Сводничество

Шёл третий месяц отношений Лили и Джеймса, когда небольшую компашку гриффиндорцев и шпионки со Слизерина, которая не являлась частью группы, постигла страшная участь. Лили и Джеймс не расставались ни на секунду, начали садиться вместе на уроках, постоянно держались за руки. У Сириуса это вызывало лишь раздражение, у Северины — разве что закатывание глаз, а у Ремуса — приступ умиления. Питер особо никак не высказывался, он был создан лишь для того, чтобы реагировать на остальных Мародёров так, как им было нужно, так что об истинных чувствах Петтигрю можно было только догадываться. В жизни Ремуса тоже всё не сильно изменилось, а вот лучшие друзья новоиспечённой парочки привыкали к новым правилам игры. Северина утверждала, что у неё всё отлично, и она наконец-то может забаррикадироваться в классе зелий и не выслушивать в очередной раз оды о буйных кудрях Поттера, а вот Сириус даже не скрывал, что чувствует себя брошенным. Так что на третий месяц Джеймс и Лили, с лихвой окупившие предыдущие два года (в случае Поттера — все шесть) взглядов украдкой и страданий на ровном месте, наконец-то вспомнили о том, что у них есть друзья. Лили наконец вытащила пропахшую зельями и ещё более бледную, чем раньше, Северину из подземелий, а Джеймс устроил отличную Мародерскую вылазку на выходных. Лили и Джеймс пытались балансировать на тонкой грани между их отношениями и дружбой. Примерно тогда у Лили родилась поистине гениальная с её точки зрения идея. Лили Эванс была влюблена и счастлива. И счастлива из-за того, что влюблена. И ей казалось, что в жизни её лучшей подруги и друзей Джеймса не хватает того, что было у неё самой. А именно — отношений. Если честно, сам Поттер в другой ситуации не был бы в восторге от этой идеи, но он тоже был влюблён и счастлив, и готов был принять любую, даже самую идиотскую и бредовую идею, если эта идея была озвучена Лили Эванс. Так самая горячая пара Гриффиндора по версии Джеймса Поттера ступила на скользкий путь сводничества. История №1. Чувства и нерешительность. Волею судьбы и жребия Джеймс Поттер вынужден был заняться устройством личной жизни Хвоста. Питер Петтигрю был единственным человеком, который воспринял идею о том, чтобы найти себе подружку, без отторжения. Услышав эту идею, он покраснел, его мелкие глазки забегали, а сам он, немало смущаясь, сказал, что можно попробовать. При этом Питер «незаметно» косился на Марлен Маккиннон, симпатичную гриффиндорку с длинными вьющимися каштановыми волосами, которая сейчас весело болтала с Лили. Возможно, если бы с Питером разговаривала сама Эванс, она бы обратила внимание на смущённые взгляды, но речь шла всё же о Джеймсе. Он мыслил другими категориями. «Алиса — подружка Фрэнка, Мэри сохнет по тому слизеринцу, Медоуз Питера одним плевком переломит, — размышлял Джеймс, оглядывая невзрачного приятеля. — Белла больная на голову, да и в целом с сестрами Блэк не стоит, Сириус плохо отреагирует. Пандора слишком милая, Боунс и Маккиннон — не его уровень». Постепенно перебирая в уме их общих однокурсниц, Джеймс отметал один вариант за другим. Затем пришла очередь девушек на курс младше, но и они стремительно отметались. И вот Джеймс уже был на грани отчаяния, когда его неожиданно настигло озарение. Оставался всего один вариант. Самый оптимальный по версии Джеймса Поттера. — Думаю, я знаю, с кем ты можешь сблизиться, — Поттер щелкнул пальцами и победоносно посмотрел на приятеля. — Трелони! С лица Питера медленно сползла улыбка. — Ну не знаю, — пробормотал он, ещё раз оглядываясь на Марлен. — Ты уверен? — Конечно! — жизнерадостно подтвердил Поттер, хотя и сам ни в чем не был уверен. — Думаю, вам будет хорошо вместе. Она такая интересная… По правде говоря, интересной Джеймс назвал бы, к примеру, Медоуз или Пандору, а Трелони была попросту странной. Её единственным увлечением было прорицание, а единственным развлечением — предсказания мучительных смертей. — У неё свой