной волшебницей за последние сто лет. Что такое произошло с девушкой, которую он ненавидел в школе, из-за чего она превратилась в человека, неспособного ходить. Он должен узнать, иначе и правда не сможет уснуть до скончания времён. Накинув чёрную рубашку на плечи, Драко быстро застегнул все пуговицы, заправляя ткань в брюки. Спустившись на первый этаж, где уже находились родители, парень сухо поздоровался с ними, приступая к завтраку. На самом деле, раньше их трапезы проходили совсем не так. Сейчас, разумеется, каждый день превратился в рутину. Не было больше радости от возможности видеть родные лица. Они просто надоели друг другу. Приелись. Отец всё больше времени проводил в своём кабинете, предпочитая читать книги и разбирать бумаги семейной компании, а не разговаривать с женой и сыном, который его разочаровал, потеряв хорошую работу. Изначально Люциус вообще отнёсся скептично к тому, чтобы сын работал в Министерстве на их государство, но со временем, когда у Драко появились первые успехи, отец даже начал хвалить его. Пока какой-то ублюдок не подставил Малфоя, лишив заслуженного повышения и уже имеющейся должности. Тогда Люциус сказал ему, что такого позора их семья ещё не видела. Помимо этого, Драко всё ещё жил с ними, хотя давно мог съехать, что тихо, но верно раздражало отца. Мама стала заложником дома. Она постоянно занималась своим садом, отчаянно надеясь восстановить его в том виде, в каком он был до войны и прихода Пожирателей к ним в особняк. Нарцисса, естественно, всё ещё оставалась светской львицей, которая проводила потрясающие балы и мероприятия, с целью собрать побольше денег в их новый благотворительный фонд. Но она стала пустой. Как и вся их семья. Они все чего-то лишились, став обычными оболочками без огня внутри. И Драко впервые за много лет так чётко осознал, что не хочет так жить. Если к тридцати годам он не найдёт себе девушку, которую хотя бы можно будет терпеть, за него это сделают родители. И потом, вплоть до самой смерти, он будет вынужден смотреть в глаза женщине, которая тихо его ненавидит, и детям, которых разочаровал и унизил, как собственный отец. Эта мысль так сильно и больно шарахнула по мозгам, что парень подскочил на месте, выронив столовые приборы из рук. Взгляды родителей приковались к нему, но молчание затянулось, и Малфой просто покинул столовую, предпочитая ничего не говорить и никак не объяснять своё странное поведение. Он схватил пальто, висящее на вешалке возле входной двери, и вылетел из дома, чувствуя, как его наполняет свежий воздух, дающий шанс хоть немного пожить перед предстоящим адом, именуемым будущим.

***

Замерев перед домом номер одиннадцать и тринадцать, Драко закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, чтобы отправить патронус Поттеру, но прошло несколько минут, а он так и остался стоять с глупым лицом и жалкими попытками впридачу. Недовольно вздохнув, он вытащил из кармана пальто небольшой кусок пергамента и, трансфигурировав из ветки, лежащей на земле, перо, а из маленького камня ― чернильницу, быстро написал послание Гарри, отправив его через стену. Прошло около десяти минут, когда наконец-то дом начал видоизменяться и демонстрировать ему во всей красе то, что было сокрыто от посторонних глаз. Драко сглотнул и мотнул головой, прогоняя дурацкие мысли, которые неожиданно возникли, стоило ему приблизиться к крыльцу и сделать первый шаг. Как только Малфой приготовился постучать в дверь, та открылась, показав удивлённое лицо Поттера. ― Малфой, что ты тут делаешь? ― без предисловий спросил Гарри, приподнимая брови и поправляя очки одним ловким движением. ― Я пришёл… Я хотел поговорить с тобой о Грейнджер и с ней самой, если можно, ― с трудом выдавил парень, спрятав руки в карманы пальто. Если Поттер и был в шоке от причины его визита, то постарался особо этого не показать, просто махнув рукой, пропуская неожиданного гостя в дом. Видимо, в старом особняке недавно был сделан ремонт, потому что всё выглядело весьма свежим и новым. Он огляделся по сторонам, не замечая девушки, которая была ему нужна. Посмотрев на Гарри, Драко понял, что тот не знает, что делать, и выпалил первое, что могло прийти в голову: ― Я бы не отказался от чая. ― Точно, ― скованно кивнул брюнет, пряча неловкость за кривой улыбкой. ― Ты пока садись, а я сейчас. Малфой не стал долго ломаться и сразу опустился на диван, немного полюбовавшись огнём в камине. Обведя взглядом гостиную, блондин задумчиво хмыкнул, не заметив ни одного портрета члена семьи Блэк. Ни одного упоминания, что когда-то эта семья проживала в этом доме. Не успел Драко как следует всё рассмотреть, как Поттер вошёл в комнату, неся на подносе две чашки чёрного чая, а также сахар с каким-то песочным печеньем. Поставив своё богатство на журнальный столик, расположенный возле их ног, Гарри присел в кресло, с неуверенностью проведя руками по бёдрам. ― Угощайся, ― сказал он, и Малфой приподнял уголок губ в благодарность и взял чашку с чаем, делая первый глоток. На несколько мгновений между ними повисла тишина. Вся ситуация казалась невероятно абсурдной и нереальной. Честно говоря, Драко понял, что вообще не знает, для чего припёрся в гости к Поттеру. Конечно, он хотел узнать, что произошло с Грейнджер, но зачем? Зачем он в свой выходной взял и отправился искать своих школьных врагов? Ему было непонятно. Более того, собственное поведение заставляло напрячься и задуматься о том, что, наверное, стоит посетить какого-нибудь мозгоправа в Святом Мунго. Потому что вдруг это уже первый звоночек, кричащий о безумии? ― Ну так что, Малфой, зачем ты пришёл? ― наконец-то кто-то из них решился нарушить эту напряжённую тишину, и хоть Драко бы не признал, но он был благодарен Поттеру за подобную смелость. ― Я не знал, что Грейнджер… ― блондин умолк, пытаясь подобрать более мягкое слово, но ничего, как назло, не приходило на ум. ― Я не думал, что у неё что-то случилось. ― Да, никто из нас не думал, что такое возможно, ― уныло проговорил Гарри, опуская голову. Он вытянул руку вперёд и, взяв чашку, сделал небольшой глоток, отсутствующим взглядом уставившись перед собой. ― Особенно с ней. ― Что произошло? ― не выдержал парень, нахмурившись. ― Я никогда не слышал о том, что Грейнджер потеряла возможность ходить. Что с ней что-то приключилось. ― Ох, ― гриффиндорец тяжело вздохнул и зарылся рукой в волосы, взлохмачивая пряди. ― На