Сердцу не прикажешь.

♡ ♡ ♡

под конец августа погода излишне разбушевалась. тёмное небо спрятало в своих объятиях уже не такие палящие, как в середине лета, лучи солнца. из-за пасмурной погоды казалось, будто сейчас вовсе не середина дня, а вечерние сумерки, что вгоняло Ваню в ещё более унылое состояние. небольшая двухкомнатная квартира недалеко от центра города практически пустовала. на кухонном столе стоял ноутбук с погасшим от бездействия экраном. полки и шкафы были едва заполнены немногочисленными вещами, будто бы кто-то снял себе номер в отеле на несколько суток, приехав в город по работе. стоявший у окна Ваня, безэмоционально наблюдал за моросящим дождем, предрекающим скорые осенние ливни. он думал. долго размышлял о своей жизни, о дальнейших событиях. о Серёже. переезд в Омск не дал долгожданного спасения. не помог забыть прошлое и залечить раны. переезд не помог забыть Серёжу. его улыбку, постоянное желание помогать, искренность, доброту. и пусть они далеко друг от друга, у Вани в памяти перманентно сохранился пронзительный взгляд из-под длинных ресничек. взгляд, который обволакивал заботой, которую по-другому он так и не ощутил. он с теплотой вспоминает тот день, когда попробовал испечённые Сережи печенья. как же глупо он обидел его тогда своими высказываниями. а печенья-то ведь и правда оказались невероятно вкусными, столько магазинов уже обошёл, но даже похожих нет. особенные, черт возьми. такие же особенные, как Сережа. нигде похожего не найти. вспоминает, как касался его, как поцеловал на прощание, если легкое касание губ можно назвать поцелуем. на большее смелости не хватило. если бы они встретились при других обстоятельствах, если бы не случилось того, что случилось в их жизнях, то тогда всё, может, было бы лучше. Ваня бы мог смело обнимать кудрявого. мог бы целовать его и касаться, когда захочется. но в реальности всё иначе. в реальности русый стоит у окна и докуривает сигарету. тянет руку, чтобы стряхнуть пепел, но вздрагивает от дверного звонка и обжигается окурком. шипит раздраженно, проклинает незваного гостя и идёт открывать дверь. два оборота замка, цепочка, снова два оборота замка. открывшаяся дверь. Бессмертных закрывает глаза, хмурится, трёт их руками до красноты и снова смотрит. Серёжа? смотрит в глаза, обрамлённые длинными ресничками. смотрит на нос-кнопку и на глазки эти и понимает. Серёжа. стоит перед ним. смотрит так тепло и с улыбкой, а русый и слова сказать не может. ему вдруг так резко тяжело стало, тело ослабло, дыхание сбилось, ускорилось. он почувствовал, как в глазах собрались слёзы, и хотел уже отвернуться, не желая показывать слабость, но кудрявый мягко положил свои руки Ване на ключицы. - ты не должен справляться со всем в одиночку, - Серёжа опускает одну руку и цепляет ей руку Вани - холодную и слегка шершавую - она у него отчаянно дрожит, впрочем, как и вторая, которую Ваня сжимает и разжимает раз за разом. - я не понимаю, почему ты здесь, я ведь столько ужасного тебе сделал, - практически шёпотом, виновато опустив взгляд, - я же ненормальный, больной, сумасшедший. - тогда считай, что я тоже сумасшедший и ненормальный, - теперь обе руки Вани были в руках Серёжи. он с улыбкой рассматривал парня, который совершенно не понимал подобного веселого настроя. - А еще я тебя люблю. - Серёжа, я… - кудрявому было непривычно видеть такого Ваню - робкого, сломленного, слабого. он заметно похудел, пропах сигаретами и, видимо, совсем мало спал, - ты мне дорог, я привязан к тебе, я хочу о тебе заботиться и… - ты можешь не говорить мне эти слова, если не готов, я не прошу, особе… - я же невыносимый. у меня куча проблем. ты сам знаешь причины многих из них. я обуза, я могу разбудить тебя ночью из-за кошмара, могу сорваться и сказать что-то обидное для тебя. мне ещё долго предстоит лечиться, - Ваня из последних сил сдерживал слезы, голос надрывался от эмоций. хотелось выть от обиды, потому что он просто хотел быть счастливым рядом с любимыми человеком, но так не хотелось, чтобы Серёже приходилось решать чужие проблемы. - Ванюш, близкие люди для того и нужны, чтобы быть рядом и помогать справляться с трудностями, - Серёжа обвил руки вокруг Вани и прижался в объятии, продолжая говорить, - поверь, я вытерплю что угодно, если буду рядом с тобой. я поступил в Омске, мне не нужно уезжать, даже общежитие дали. и если ты позволишь, я останусь тут, с тобой. если нет, то я просто уйду. - я не знаю, готов ли я, - он шептал это куда-то в макушку кудрявого, вдыхая запах волос, - но, наверное, тебе лучше уйти и за… - я понял тебя, Вань, прости, что побеспокоил, - Серёжа высвободился из объятий Вани, но снова был схвачен крепкими руками, что вызвало недовольство обоих парней. у Серёжи - из-за того, что ему не дают уйти, у Вани - из-за того, что Серёжа брыкается и пытается выбраться, даже не дослушав то, что хотел сказать Ваня. - да угомонись ты, боже, - Ваня сжал Серёжу в объятиях и погладил по волосам, которые разлохматились во время потасовки, - не знал, что ты такой буйный, - почувствовав, как Серёжа снова начал дергаться, он продолжил, - я хотел сказать, что тебе лучше уйти за вещами в это своё общежитие и переезжать ко мне. я помню, как ты мне сказал перед отъездом, что вместе мы сможем справиться со всем. я тогда не понимал о чем ты, а за то время, пока не видел тебя, понял. - Ваня расслабил объятия, чтобы посмотреть на реакцию Серёжи, а тот попросту прижался к русому ещё сильней, будто пытался стать с ним одним целым. - сердцу же не прикажешь?