неповторимый стиль… Она носила ужасные вещи, иногда Джеймсу казалось, что Трелони украла шмотки у своей бабки. А ещё она не следила за волосами и носила дурацкие очки. — А ещё она на тебя так смотрит… Как и на всех остальных. То есть как на потенциальную жертву несчастного случая. — Уверен, вы будете прекрасной парой, — оптимистично закончил Джеймс, хлопнув Питера по плечу, от чего бедняга Хвост вздрогнул и весь как-то сжался. — Не думаю, что это хорошая идея… — пробормотал Хвост, бросая ещё один быстрый взгляд на Марлен. На который Джеймс опять не обратил внимания. — Ну что ты, не стоит так смущаться, — энтузиазму Поттера можно было только позавидовать. — Просто подойди к ней, а дальше оно само… Питер и хотел бы сказать, что не станет слушать советы человека, который шесть лет не мог начать отношения с возлюбленной, но опять промолчал. Он только надеялся, что в ближайшее время не будет пересекаться Трелони (а шансов не увидеться с ней было много — девочка была когтевранкой, да ещё и на курс младше), а потом Джеймс бы выбросил это из головы… Случай представился даже слишком быстро. Точнее, Джеймс, который терпеть не мог откладывать реализацию своих идей, попросту притащил Питера ко входу в башню Когтеврана, чтобы подкараулить там потенциальную даму сердца Петтигрю. — У когтевранцев нет пароля, нам нужно просто отгадать загадку — и вот мы уже в башне, — Поттер азартно потер руки, собираясь заняться, собственно проникновением в гостиную чужого факультета. — А ты не думаешь, что я покажусь ей слишком назойливым, если мы это сделаем? — А вот Петтигрю был готов уцепиться за любую возможность, чтобы только не пересечься с Трелони. Джеймс ненадолго задумался. — Да, пожалуй, ты прав, — проронил он. — Тогда просто дождёмся ее здесь. Питер перевёл дух. Он прекрасно знал, что нелюдимая Трелони практически не покидает пределов комнаты во внеучебное время. Иногда она даже пропускала ужин, лишь бы не находиться в Большом зале. А значит, ждать они могут сколько угодно, она всё равно… Дверь отворилась, и оттуда вышла сама Трелони. Закутанная в какую-то старую шаль, она смотрела на двух гриффиндорцев своими огромными (на самом деле, обычными, но стëкла её очков создавали интересный эффект) глазами, а затем произнесла размеренно и таинственно: — Я знала, что вы прийдете. Пока Питер хватал ртом воздух, пытаясь отойти от шока, Джеймс затараторил, точно хотел побыстрее закончить и исчезнуть отсюда. — Хэй, ты очень нравишься моему другу, но он чересчур нерешительный, и я хотел спросить, не хотела ли бы ты сходить с ним… Трелони подняла руку, прерывая поток слов Поттера. Джеймс поперхнулся, закашлялся, и наконец-то замолчал. Сивилла же пристально посмотрела на Джеймса и произнесла тихо, но твёрдо: — Не доверяй ему. Затем она повернулась к Питеру, внимательно осмотрела его с ног до головы, и озвучила уже другое предсказание: — Я с тобой никуда не пойду. После чего развернулась спиной к онемевшим от удивления гриффиндорцам, и спокойно вернулась в гостиную. Первым, кто вновь обрёл способность говорить, был Джеймс. — О чëм она говорила? — недоуменно пробормотал Поттер. Питер пожал плечами. Ему не была интересна та чушь, которую обычно несла Трелони. — Ну ничего, дела с первого раза не делаются, — к Поттеру постепенно возвращался оптимистичный настрой. — Не переживай, я тебя парочке комплиментов научу, Трелони будет без ума… — Ни за что, — буркнул Питер, и, развернувшись, быстрым шагом направился в сторону гостиной Гриффиндора. У него ещё были запланированы дела. Сделать домашку, весь оставшийся вечер пялиться на Марлен, а потом всю ночь лежать без сна, думая о ней. Романтика. История №2. Никаких чувств. Сириус Блэк никогда не задумывался об отношениях. Когда был совсем маленький — знал, что у какой-то другой чистокровной магической семьи подрастает дочь, его ровесница, которая когда-нибудь станет женой Сириуса, миссис Блэк. А потом юный бунтарь решил пойти