самом деле, это очень сложный вопрос. Здесь всё не так просто. ― В каком смысле? ― Драко покачал головой, стараясь понять. ― Какое-то проклятие или что-то вроде того? Брюнет хмыкнул, словно не мог поверить, что Малфой так быстро отгадал ответ на свой же вопрос. Он вернул чашку с горячим напитком на место и откинулся на спинку кресла, закрыв ладонью глаза. ― Это началось через два года после войны, мы жили просто прекрасно и решили, что все опасности закончились и теперь можно расслабиться, но… ― Поттер замолчал, посмотрев на него. ― Думаю, ты понимаешь, что значит родовое проклятие? ― Да, но его может наслать только член семьи на другого своего родственника, ― слизеринец свёл брови на переносице, запутавшись. ― Насколько нам всем известно, Грейнджер не имеет никакого отношения к чистокровным. ― Верно, она нет, а вот я ― да, ― убито произнёс Гарри, грустно усмехнувшись. ― Во время битвы за Хогвартс я пересёкся с Беллатрисой. Мельком, мы почти не сражались, но в один момент она отправила в меня какое-то заклинание, которое я не услышал. Гермиона прикрыла меня и отразила его. Мне показалось, что ничего страшного не произошло, но так выглядело только на первый взгляд. Драко фыркнул, понимая, что это точно в духе его тётки. Он закатил глаза, боясь даже представить, что ещё будет в рассказе бывшего врага. ― И что потом? ― спросил парень, видя, что Поттер внимательно смотрит на него, словно пытается забраться в голову и узнать все самые постыдные тайны. ― В чём дело? ― Зачем тебе это, Малфой? ― поинтересовался Гарри, внезапно став выглядеть лет на десять старше. ― До сегодняшнего дня ты ни разу не спрашивал про Гермиону, даже когда мы пересекались в Министерстве. Ты никогда в принципе не питал к ней нежных чувств. В чём причина? Ответь мне честно, потому что это очень болезненная тема как для меня, так и для неё. Драко опустил подбородок, посмотрев на свои ботинки. Он провёл ладонью по лбу, надеясь, что его ответ будет звучать искренне, потому что ему почему-то действительно было важно знать, что же произошло с Золотой девочкой. ― Когда я увидел её вчера, то не знал, что у неё… проблема, ― брюнет прикрыл веки, уже понимая, что последует дальше. ― Я нагрубил ей. Сказал много мерзостей, а когда увидел в кресле… Я не могу объяснить это самому себе, мне просто нужно извиниться перед ней, понимаешь? ― На удивление, да, ― хмыкнул Гарри, коротко рассмеявшись. Он вздохнул и возвёл глаза к потолку. ― Я тоже часто говорил то, что не должен был. И теперь сильно жалею, что не могу отмотать время назад. ― Знаешь, Поттер, по собственному опыту могу сказать, что маховик времени не решает проблемы, он их только удваивает, ― тихо проговорил Драко, делая глоток уже остывшего чая. ― Лучше и не скажешь, ― почти без эмоций сказал парень и продолжил свой рассказ: ― Мы даже не догадывались, что с Гермионой что-то не так. Но потом… произошёл один момент, который заставил нас отправиться в Мунго. Нам сказали, что уже поздно. Что проклятие давно находится в организме и уже вступило в свою силу. Что результат изменить нельзя. ― Совсем? ― Ты чистокровный, Малфой, ― устало произнёс Гарри, закатывая глаза. ― Должен понимать, как работают родовые проклятия. ― Да, но просто бывает, что есть минимальный шанс, ― Драко шире раздвинул ноги и откинулся на спинку дивана, смотря на завораживающий огонь в камине. ― Не в этот раз, ― Поттер встал и подошёл к стеллажу с книгами и, достав небольшой альбом, передал его парню. ― Здесь все выписки от врачей и целителей, у которых мы были. Ездили в Америку и Азию, но это не дало никаких результатов. Никто не знал, что Гермиона больше не может ходить, кроме Кингсли, и я попросил его помочь нам. ― Это он подкупил Скитер, чтобы она не болтала языком? ― уже зная ответ на свой вопрос, осведомился Малфой, пролистывая бумаги, не видя ничего, за что можно было зацепиться. ― Да, ― протянул Гарри, вскидывая брови, дожидаясь, когда парень обратит на него внимание. Драко почувствовал себя как под микроскопом и поёрзал на месте, отказываясь признаваться в том, чем занимался сегодня ночью. Но чёртов Избранный очкарик почему-то решил, что может издеваться над людьми, и поэтому блондин не выдержал и сознался: ― Я пытался понять, когда именно Грейнджер пропала с прицелов объективов, ― раздражённо выплюнул Малфой, стараясь не замечать какое-то самодовольное выражение на лице Поттера. ― Мне стало интересно, вот и всё. И прекрати так на меня пялиться, а то я подумаю, что ты внезапно заинтересовался моей великолепной персоной. ― Не волнуйся, дорогой, тебе это не грозит, я по девочкам, ― поддел его Гарри, засмеявшись, когда слизеринец скривился и продолжил листать больничную карту Гермионы. Он случайно зацепился взглядом за парочку фраз, что-то вроде «психосоматики» и «отсутствия интереса к жизни», поняв, что дело было не только в проклятии. Хотя это казалось очевидным, ведь когда человек теряет надежду, у него редко может остаться нечто похожее на желание жить. Драко всегда замечал, как Грейнджер тянулась к жизни. Как постоянно пыталась узнать что-то новое, неизведанное, чем невероятно раздражала его. Но потеряв свою любознательность, она, кажется, потеряла саму себя. Поджав губы, Малфой ещё сильнее разозлился на себя, прекрасно помня, что именно говорил девушке, когда она даже толком не смотрела на него. Казалось бы, почувствовать себя ещё большим ублюдком просто невозможно, но нет. Оказалось, можно. Даже с блеском. ― Мы около двух лет постоянно путешествовали и пытались найти способ хотя бы как-то изменить случившееся, но безрезультатно, ― продолжил Гарри, замолчав, когда блондин резко перебил его: ― И Грейнджер окончательно сдалась. Поттер закусил губу, сжав кулаки. Драко смотрел на него и одновременно и завидовал, и сочувствовал ему. Не каждый сможет бросить свои дела и заняться лечением друга. Не каждый сможет поставить на первое место другого человека. Но Гарри смог. И параллельно с этим жертвовал своей жизнью, возложив её на алтарь. К сожалению, Малфой признавал, что ему было жаль и Грейнджер, и Поттера. Кто бы знал, что эти двое столкнутся с такими трудностями, учитывая, сколько всего они пережили. Но жизнь ― не сказка. Она не спрашивает, сколько ты выдержал и сколько ещё сможешь выдержать. Она просто кидает тебе испытания одно за другим, а справишься ли ты с ним, уже только твои проблемы. ― Я отводил её какое-то