Сборник по Магистру Дьявольского культа

Все было как всегда: колокол отзвонил отбой, в все адепты и ученики клана Гусу уже аккуратно сложили свои верхние одежды и укрылись одеялами, кто-то уже спит, а кто-то еще рассказывает соседям по комнате очередной необыкновенный случай из своей жизни. Тут бы Лань Чжаню лечь, как всегда, на спину, сложить руки на груди, легонько вздохнуть и закрыть глаза. Но вот стихли где-то далеко шаги ночных дежурных — такие определенные, четкие, надежные, под которые обычно хорошо спалось, но Лань Чжань все ворочался и не спал — не спал, кажется, впервые за много лет… Сегодня он не помня себя чуть не бросился с мечом на Вэй Усяня, разорвав в клочья подсунутую ему книжку с весенними картинками, Просто лопнуло терпение. Все время он смеялся над ним, старался разыграть, придумывал обидные прозвища. Лань Чжань и сейчас помнил свою первую встречу с ним, будто это было вчера. Тогда он показался обычным парнем-подростком в таких же, как у всех, белых ученических одеждах, с лиловым гербом клана Юнмэн Цзян на плече, тонкий, с блестящими черными глазами на смуглом улыбчивом лице. Говорят, что отдельные моменты можно как бы изъять из своей жизни и не вспоминать о них никогда. Некоторым счастливчикам это удается. Лань Чжань думал, что, имей он такую возможность, то не колеблясь вычеркнул бы Вэй Усяня и все что с ним связано и ничуть о том не пожалел бы. Так как тот принес с собой в Облачные глубины хаос и раздражение. Много его сверстников приезжали на учебу и раньше, но ничего из ряда вон выходящего при этом не происходило. Одни робели перед всем новым и непонятным, другие были бойкими и такие всегда немного пугали Лань Чжаня. Но к концу первого месяца приехавшие новенькие превращались из сборища забияк и горластых подростков, от которых можно было ждать какой угодно выходки, в спокойных учеников ордена, уже совсем не страшных. Они не пытались дружить с Лань Чжанем, но ценили и уважали его за ровный, спокойный характер, за добросовестность в каждом деле, за вдумчивые, точные ответы на уроках. И только беспокойный Вэй Ин, казалось не признавал во Втором Нефрите никаких достоинств и по-прежнему донимал его разными каверзами и шуточками. Хоть бы сам учился как следует, а то сегодня ответит лучше всех, а завтра такое скажет, что дядя Лань Цижэнь выгоняет его из класса! С Вэй Усянем все было не как у людей! Он постоянно нарушал все возможные правила, никогда полностью не выполнял предписанные наказания, и раньше чем положенный срок истекал успевал нарушить вновь. Лань Чжань долго терпел его выходки, подчас не понимая их смысл. Например однажды Вэй Усянь вдруг подошел к нему и немного озабоченно спросил: — А ты всегда такой? — Какой? — не понял Лань Чжань. — Как лягушка в жаркий день. — Почему «лягушка»? — опять не понял Ванцзы. — Потому, — засмеялся Вэй Ин и состроил рожу. — Лягушка всегда холодная, даже когда кругом жара. Кровь отхлынула от лица Лань Чжаня. Опустив голову, он молчал. — Ты обиделся? — спохватился Вэй Усянь. У Ванцзы только дрогнули ресницы. — Второй молодой господин Лань!.. Лань Чжань молчал. Вэй Усянь подождал и кончиками пальцев тихонько коснулся его руки: — Не сердись. Я тебя всегда обижаю. Не сердись. Я не со зла! — Убожество, — бросил Ванцзы. Вэй Усянь сделал комически испуганное лицо, но вдруг прыснул, и, прищурившись, протянул: — Ой как страшно… Похоже было что он хотел еще что-то сказать, но вдруг лишь молча повернулся и пошел прочь. От неожиданности Лань Чжань очень удивился и лишь растерянно посмотрел ему в спину. — Что-то случилось, Ванцзы? — услышал он и повернулся. В нескольких шагах от него стоял его старший брат — Лань Хуань. На его скуластом лице читалась — суровость, а в глазах — недоумение. Он смотрел прямо, не отрывая взгляда от всегда спокойных глаз младшего брата, в которые сейчас так неожиданно блеснули. — Нет, — ответил Лань Чжань, поспешно отводя взгляд. И ушел прочь, больше ничего не сказав. Лань Сичэнь задумался, глядя в след младшему брату. Хоть внешне Ванцзы и вел себя как обычно, но его старший брат слишком хорошо его знал и не мог не заметить как изменился его и без того довольно непростой характер. Лань Хуань долго размышлял об этом и кажется нашел выход…

***

Лань Ванцзы очень удивился когда однажды утром брат вдруг внес к нему в циньши объемистую коробку, завернутую в красивую бумагу. Лань Чжань сразу понял что это для него и обрадовался. Он не часто получал подарки. — Это тебе, Ванцзы, — произнес Сичэнь, подтверждая его предположения, и положил перед ним коробку. «Интересно, что там?» — думал Лань Чжань, с нетерпением разворачивая обертку и невольно строя предположения. В коробке оказалось нечто совершенно неожиданное! Какая-то обтекаемой формы кукла, с очень знакомым выражением раскосых глаз. Эта особа была просто миниатюрной копией его недруга. Первым побуждением Лань Чжаня было вернуть подарок брату поскольку это явно была какая-то ошибка! Она бы так и поступил, но тот вручил его лично и значит ничего не перепутал! — Кукла? — спросил он у Лань Хуаня. — Это не совсем обычная кукла, Ванцзы, — пустился в объяснения Сичэнь. — Я искренне тебе сочувствую. Шутки господина Вэя порой не знают меры и тебе сложно сдерживаться. Поэтому хочу помочь и подарить специальную куклу, которую зовут «Мальчик для битья». Это как раз то, что тебе сейчас нужно! Я заказал ее у одного малоизвестного мастера, а лицо расписывал сам. Похоже получилось? Он очень прочный, но в то же время об него невозможно пораниться. Поэтому ты можешь вымещать на нем все что чувствуешь по отношению к господину Вэю, сколько пожелаешь и никто не пострадает! Мне кажется, этой куклы должно хватит пока Вэй Усянь не закончит учебу и не уедет обратно в Юнмэн. Но, если все же не хватит, скажи мне и я сделаю еще! Машинально поблагодарив Сичэня, Лань Чжань остался в растерянности. Он хотел выполнить наказ брата и ударить куклу и вдруг, всмотревшись в нарисованное лицо, понял что не может этого сделать. — Не бойся, я не буду тебя бить! — тихо сказал он «Мальчику для битья», когда они остались одни в циньши и слегка погладил куклу по голове. Лань Хуань, украдкой подглядывающий за братом, лукаво улыбнулся: кукла все-таки сделала свое дело — кажется брат наконец-то осознал свое истинное отношение к Вэй Усяню. Теперь Сичэнь этим даже гордился…