против семьи, попал в Гриффиндор и сдружился с Джеймсом Поттером. Примерно тогда же идея о договорном браке рассыпалась в пыль. Конечно же Блэк не мог не заметить очевидную одержимость Джеймса Лили. Он знал об этом, но не понимал, ведь никто не вызвал в нём и сотой доли тех чувств, которые будила рыжая волшебница в Поттере. Нет, Сириусу нравились девчонки, но устраивать шалости с Мародёрами ему нравилось куда больше. Да и ни одна из однокурсниц не казалась ему особенной. Вот только Лили это всё не волновало. Она собиралась заставить Блэка остепениться, и была готова ради этого на всё. Даже принести в жертву Сириусу собственных подруг. С точки зрения Лили, она всё делала правильно. Эффект неожиданности минимизировал возможность Сириуса соврать, к тому же Эванс могла посмотреть на реакцию Блэка. С точки же зрения Сириуса — Лили попросту нападала на него в гостиной, большом зале и коридорах, появлялась из ниоткуда, чтобы высказаться или задать вопрос. — Я заметила, что вы с Марлен сегодня пожирали друг друга глазами, — произнесла Лили, хватая Сириуса за рукав мантии. Блэк направлялся в один из учебных классов и, чтобы сократить путь, воспользовался парочкой потайных коридоров. Именно возле одного из них Сириуса и караулила Лили. На самом деле, взгляд был всего один, и то вынужденный — Марлен не взяла перо на урок по истории магии и обратилась к Сириусу, чтобы попросить запасное. Блэк отдал одно из своих, а после продолжил увлечённо корябать карикатуру на профессора Бинса в своём учебнике. Но если Лили говорит, что пожирали… — Откуда ты вообще знаешь про наши проходы? — огрызнулся Сириус, хотя и сам прекрасно понимал, откуда. Влюбленный олень, то есть Джеймс, наверняка рассказал ей, а может даже показал карту. Придурок. — Что ты думаешь о Мэри Макдональд? — спросила шёпотом Лили, когда они сидели рядом на уроке заклинаний. — Мне кажется, ты ей нравишься. — Не неси ерунды, — отмахнулся Блэк, старательно делая вид, что слушает профессора. — Ты же и сама знаешь, что она по этому говнюку Мальсиберу сохнет. Дура. — Сириус! — возмущённо одернула Блэка Лили. — Мэри просто запуталась. А ты мог бы помочь ей разобраться с этим… — Молодые люди, — строго произнёс профессор Флитвик. — Вы знаете эту тему лучше, чем я? Лили пристыженно замолчала. А Сириус мысленно воздал хвалу Мерлину. Потому что это было просто невыносимо. — Что на счёт Доркас? — поинтересовалась Лили вечером, когда они возвращались в гостиную. Всё, что Сириус мог сказать о Медоуз, так это то, что она была сильной волшебницей и сильной девушкой. Настолько сильной, что Блэк её иногда боялся. — Не мой типаж, — отмахнулся Блэк, искренне надеясь, что это был последний заход. Но Эванс не унывала, предлагала всё новые и новые варианты, медленно, но верно доводя Бродягу до белого каления. — Мерлин, Лили, тебе что, заняться больше нечем? — раздражённо кричал Сириус, когда происходящее стало откровенно бесить. Серьёзно, он не обязан терпеть Эванс лишь потому, что она подружка Джеймса! — Я не верю, что тебе никто не нравится! — воскликнула Лили, взметнув своей рыжей копной. Сириус хотел продолжить едва зародившийся скандал, как неожиданно ему на ум пришла поистине потрясающая идея. И, не давая себе время на раздумья, он воплотил эту идею в жизнь. — Нравится, — произнёс Блэк максимально серьёзно. — Ты. Лили на какую-то секунду замерла, точно не успев осознать услышанное. А уже через мгновение Сириус с удовольствием лицезрел смену эмоций на лице гриффиндорской старосты: смущение, неверие, вину. Пока Лили сбивчиво бормотала какие-то оправдания, Сириус размышлял о том, что месть не обязательно подавать холодной. А ещё — что нужно поговорить с Джеймсом раньше, чем это сделает Лили. Сохатый друг, он поймёт. А ещё Сириус думал о Ремусе. Точнее о том, как ему повезло избежать подобной участи. Честное слово, впервые Блэк завидовал Лунатику. «Хотя, кому из нас повезло меньше, ещё вопрос, — лениво размышлял