время к маггловскому психологу, а потом и к нашим в Мунго, но они ничего не смогли сделать. Она просто… отказалась пробовать новые методы. Отказалась хоть что-то делать. ― Ты мог бы заставить её, ― предложил Драко, за что получил красноречивый взгляд. ― А какой смысл? ― Гарри пожал плечами, грустно улыбнувшись. ― Человек из-под палки никогда ничего нормально не сделает. Только по своему собственному желанию. Сам знаешь. ― Ага, к несчастью, ― буркнул блондин, отложив больничную карту девушки на журнальный столик. ― А ты-то как, Малфой? С тех пор как тебя перевели, мы толком не общались, ― Поттер сложил руки на груди, слегка подавшись вперёд. Парень фыркнул и покачал головой, не зная, что на это сказать. ― Не было желания подниматься на тот уровень, уж извини, ― ограничившись этой пустой фразой, он постарался вернуться к насущной теме. ― Ты лучше скажи, почему ни разу не попытался рассказать про Грейнджер? Ты же знаешь, что у нас самая большая библиотека в Британии, может быть, нам бы удалось хоть что-то найти. ― Я думал об этом, но… ― Она не дала? ― предположил Малфой и оказался прав. ― Да, ― с поражением выдохнул Гарри. ― Гермиона попросила меня никому не говорить, вообще никому. Я думал, что дело в тебе или в Беллатрисе, но ей было стыдно просить помощи у кого-то из наших… бывших врагов. ― Мерлин, какие к чёрту враги? Поттер, тебе что, двенадцать? Мне казалось, что ты давно перерос эту дурацкую школьную вражду, ― высокомерно проговорил Драко, начав радоваться раньше времени тому, что уделал очкарика. ― И это говорит мне человек, который вчера оскорблял мою подругу, которую ненавидел только из-за чистоты крови? ― брюнет приподнял брови, выглядя суровым отцом, воспитывающим нерадивого отпрыска. ― Не ты ли пришёл просить прощения у неё за то, что незаслуженно причинил ей боль? ― Ладно, все хороши, ― нехотя признал Драко, зная, что есть огромная доля правды в словах Гарри. ― Где она, кстати? ― Спит, ― с горечью ответил парень, снова зарываясь ладонью в волосы, оттягивая пряди на корнях. ― Она стала очень слабой. Практически не выходит из комнаты. Целыми днями читает и спит. ― Она хоть питается чем-то? ― Да, более-менее, но поначалу приходилось кормить её силой, ― гриффиндорец сглотнул и закрыл глаза. ― Где-то через год после того, как мы узнали, что случилось, Гермиона пыталась покончить с собой. Перерезать вены. Я нашёл её в ванной, всю в крови. К счастью, порезы оказались не настолько глубокими, чтобы счёт шёл на секунды, и нам удалось её спасти. ― Твою мать, ― поражённо прошептал Драко, зажмурившись. Он сгорбился, опираясь локтями о колени, не желая представлять эту картину. ― Мы тогда с ней сильно поругались, ― Гарри едва слышно всхлипнул, но быстро смог взять себя в руки, особенно когда Малфой посмотрел на него, не веря, что видит Золотого мальчика таким слабым впервые. ― Но больше она не пыталась… Парень запнулся, услышав копошение на лестнице. Блондин напрягся, понимая, что это, скорее всего, Грейнджер, и сел ровнее, даже не проконтролировав изменения, которые решили всё за него. Поттер поднялся на ноги и поспешил выйти из комнаты, чтобы встретить девушку. Они тихо переговаривались между собой в коридоре, пока Драко пытался понять, следует ли ему уйти или всё-таки остаться. Он, конечно, спокойно может постоять за себя, даже если его противниками будут гриффиндорцы, но проверять не хотелось. Да и не убьёт же его Грейнджер, верно? Тем более сейчас, когда собственных сил для этого ей вряд ли хватит. Хотя кто его знает. ― Гарри, с тобой всё нормально? ― он услышал обеспокоенный голос Гермионы и сильнее сжал руки на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в нежную кожу ладоней. ― Да, конечно, ― суматошно ответил брюнет, пошире открывая дверь, чтобы девушка смогла проехать вперёд без препятствий. ― Но дело в том, что… у нас гость. Слизеринец приподнялся и постарался по-доброму ухмыльнуться, но лицо почему-то перекосило, потому что Грейнджер замерла, зло уставившись на него, словно он был навозным жуком, которого необходимо раздавить. ― Ну привет, Малфой, ― с яростью произнесла шатенка, поворачиваясь к Гарри, уставившись на него с обидой и обвинением в глазах. ― Какого чёрта он тут забыл? ― Он пришёл извиниться, ― шёпотом сказал парень, забывая, что Драко стоит в нескольких метрах от него и всё прекрасно слышит. ― А обязательно было его впускать? Почему нельзя было просто прогнать? А вдруг он кому-нибудь разболтает? ― зашипела Гермиона, сильнее сжимая руки на колёсах кресла, пытаясь обуздать свою оправданную злость. ― Я прошу прощения, но я вас слышу, ― весело фыркнул Малфой, пряча руки в карманы брюк и ловя раздражённый взгляд карих омутов, которые пригвоздили его к земле своим страхом, расположенном на самом дне. ― И я никому не расскажу, Грейнджер. Обещаю. ― По-твоему, я должна поверить тебе? ― неверяще уточнила девушка, приподнимая брови в вопросе. ― Да такому, как ты, я никогда не поверю. Он сжал губы, прекрасно зная, что заслужил весь яд гриффиндорки, которым она пыталась полить его с головы до ног в эту самую минуту. Драко не был чистым и невинным, но и сказать по-настоящему плохих вещей про него тоже было нельзя. Поэтому ему, очевидно, было не очень приятно слышать, как знакомый человек не хочет верить ни в единое его слово. Хоть и заслуженно. Особенно от Грейнджер. ― Я хотел извиниться перед тобой, ― наконец-то выдавил Малфой, слыша язвительный хмык гриффиндорки. ― Я не должен был трогать тебя и доставать. Ты ничего мне не сделала. ― Вот именно, я ничего тебе не сделала! ― прорычала Гермиона со слезами на глазах. ― А ты как обычно воспользовался секундной слабостью человека, решая поднять себе самооценку за счёт страданий другого?! Это в твоём стиле. ― Извини, я не виноват, что ты не в состоянии дать мне отпор! ― ощетинился Драко, больше не в силах терпеть ту волну презрения, что вываливали ему на голову. ― То есть это я виновата, что ты сволочь?! ― ахнула шатенка, приоткрыв рот. ― Ты виновата в том, что решила, будто каждый встречный станет тебя жалеть и бояться задеть! ― рявкнул Малфой, показывая на неё указательным пальцем. ― Ты размякла, Грейнджер, а я поступил как человек. ― Как человек? ― саркастично рассмеялась девушка, качнув головой. ― Да такого мудака ещё поискать нужно. Ты просто набросился на меня, как только увидел. Тебе было паршиво, а я оказалась под рукой. И ты хочешь мне сказать, что ты поступил как человек? ― Я имел в виду свои извинения, ― прорычал Драко, низко опустив подбородок, понимая, что невероятно злится на чёртову девчонку, которая отказывалась видеть очевидные вещи. ― Ох, спасибо тебе большое, ― воскликнула Гермиона, всплёскивая руками. ― Мне не нужно в ноги тебе кланяться, надеюсь? А то в кресле это вряд ли получится осуществить. И если мы закончили, то проваливай. Парень сжал губы и внимательно посмотрел ей в глаза, прищурившись. Он видел, что Грейнджер неприятно его общество. Видел, что и вправду переборщил со своими глупыми оскорблениями, учитывая, что они не виделись с его суда, где она помогла спасти ему жизнь. Видел, что девушка чувствовала себя никчёмной и без него, а он только помог ей в этом убедиться. Внезапно снова стало стыдно. Чёртово противное чувство душило, давило на глотку, буквально заставляя опять начать извиняться, но стоило взглянуть на Гермиону, как Малфой осознавал, что его попытки попросить прощения просто бесполезны. Ей это не нужно. И Драко был её наименьшей проблемой из всех. Поэтому ему стоило уйти. Прямо сейчас. Взять себя в руки, поблагодарить притихшего Поттера за чай и рассказ и отправиться домой, где его ждёт бесконечное одиночество и вечно недовольные родители. Решив поступить именно так, парень вздохнул и неожиданно перевёл взгляд на Гарри, который начал говорить с улыбкой на лице: ― Гермиона, ну ты чего? Пусть Малфой останется, и нам не будет так скучно. Глаза девушки настолько широко распахнулись, что казалось, они сейчас покинут своё пристанище. Она удивлённо уставилась на друга, впрочем, как и Драко, но с разницей в том, что прямо сейчас хотела прибить на месте спасителя магического мира. ― Какого чёрта? ― тихо прошипела Грейнджер, немного подъезжая на коляске к брюнету, смотря на него снизу вверх. ― Пускай останется, ― неловко сказал парень, выпучив глаза, давая понять девушке, что следует успокоиться и взять себя в руки. Она была в корне не согласна с немой просьбой Гарри, но не успела Гермиона высказать своё раздражение, как в разговор встрял чёртов хорёк. ― Спасибо, Поттер, я с удовольствием останусь, ― довольно произнёс Драко, бросая высокомерный взгляд на злую Грейнджер, которая посмотрела на него, будто была готова испепелить на месте. И почему-то её ярость подняла ему настроение. ― Отлично! ― кажется, по-настоящему обрадовался гриффиндорец, хлопая в ладоши. ― Вы пока пообщайтесь, а я пойду и приготовлю чай. ― Гарри! ― прорычала Гермиона, но тот её проигнорировал, удаляясь в сторону кухни. Стоило только Поттеру покинуть гостиную, как между ними повисла жутко напрягающая тишина. Малфой переступил с ноги на ногу, не зная, можно ли снова сесть на диван, когда Грейнджер находится в кресле. К сожалению, в данном вопросе в плане этикета он вообще не разбирался, да и, откровенно говоря, никогда этим и не интересовался, о чём сейчас сильно пожалел. Словно услышав его мысли, девушка робко подняла на него взгляд, закатывая глаза. ― Да садись ты уже, я никак на это не обижусь, ― пробурчала она, принципиально стараясь не обращать внимания на самодовольную усмешку Драко. Блондин провёл рукой по волосам, пытаясь избавиться от скованности, и прочистил горло, решив попытаться хоть как-то разговорить Гермиону, чтобы потом попробовать что-нибудь узнать про её недуг в семейной библиотеке. Почему-то вопроса «а зачем он это, собственно, делает» даже не возникло. Просто резко в голове появилась мысль, что он обязан ей помочь хотя бы потому, что девушка действительно спасла его шкуру во время послевоенного суда. Если бы не Грейнджер и Поттер, Малфой давно бы кормил дементоров своей прогнившей душой. ― Что с тобой случилось? ― спокойно спросил слизеринец, видя, как шатенка снова злится и уже приготавливается начать плеваться ядом. Совсем как он, когда пытается скрыть свои настоящие чувства. ― Как? Вы с Гарри разве не перемыли мне все косточки, пока я была наверху? ― Гермиона приподняла брови и усмехнулась, снова набирая скорость, чтобы попытаться столкнуть его с ровной дистанции. ― Грейнджер, ― Драко неуверенно улыбнулся, и гриффиндорка сжала губы, давая ему мгновение для парочки важных слов, ― я никому не собираюсь рассказывать. Никому и ничего. Я наоборот хочу помочь тебе. ― С чего это? ― уязвлённо хмыкнула она, вскидывая подбородок, начиная смотреть на него с прежним недоверием и желанием прибить за само существование. ― Ты был первый в списке тех, кто хотел мне подобной участи. Ты всегда желал мне самого худшего. Чёрт возьми, именно ты желал мне смерти на втором курсе, Малфой! ― прикрикнула девушка, задыхаясь от обиды. Она облизала губы и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. ― Так с чего я должна тебе верить? Действительно, с чего? Наверное, даже себе он не мог дать ответ на этот вопрос. На самом деле, собственное поведение и для него оставалось загадкой. Всё происходило слишком неожиданно, непонятно и нелогично. Вот он оскорбляет Грейнджер, потом узнаёт, что она не может ходить, а затем целую ночь думает о том, как найти её и извиниться. Это похоже на неудачную фантазию, но никак не на реальность. Что, к несчастью, всё равно ничего не меняло. Сейчас Драко по-настоящему находился в гостиной чёртового Поттера и пытался убедить Золотую девочку в искренности своих намерений помочь ей. И как он к этому пришёл, было непонятно даже ему. Возможно, всё было дело в жуткой, всепоглощающей вине, которая буквально сжирала его кости, заставляя приползти на Гриммо и раскаяться в своих мерзких словах по отношению к Гермионе. Она помогла спасти его из Выручай-комнаты, когда ту по дурости поджёг Крэбб. Она заступилась за него в суде, хотя была последним человеком, от которого этого можно было ожидать. Она не сделала ему ничего плохого, и пришло время вернуть долг. Может быть, тогда ему станет легче. Может быть, тогда какое-то странное чувство, что до сих пор тянуло на дно, отпустит и даст зажить новой жизнью. Да, может быть, тогда. ― Ты спасла меня, ― начал Драко, ощущая себя обнажённым из-за того, что сейчас пытался кому-то открыться. Хоть и немного. ― На суде. Ты помогла мне. ― И своей помощью ты хочешь отплатить мне? ― не веря ни единому его слову, Гермиона прыснула и фыркнула почти одновременно. ― Как поздно до тебя дошло, что за добро следует платить добром, а не оскорблениями. Малфой прикрыл веки и сжал левую ладонь