Блэк. — Всё же из нас двоих не я встречаюсь с Сопливиной». В этом Лунатику можно было разве что посочувствовать. История №3. Фальшивые чувства. Свою лучшую подругу, Северину, Лили нашла в библиотеке за одним из дальних столиков. Снейп листала толстый справочник по травологии, изредка делала какие-то пометки на листе пергамента. На вторжение Эванс Снейп практически не обратила внимания. За тем же столом, в небольшом отдалении от слизеринки, сидел Ремус. После той памятной операции «Купидон» они практически не общались и явно не были заинтересованы в дружбе. Впрочем, никакой враждебности тоже не было, поэтому когда Люпин пришёл в библиотеку и обнаружил единственное пустое место рядом со Снейп, он спокойно его занял. Северина так же бесстрастно кивнула в качестве приветствия и продолжила заниматься своими делами. Постепенно многие столики опустели, но ни Люпин, ни Снейп не спешили менять место дислокации. Именно за этим столиком их и обнаружила Лили. Именно сейчас должен был начаться первый пункт плана (отсутствующего, чего уж там) налаживания личной жизни Снейп. Так как Северина за все годы дружбы ни разу не говорила о симпатиях или отношениях, Лили решила зайти издалека. — Скоро будет вечеринка у Слизнорта, — Эванс внимательно наблюдала за реакцией подруги. — О, вечеринка, куда я не приглашена, какая жалость, — голос Снейп был достаточно весёлым, и Лили понимала, почему. Слизнорт как-то с первого дня невзлюбил Северину, хоть та и была очень талантлива в зельях, да к тому же была ученицей его факультета. И эта неприязнь была взаимной. Постепенно у Снейп с профессором зельеварения сложилось что-то вроде перемирия — Слизнорт разрешал Северине пользоваться учебным помещением, а Снейп стала как-то меньше провоцировать конфликты. Но на вечеринки Северина всё ещё не получала приглашений, из-за чего, в общем-то, не страдала: Лили неоднократно предлагала Снейп стать её «плюс один», но неизменно встречала отказ. — Я буду с Джеймсом, а он тоже приглашён, так что я могла бы тебя провести, — Лили нервно теребила рукав школьной мантии. — И зачем же? — Повеселишься… может быть познакомишься с кем-то… Северина впервые за всё время разговора оторвалась от справочника и пристально посмотрела на подругу. — И зачем же мне с кем-то знакомиться? — вкрадчиво уточнила она. Лили всплеснула руками: — Сев, ты и сама знаешь, зачем, — это прозвучало даже слишком громко, и Эванс замолчала, внимательно прислушиваясь, но библиотекарша, кажется, ничего не заметила. Во всяком случае она не пришла ругаться из-за шума. — Неужели тебе никогда не хотелось вступить в отношения? В случае Северины, честным ответом было бы «нет», но ведь Снейп уже не первый день знала свою подругу. Она прекрасно понимала, что Лили, на все сто процентов уверенная, что её действия пойдут на благо Северине, не остановится ни перед чем. А значит нужно было срочно придумать хоть какую-то отмазку. Северина в панике оглянулась, пытаясь найти что-то, что поможет ей выйти из этой ситуации, и наткнулась на такой же паникующий взгляд Ремуса. Люпин тоже знал гриффиндорскую старосту не первый день, и он тоже прекрасно понимал, что может стать следующей жертвой неуёмного энтузиазма Лили. У Северины и Ремуса одновременно мелькнула одна и та же мысль, которую поспешно озвучила Снейп. — Но ведь у меня есть парень! — Северина указала на Ремуса. В библиотеке повисла мёртвая тишина, не было слышно даже шелеста страниц. На несколько секунд Лили замерла, а после отступила на шаг, переводя взгляд с одного на другую. — Так… — Эванс на мгновение замолчала, точно пыталась собраться с мыслями. — Вы двое вместе? Честным ответом, конечно же, было «нет», но Снейп и Люпин уже прошли мимо стадии честности. Теперь им было необходимо врать, как в последний раз. — После нашего двойного свидания мы решили, что лучше нам иногда проводить время наедине, — нервно улыбнулся Ремус. — Оказалось, у нас очень много общего, — улыбка Северины была такой же натянутой, к тому же слизеринка упорно избегала взгляда своей подруги, так что смотрела исключительно на нос Эванс. — Но… — казалось, что какая-то часть Лили находится далеко от библиотеки, — ведь ты практически не выходила из подземелий в последнее время… — Спасибо, что вытащила её, — произнёс Люпин, нервно сжимая пальцы. — Я волновался, что Северина выйдет оттуда разве что на экзамены. — Прости пожалуйста, — Северина положила ладонь на стол ближе к месту Люпина. — Я придумала отличное зелье, но состав нуждался в доработке… — Всё в порядке, — Ремус накрыл узкую шершавую ладонь девушки своей. — Ты молодец, я знал, что у тебя всё получится. Лили пристально посмотрела на руки своих друзей и, кажется, в её голове наконец-то что-то сложилось. Потому что она открыто улыбнулась и произнесла: — А вы хорошо смотритесь вместе. Рада за вас. Снейп тихонько перевела дух — ей казалось, что худшее уже позади. Она ещё не знала, что всё только начиналось. Лили всегда была достаточно деликатной, она не пыталась лезть в душу, если человеку было некомфортно, но ситуация в данный момент была особой. В том плане, что у Северины Снейп, которая никогда не интересовалась мальчиками, неожиданно появился парень. И своё любопытство девушка попросту не могла сдерживать. К тому же, они и сами давали повод для расспросов. — Где ты был? — сурово спросила Лили, когда опоздавший на плановый обход старост Люпин предстал перед её злыми зелёными очами. Ремус банально задержался в библиотеке. Но, глядя в пылающие яростью глаза старосты, он попросту не решился в этом признаться. — С Севериной, — выпалил он. Градус ярости Лили значительно понизился. А вот градус любопытства возрос. — Чем вчера занималась? — с явным интересом спросила Лили у Снейп на следующий день, когда они сидели в библиотеке. — Да ничего, зелье готовила… — рассеяно обронила Северина, листая учебник. Лили удивлённо воззрилась на подругу. — Но Ремус сказал, что вы вчера были вместе… — пробормотала Эванс. Снейп внешне почти никак не отреагировала, только сильнее вцепилась пальцами в книгу. — Да-а, — протянула Северина. — Мы вместе готовили зелье… Романтично, ничего не скажешь. Такие ситуации возникали периодически, и вывернуться из них было можно только посредством лжи. И боком эта ложь выходила боком только самим фальшивым влюблённым. Так Люпин, например, был вынужден начать трескать в больших количествах шоколад, который даже не особо любил (он мог съесть небольшой кусочек сразу после полнолуния, но не больше), а Северина выдумала, что готовит антиликантропное зелье. — Ремус так переживает из-за того происшествия на пятом курсе, — вдохновенно сочиняла Северина для Лили. — Я хочу ему помочь. — Конечно тебе хорошо. Не ты же будешь придумывать это зелье, — ругалась Снейп чуть позже, уже на Люпина. — Я же вообще не собиралась ничего подобного делать, у меня ни единой идеи. Как бы то ни было, постепенно вся эта ситуация разрешилась сама собой. А именно, Северина и Ремус наконец перестали палиться и договаривались о «свиданиях» заранее (а иногда даже действительно куда-то ходили), а градус любопытства Лили понизился до: «У вас всё хорошо?» Лучший из возможных вариантов.

***

Первый опыт Лили и Джеймса в качестве свах не был полным провалом, но и хорошим его назвать нельзя было. Так Джеймс узнал, что ему не стоит доверять Питеру (интересно, с чего бы, они же лучшие друзья с первого курса), а у самого Петтигрю окончательно рухнула самооценка. Лили думала, что у её подруги наконец-то появился парень, да ещё и такой хороший. Сириус наслаждался свободой от отношений и от Лили. Северина всё же придумала антиликантропное зелье и собиралась его запатентовать. А Ремус… Ремус теперь получал отличную порцию зелья авторства Снейп каждое полнолуние. Джеймс и Сириус говорили, что полнолуния перестали быть такими интересными, но Люпин был доволен. Теперь он был безопасен для окружающих.

Конец.