в кулак, с трудом выдерживая весь яд гриффиндорки, которым она поливала его, словно ухаживала за любимыми цветами, надеясь, что нужное количество влаги поможет новым росткам дотянуться до солнца. Но она удобряла не только живое растение, девушка будто пыталась достичь уровня, где ей будет не сложно издеваться над людьми, как когда-то это делал Драко. Он посмотрел на неё и увидел обиженного на жизнь человека, поэтому не сдержался и спросил прямо: ― Зачем ты это делаешь? ― Делаю что? ― по всей видимости, искренне удивилась Гермиона, даже слегка наклонившись вперёд. ― Пытаешься вывести меня на эмоции. На то, чтобы я сорвался и снова наорал на тебя, ― уточнил парень, прищурившись. Но Грейнджер только хохотнула и покачала головой, будто видела перед собой не взрослого мужчину в расцвете лет, а маленького ребёнка, требующего воспитания и твёрдой руки, которая скажет, что можно говорить, а что нельзя. ― Господи, Малфой, как ты живёшь с таким самомнением? ― Не понял, ― он нахмурился, откидываясь на спинку дивана, раскинув руки в стороны. Видимо, шатенка заметила, что своей позой парень пытался продемонстрировать ей уверенность в собственной правоте, раз она вскинула одну бровь и цокнула языком, снова закатив глаза. Кажется, это стало её любимым методом выражения недовольства. ― Ты правда думаешь, что дело только в тебе? Что я именно с тобой одним такая? Может быть, ты не заметил, но я чёртов инвалид, прикованный к креслу?! ― уже с отдалённой яростью и болью крикнула Гермиона, пожав плечами. ― Я сломана, и знаешь, вполне нормально, что мне хочется убить каждого, кто когда-то был причастен к моей боли. ― А Поттер? С ним ты тоже такой Божий одуванчик? ― с издёвкой поинтересовался Драко, надеясь вывести её на эмоции, почему-то чётко почувствовав, что именно этого ей и не хватает. Живых эмоций. Настоящих. Пускай это и будет обычная злость. ― Гарри никогда не заслуживал того, чтобы стать сиделкой, привязанной к другу, который не оправдал ничьих ожиданий! ― выплюнула Грейнджер, и её слова заставили Малфоя открыть рот, потому что он услышал самого себя. Но хоть как-то успокоить девушку или найти какой-то компромисс ему не удалось, потому что герой всего мира слишком неожиданно вошёл в гостиную с подносом в руках, на котором дымились три чашки с горячим чаем. У парня появилось ощущение, что всё это время Поттер стоял и подслушивал под дверью, и только когда запахло жаренным, он решился прервать их любезный диалог. Гермиона отвернулась и, кажется, несколько раз моргнула, чтобы прогнать слёзы с глаз, стараясь казаться спокойной и равнодушной. Но Драко внимательно смотрел на неё, видя, как девушку душит ровно то же самое, что и его. Чужое разочарование.

***

Сегодняшний день был адским. Честно говоря, он до сих пор не понимал, почему просто не возьмёт и не уволится из отдела магических игр и спорта прямо сейчас. Потому что терпеть это унижение, которое тихо и почти незаметно каждый раз давило ему на плечи, уже не оставалось сил. Драко откинулся спиной на кресло и сжал пальцами переносицу, стараясь избавиться от мысли, что он просто трус. Жалкий трус, который не способен что-то изменить в своей жизни, предпочитая просто жаловаться всем и каждому, не пытаясь взять дело в свои руки и сделать так, как нужно ему самому. Возможно, он всеми силами отгонял от себя эти мысли, потому что точно знал, что это правда. А иногда правда болезненно бьёт под дых, заставляя согнуться пополам и больше никогда не встать в полный рост. Но ему такое не грозит, ведь Малфой давно стоял на коленях перед начальником, который его откровенно ненавидел. Перед отцом, который смотрел на него, как на самое большое разочарование в жизни. Перед матерью, которая старалась вообще не смотреть на него. Перед самим собой, зная, что хуже всего может быть только одно. Разочарование в самом себе. И именно это с ним и случилось. Драко не хотел ударяться в психологию или в другие подобные дебри, но почему-то ему казалось, что у него начиналась реальная депрессия. Хотя, наверное, он мог просто перекинуть всю ответственность на серьёзный недуг, чтобы повесить самостоятельность на крючок и ничего не делать, кроме как ныть и выть от несправедливости этой чёртовой жизни. Он не знал, что с ним не так. Тот же Блейз смог оправиться после войны, жениться на Джинни Уизли, построить собственный бизнес в Италии и жить припеваючи, воспитывая, кажется, двухлетнего сына. Или Тео, который отказался от наследства и любого родства со своей семейкой, забрал Лавгуд и укатил в Бразилию, чтобы покорять местные достопримечательности на пару с жёнушкой. Его друзья были счастливы. Каждый день меняли свои жизни, заводили семьи и не боялись бороться и бросать вызов не то что обществу, а всем и вся. А он так не мог. Почему? Просто почему Драко до сих пор не может взять и написать заявление, чтобы оставить ненавистную работу? Почему он не может взять свои законные деньги из семейного хранилища, снять квартиру и съехать от родителей? Почему он не может начать заниматься тем, что ему действительно по душе? Почему даже не может сходить в бар и найти себе девушку, пусть и на одну ночь, а не мучиться вопросом, что же такого Астория нашла в том придурке-полукровке? Было неизвестно. И точка. Наверное, его состояние можно было описать, как кризис личности. Но, честно говоря, Малфой давно просто сдался и прекратил попытки понять самого себя. Он вполне мог сделать всё перечисленное. Вполне мог сходить к психологу, если уж на то пошло. Вполне мог завязать с самобичеванием и бесконечным нытьём. Вполне мог сделать всё это, но предпочитал просто сидеть на заднице ровно и думать о том, как же всё в этом мире несправедливо. Так всегда делали либо неудачники, либо запутавшиеся или потерявшие смысл жить люди. И к какой категории относился он, Драко даже не хотел знать. Но забавно, что как только приходили мысли про несправедливость и жестокость, в голове возникал образ Грейнджер. Вот уж кто точно не заслужил того, что с ней случилось. После того, как они практически в тишине выпили чай, Поттер пытался развязать разговор, но ни Малфой, ни Гермиона не поддержали его идею, и вскоре девушка попрощалась с ними, решив отправиться спать. Блондин почти сразу после неё покинул Гриммо, не в силах долго уснуть ночью в своей кровати, постоянно прокручивая в голове слова шатенки и её взгляд. Больше всего его зацепил именно её взгляд. Обиженный, ранимый и похожий на его собственный. Драко часто видел идентичные эмоции на своём лице, когда смотрел в зеркало. И это всегда раздражало, но стоило ему заметить, что и Грейнджер может быть настолько знакомой, как вся злость проходила. И его обещание помочь ей всё сильнее обрастало уверенностью и непоколебимой верой в то, что у них всё получится. По какой-то неведомой ему причине. Вздохнув, он усмехнулся, и именно в этот момент в дверь его кабинета постучали. Парень непонимающе уставился на часы, понимая, что рабочий день почти подошёл к концу, и, соответственно, беспокоить его сейчас никто бы не стал. Но, хмыкнув, он дал разрешение гостю войти, моментально забыв про удивление от столь позднего визита какого-то коллеги. Потому что Поттер не был коллегой. Он был сплошной занозой в заднице. ― Привет, Малфой. Ты разве не собираешься домой? ― брови брюнета сошлись на переносице, когда он уставился на бардак на столе Драко, видя документы на подпись, которые всегда сдавались в конце дня. Он уселся на стул для посетителей, сложив руки на груди. ― И тебе привет, Поттер, ― буркнул блондин, начиная наводить порядок на столе, который, очевидно, не давал покоя гриффиндорцу. ― Как раз это и делаю. Ты зачем пожаловал? ― Да так вот, ― Гарри едва не подпрыгнул на стуле, отводя взгляд. ― Знаешь, я хотел попросить тебя кое о чём. Конечно, если ты не можешь, я не буду настаивать. Я просто… в общем-то, если ты не хочешь, так и скажи… ― Слушай, у меня такое чувство, что ты хочешь пригласить меня на свидание, ― скривился Драко, видя шок на лице парня. ― Постой, ты же… ― Господи, ты дебил?! ― брюнет позеленел, сморщив нос в отвращении. ― Конечно, нет! ― Тогда прекрати мяться, а то возникают… разные догадки, ― Малфой передёрнул плечами, боясь даже представить, что его глупая мысль могла быть реальной. Он помотал головой, пытаясь прогнать подобный бред подальше. Гарри закатил глаза и поправил очки, выдыхая. Он, разумеется, начал не сразу, и когда прошло, вероятно, столько времени, чтобы у слизеринца уже начал дёргаться глаз, Поттер наконец-то созрел. ― Ты можешь посидеть с Гермионой, пожалуйста, ― выпалил он, огорошив Драко. Малфой моргнул, не веря, что услышал такую просьбу. Он, естественно, не имел ничего против Грейнджер, но почему-то возможность оказаться с ней наедине его пугала. Будто она могла сделать с ним что-то жуткое. Хотя даже в голове эта теория звучала бредово. ― А ты куда намылился? ― это был единственный вопрос, который парень решился задать, игнорируя тревожное чувство внизу живота из-за понимания, что, кажется, сегодняшний вечер он проведёт в компании гриффиндорки. ― У меня свидание, ― скупо ответил Гарри, опуская взгляд на свои руки. ― Впервые за эти полгода, и я не хочу, чтобы Гермиона чувствовала себя одинокой. Она никогда не скажет, но я знаю, что она боится оставаться одна, особенно на Гриммо. Драко задумчиво кивнул, осознавая, что почти сразу принял решение. Он не знал, что из этого выйдет, но попытаться стоило. К тому же у него появится шанс разговорить девчонку, чтобы узнать, что именно с ней произошло. А это может помочь найти ответы на некоторые вопросы в библиотеке. Кстати, библиотека. ― Хорошо, Поттер, я посижу с ней. Можешь не волноваться.

***

Драко хотел бы понять, что он тут забыл, но было слишком поздно. Он вздохнул и усмехнулся собственным мыслям, которые привели его сюда, мечтая провалиться сквозь землю, нежели войти в двери, где его, скорее всего, встретит кровожадная гарпия, мечтающая оторвать ему голову. Подняв руку, чтобы постучать, он дал себе секунду на раздумья, но решив, что это какой-то детский сад, наконец-то несколько раз ударил по дереву, дожидаясь, когда хоть кто-то пустит его в дом. Прошло, наверное, около минуты, когда Поттер распахнул дверь, сияя раздражающе-счастливой улыбкой. ― Малфой, проходи, ― воскликнул он, махая рукой. ― Гермиона, спустись, пожалуйста! ― Грейнджер что, ещё не в курсе, что сегодня её нянька я? ― прошипел блондин, снимая пальто и опуская его на вешалку. Гарри зарылся рукой в волосы, виновато поджав губы. Он хотел уже начать извиняться, как Драко лихорадочно затряс головой, отказываясь от своего обещания. Не успел слизеринец как следует разозлиться, чтобы послать чёртового Избранного, как на лестнице, ведущей на второй этаж, показалась девушка, смотрящая на них из-под нахмуренных бровей. ― А что ты тут делаешь? ― рассерженно спросила она, переводя обвиняющий взгляд на притихшего друга. ― Хороший вопрос, ― согласился Драко и сделал один шаг к брюнету. ― Ты что, не мог предупредить её? ― Да в чём проблема? ― непонимающе уточнил Поттер, разводя руками. ― Проблема в том, что теперь она сожрёт мои мозги и… ― О чём вы говорите? ― Гермиона недовольно прищурилась и стала аккуратно спускаться по рельсам, установленным на лестнице. Она держалась одной рукой за перила, и пока шатенка направлялась вниз, сердце Малфоя почему-то замерло в ожидании и страхе, что девушка может упасть. ― Ни о чём, ― быстро вклинился Гарри, улыбаясь. ― Тебе не о чем переживать. ― Ты куда-то уходишь, верно? ― голос Грейнджер окрасился тревожными нотками, но выражение её лица ни капли не дрогнуло. Единственное, что выдало её беспокойство, это тон. Драко опустил подбородок, чувствуя себя не в своей тарелке. Он понимал, что разговор друзей, свидетелем которого стал случайно, будет интимным. Конечно, не хотелось встревать и просить разрешения уйти в другую комнату, поэтому пришлось молча стоять и пялиться на свои ботинки, надеясь, что его в эту минуту не заметят. Чёрт, чтоб тебя. Надо же было так влипнуть. ― Гермиона, я… ― Гарри закусил губу, не зная, как сказать то, что являлось правдой. ― У меня свидание. Сегодня. Через час. ― Ого, ― удивлённо протянула девушка, вскидывая брови. ― Что ж, это хорошо. Но почему ты сразу ничего мне не сказал? ― Я переживал, что ты расстроишься, ― выдавил Поттер, и Драко не удержался и закатил глаза, понимая, что если они будут и дальше двигаться в таком темпе, то он точно встретит здесь свою смерть с косой. ― Чему я могу расстроиться? ― прыснула гриффиндорка, но не дала возможности другу ответить и просто подняла руку, прося его молчать. ― Гарри, всё нормально, правда. Тебе не нужно так сильно за меня волноваться. Я взрослый человек и вполне могу справиться со всем сама. Но… мне не нравится, что ты попросил Малфоя… быть… ― Твоей нянькой? ― подсказал Драко, получая в ответ ядовитый взгляд. Грейнджер ничего не стала говорить, лишь уставилась своими шоколадными омутами прямо ему в душу, выворачивая её наизнанку. Каким-то образом он завис, рассматривая возмущённое лицо девушки, будто увидел его в первый раз, но всю призрачную романтику, конечно же, испортил именно Поттер. ― Мне показалось, что вы неплохо поладили в прошлый раз, ― сказал Гарри чистую глупость, и не прошло и секунды, как со стороны Малфоя и Гермионы послышались почти одинаковые саркастичные смешки. ― Тебе показалось, ― синхронно произнесли они, снова переглянувшись. ― Ладно, ― протянул брюнет, усмехаясь, бросая короткий взгляд на часы. ― Мне уже пора. ― Когда тебя ждать? ― поинтересовался Драко, складывая руки на груди, наблюдая, как парень суматошно надевает пальто и обматывает шею шарфом. ― Надеюсь, не завтра утром? ― Ох, не волнуйся, мамочка, я не собираюсь свой цветочек отдавать на первом свидании, ― отшутился Гарри и моментально вылетел за дверь, не давая Малфою даже слово вставить, оставив его с носом. Блондин зло поджал губы, проклиная свою дурацкую доброту, которая раньше по каким-то причинам постоянно дремала, а сейчас неожиданно решила показать себя во всей красе. Парень не хотел становиться сиделкой, несмотря на то, что поклялся самому себе помочь Грейнджер с её проблемой. Исключительно ради себя самого. Не более того. Но всё равно было как-то не по себе от того, что теперь герой магического мира надеется на него. Это нервировало и вызывало зуд под кожей. Обернувшись, Драко понял, что след Гермионы давно простыл, и, пройдя дальше по коридору, он нашёл её на кухне, наливающей себе чай. Закусив губу, чтобы не накричать на неё, он просто стремительно сократил между ними расстояние и выхватил горячий чайник из рук девушки. ― Между прочим, Грейнджер, когда людям нужна помощь, о ней принято просить, ― процедил Малфой, смотря, как она закатывает глаза и берёт чашку и блюдце с печеньем, ставя всё это на поднос, расположенный на её ногах. ― Пошёл ты, ― буркнула шатенка, пытаясь объехать его, но парень решил, что будет стоять на своём до конца. В прямом смысле. ― Я здесь, чтобы помогать тебе, если ты не забыла, ― нагло сказал Драко, аккуратно убирая с её ног поднос и ставя его на стол, игнорируя возмущённый взгляд девчонки. ― Ты здесь только потому, что у Гарри чрезмерный комплекс ответственности, из-за которого он боится оставить меня одну даже на один вечер! Ты здесь только из-за него, не из-за меня, ― прорычала Гермиона, снова пытаясь поставить поднос себе на ноги, но Малфой успел вовремя схватить его на середине пути, найдя ему место на кухонном острове, докуда шатенке было сложнее дотянуться. Она зарычала, вцепившись в его руки, что-то крича и проклиная парня, пока он думал, как успокоить её, не причиняя боли. Закричав от укуса на руке, Драко потряс ладонью, широко распахнутыми глазами наблюдая, как гриффиндорка достаёт палочку из кармана вязанного кардигана и делает взмах ею, перенося свой чёртов чай и печенье в гостиную, медленно направляясь в ту же сторону. Сузив глаза, он поспешил за ней, чувствуя неприятную боль в руке, но стараясь не обращать на неё внимания. ― Ты просто долбанутая, Грейнджер! Какого хрена ты кусаешься? ― рявкнул Малфой, показывая на след от её зубов, оставленный возле большого пальца на правой ладони. ― А какого хрена ты не даешь мне поесть? ― быстрый рикошет, и он открывает рот, не найдясь с ответом. ― Вот именно, молчи, ― довольно произнесла Гермиона, откусывая маленький кусочек от сахарного печенья. ― Таким ты мне гораздо больше нравишься. Слизеринец хмыкнул и сообразил, каким образом теперь сможет доставать невероятно устойчивую Грейнджер к его попыткам наладить отношения. Если она не хочет по-хорошему, то будет по-плохому. Такой метод ему самому был больше по душе, поэтому его реализация не составит никакого труда, особенно учитывая, что Драко знал, что терпением девчонка никогда не отличалась. Прошло несколько минут с тех пор, как Малфой начал смотреть на неё, не отрываясь. Он ничего не делал, просто сидел на диване, внимательно наблюдая, как девушка ест и пьёт чай, постоянно поглядывая на него. Она всеми силами пыталась показать, что её ни капли не волнует его внимание, но каждый раз, когда веки шатенки опускались, взгляд всё равно возвращался к Драко, словно она боялась, что тот отвернулся. На самом деле, ему даже нравилось доставать Гермиону, видя, как её эмоции бьют через край. Объяснить это было трудно. Как и всё в его жизни. Но почему-то, смотря за жизнью на лице девушки, Малфой сам ощущал, что что-то странное меняется и в нём. Возможно, это был просто самообман. А возможно, дело было в том, что в Грейнджер было столько чувств и жизни, что это притягивало и заставляло начать заглядывать вглубь себя, переставая прятаться за нелепыми отмазками и попытками обвинять в собственных неудачах кого угодно, кроме самого себя. Драко видел, что есть проблемы и посерьёзнее. Он не хотел обесценивать себя или то, с чем столкнулся сам, но некоторые люди проходят и через большие испытания. Некоторые борются каждый день, чтобы остаться в живых. Некоторые не сдаются, несмотря ни на что. И ему следует поучиться такой жажде жизни. Такой мечте, которая заключалась не в желании стать резко богатым, а в простом взгляде на близкого человека и родной дом. Люди никогда не ценят дорогие сердцу мелочи. Никогда не ценят хорошего отношения. Никогда не ценят доброту. Чаще всего большинство людей считают, что если ты не посылаешь всех куда подальше, то ты слаб. Никто не хочет задумываться о том, что просто не все хотят отправлять тебе ответное дерьмо, потому что по себе знают, что это никогда и ничего не даст. Никто не хочет заморачиваться о том, что его поступки неправильны. Ужасны. Невероятно эгоистичны. Всем по барабану, когда кому-то больно. Бывает, что есть только ты у самого себя и больше никого. И поэтому не стоит забывать, что на свете существует множество других радостей, а не только деньги, статус и бриллианты на каждом пальце. Драко потребовалось столько лет, чтобы понять эту простую истину. Ему потребовалось потерять самого себя, чтобы увидеть, куда он скатывается и в кого превращается. И каким-то образом одна встреча с Грейнджер, которая потеряла практически все, смогла заставить его посмотреть на себя под другим углом и понять, что он, оказывается, достаточно счастливый человек, но не ценящий это. Как и почти все. К сожалению, парень настолько сильно погрузился в свои философские мысли, что даже не сразу услышал, что Гермиона зовёт его по фамилии, признавая своё поражение. ― Мерлин, Малфой, ты что там, умер? ― кажется, немного взволнованно спросила девушка, поглядывая на него, как на сумасшедшего. ― Не дождёшься, Грейнджер, хрен тебе, ― весело фыркнул Драко, потирая глаза указательными пальцами, чувствуя, что они едва не высохли до состояния пустыни, пока он смотрел перед собой, абсолютно не моргая. ― Знал бы ты, каким придурком являешься, ― вяло сказала гриффиндорка, обнимая себя за плечи, уставившись на огонь в камине. ― Почему же? Я догадываюсь. Но, может, ты мне скажешь, ― проговорил блондин и посмотрел на девчонку, наконец-то избавившись от ощущения песка в глазах. ― Скажу что? ― она непонимающе приподняла брови, слегка дёрнув уголком губ. ― Ну как же, какой я придурок, ― Драко сел более расслабленно на диване, широко расставив ноги, склонив голову набок и сложив руки на коленях в замок. ― Расскажи мне, что думаешь о моём поведении. ― Очень хорошая попытка, Малфой, но ты не мой психолог, чтобы я вела с тобой задушевные беседы, поэтому даже не надейся, ― отрезала Гермиона и развернулась на кресле, вцепившись в колёса, приготовившись отправиться к себе в комнату, но парень остановил её. ― Грейнджер, постой, ― немного отчаянно проговорил он, вцепившись пальцами в свои волосы. ― Серьёзно, давай поговорим. Я правда хочу помочь тебе. ― Почему? ― девушка резко развернулась к нему лицом, сложив руки на груди. ― Почему ты так сильно хочешь помочь мне? Пару дней назад ты и не вспоминал о моём существовании, а когда впервые за семь лет увидел, то облил дерьмом с головы до ног. ― Грейнджер… ― И мне интересно, как такой невыносимый эгоист, как ты, пришёл к выводу, что мне, бедной и несчастной девочке, неспособной больше ходить, нужна твоя помощь?! ― прорычала гриффиндорка, сжимая руками подлокотники кресла, ощущая боль в ладонях. Драко не знал, что ей ответить. Причина была только одна ― ему было её по-настоящему жаль. Но подобные слова вряд ли стоит говорить человеку, оказавшемуся в такой ситуации. От этого будет лишь хуже, да она и не поверит, и будет права. Он понимал, что дело и в личных интересах. Малфой хотел помочь ей из-за самого себя. Чтобы доказать себе, что он не настолько прогнивший, как его отец. Что он может хоть что-то в этой жизни без его помощи. Но это слова мальчишки, а не мужчины, которым он пока, к сожалению, не стал. ― Ты так и будешь молчать? ― усмехнулась Гермиона, язвительно разводя руки. ― Ты же так отчаянно хотел поговорить со мной. ― Да, хотел, но ты ведёшь себя как сука, ― отрезал парень, видя незнакомую перемену на лице гриффиндорки. Она фыркнула и покачала головой, приоткрыв рот. Казалось, что девушка так сильно хотела что-то сказать, что это начало лихорадочно душить её. И Драко решил дожать. ― Я понять не могу, когда ты стала такой тварью, Грейнджер? Ты прости, но в твоём положении нужно наоборот засовывать свой характер куда подальше, ― хмыкнул он, понимая, что несёт полный бред. Более того, блондин сейчас оскорблял тысячи людей с похожими проблемами просто для того, чтобы вывести девчонку на эмоции и довести до такого состояния, когда правда сама вываливается из человека наружу. ― Ты что, думаешь, ты особенная? Думаешь, ты одна такая? Нет, дорогая, не одна. Даже близко. И то, что ты не можешь больше ходить, не даёт тебе повода вести себя подобно твари, срывая злость на окружающих. ― Заткнись, Малфой, честное слово, ― прошептала она, сжимая ладони в кулаки. Слизеринец видел, что Гермиона на грани и едва сдерживается, чтобы либо не заплакать, либо не закричать и убить его к чёртовой матери. ― В чём причина твоего сучьего поведения, а? Неужели ты ревнуешь Поттера к новой подружке? Или дело в том, что ты ему завидуешь? Хочешь тоже пойти и пошляться с кем-нибудь, но не можешь, и поэтому пытаешься поднять самооценку за мой счёт? Он вернул ей её фразу, наблюдая, как Грейнджер всё сильнее бесится и впадает в отчаяние из-за его слов, режущих по живому. ― В чём причина твоей ярости? ― контрольный. И взрыв. ― А что мне ещё остаётся?! ― крикнула она, и несколько слезинок покатились по щекам. ― Что, Малфой?! Ты думаешь, я не понимаю, что ты прав? Думаешь, я так сильно хотела быть прикованной к креслу и стать наблюдателем, пока все мои друзья отворачиваются от меня, создавая семьи? Это ты хотел услышать? ― Грейнджер, ― Драко понял, что переборщил, хоть и планировал заставить девушку говорить правду. Но он и представить не мог, что она начнёт плакать. ― Пожалуйста, прости, я… ― Да, Малфой, я одна! ― с горечью, жёстко сказала Гермиона, поднимая брови. ― А знаешь почему я всегда одна? Потому что, когда мы с Роном пытались в первый раз заняться сексом, мои ноги свело и я не могла ими пошевелить. Я испугалась сама и напугала его. Он после этого боялся меня даже коснуться, не то что поцеловать или обнять. И я бросила его, потому что видела, что он боится меня. Парень сглотнул, как никогда желая вернуть свои слова назад, но было слишком поздно. ― Именно в тот момент, когда предполагалось, что я лишусь девственности, мои ноги отказали и создали травму и мне, и моему парню. К счастью, хоть кому-то из нас повезло, и Рон смог найти нормальную девушку и жениться на ней. У них уже есть двое детей, чудесно, правда? Это ты хотел услышать? Эту правду? ― Грейнджер, пожалуйста… ― Знаешь, почему именно он уехал? Почему согласился на то повышение? ― она совсем не слышала его, продолжая рассказывать о той боли, что до сих пор мучила её изо дня в день. ― Из-за меня, представляешь? Его съедало чувство вины. Он не любил меня как девушку, но не мог бросить, пока это не сделала я сама. Знаешь, как он отреагировал? ― Гермиона замолчала и облизала губы, игнорируя слёзы, бегущие по щекам. ― С облегчением. Потому что мало кто может это выдержать. И я его понимаю. Драко пытался снова извиниться, сказать, что не хотел. Как-нибудь утешить. Но девушка просто покачала головой, разворачиваясь на кресле, направляясь к себе в комнату. А он смотрел на её спину, гадая, каким же ублюдком был, раз заставил Грейнджер вывалить позорную правду о себе без подготовки. Наверное, такого обозначения ещё не придумали, ведь сам Малфой до сих пор слышал тихие рыдания девушки.