разбитый нос и учебник по алгебре.

сережа запуганно бежит по коридору. «лишь бы не встретить этого уебана, пожалуйста.» парень придерживает руками учебник по алгебре, попутно поправляет чёрную толстовку, одергивая вниз. до спасительной двери остаётся буквально три шага. сейчас протянуть руку, дернуть ручку, и.. -куда побежал, кудря? пешков замирает, дрожащими пальцами отпуская ручку двери. он медленно подворачивается на подошве кроссовок, глядя вперёд. иван бессмертных собственной персоной. стоит, оскалившись, и смотрит прямо на беззащитного парня напротив, у которого трясутся руки и бегают глаза. -далеко собрался? он идёт ближе, ступая на скрипящие половицы школьных полов. нет ни учителей, ни учеников. даже уборщицы, вечно отиравшейся где-то поблизости, не наблюдается. сережа один. совсем один. с ним. ваня ступает тихо, словно тигр перед прыжком. пешков лишь пятиться ближе к двери, уже прижимаясь спиной к гладкой поверхности. -не трогай меня, пожалуйста.. -сука, не выводи меня, патлатый. кто спалил моих парней, что они курят в толчке? ты, мразь ебаная!,-старший парень с силой толкает серёжу в грудь, хватая за ворот. -сука, как же я тебя л..ненавижу.. первый удар приходиться в челюсть. сердце младшего буквально рассыпается с каждым разом. больно. очень. и он не про разбитый нос или синяки на теле. ваня бьет под дых. кудрявый парень скручивается, чувствуя, как из глаз начинают течь слёзы. -о, поплачь, блять, поплачь. он смеётся и уходит. сме-ёт-ся. парень лежит у дверей школы, пытаяясь перевести дыхание. учебник алгебры отлетел куда-то в сторону, а толстовка в крови. «опять нос разбил?» сережа поднимается, отряхивает штаны от пыли и грязи, прицепившихся с пола, и поднимет учебник по алгебре. нос дико болит, на щеке будет новый синяк, отливающий космосом, а дышать тяжело. как же сложно любить своего хулигана. *** -сереж, кушать будешь? выходит женщина лет сорока пяти, с кухонным полотенцем в руках. темно-коричневые волосы собраны в хвост. зелёные глаза бегают по коридору в поисках сына. -опять он, да? сережа жаловаться не привык. он лишь криво улыбается, смотря на маму, а потом в зеркало. красавец. на скуле синяк, нос опух. волосы разбросаны в разные стороны, а толстовка приобрела новый цвет-кроваво-красный, смешивающийся с чёрным. -я позвоню вашему директору, это просто невозможно! женщина вскидывает руками, глядя на сына с сожалением. -справлюсь. он быстро проныривает в свою комнату. его мир, где он в безопасности. правда, только до понедельника. пешков переодевается, болезненно шипя, когда стягивает верх. штаны хоть и не запачканы в крови, но постирать нужно. он хватает одежду в охапку, идёт в ванну, замачивая холодной водой худи и закидывая в стиралку штаны. садиться на кафельный пол, обхватывая колени руками. почему он? сережа плачет. наплевав на слова отца про «будь смелым и сильным, так нужно маме», наплевав про боль из-за разбитого носа. как маленький, он рыдает, заперевшись в ванной. уже похуй, услышит ли мама, похуй на бессмертных. он так устал, невыносимо устал. *** выходные пролетают незаметно. сережа почти ничего не делал: лежал на диване, играя в доту, болтая с другом вадимом ни о чем. мама снова в командировке, поэтому из еды только доширак и сухарики из пятёрочки. утро понедельника застает парня врасплох. о школе нет и речи, ему даже с кровати встать сложно. но как-то пересилив себя, сережа выходит из дома, запирая дверь на ключ. бежит вниз по лестнице, здороваясь с соседями. рюкзак неприятно давит на плечи и парень стягивает его с себя, держа в руках. он выходит из подъезда, вдыхая свежий воздух полной грудью. на улице холодно. красные и желтые листья кружатся в вальсе, прохладный ветер сильно дует и моросит дождь. разумеется, зонта у серёжи нет. он, перепрыгивая лужи, бежит в сторону школы, вставляя наушники в уши. «лишь бы этого полудурка не было в школе» сережа залетает в здание уже в начале первого урока. литература. учитель лишь громко шикает на парня, якобы он мешает, и показывает ему пальцем на единственное свободное место. рядом с бессмертных. русый лишь улыбается, кивая головой на стул рядом. пешков, дрожа и покачиваясь, идёт к последней парте третьего ряда, осматривая класс. кто-то спит, бесстыдно оперевшись на соседа, кто-то пьёт принесённый из дома чай, кто-то правда пишет какие-то конспекты. кудрявый аккуратно садиться на стул рядом с иваном, сосредоточенно раскладывая учебники и тетради. -не успел мамину тоналку спиздить? -пошёл нахуй, вань. -какой ты грубый. а неделю назад было по-другому. сережа молчит и заливается краской. да, с бессмертных они трахались, причём это было очень.. очень. но его дружки, узнав об этом, так наваляли парню, что тот не ходил в школу около двух недель. -ванечка, отъебись, было и было. позавчера ты меня вообще отхуячил, я встать не мог. -ты же знаешь,-шепчет на ухо, поглаживая рукой ляжку,-что если поцаны узнают-мне пиздец. сережа чувствует, как начинает закипать. разве любовь-это не то, ради чего можно пожертвовать собой и всем? разве один он так думает? ваня смотрит на парня, чувствуя вину. самый лучший в его жизни, самый. как сделать выбор между репутацией и ним? как? -неужели ты настолько слаб, что не можешь выбрать? ты избил меня, оставил одного. всегда ты делаешь так!,-шепот перерастает в голос, который дрожит,-неудивительно, ты просто ужасен. ваня, ты ужасен, я ненавижу тебя. сережа смотрит в зелёные глаза, откуда текут слёзы. не жаль. -сереж.. ваня убирает руку с ляжки, перемещая ее на щеку. -не трогай меня, бессмертных. не тро.. ваня осторожно прижимается к губам парня, заправляя за ухо его чёрные кудри. прикусывает то нижнюю, то верхнюю, проводя кончиком языка по сладковатой, от мятной жвачки, губе. по классу проходиться громкий гул, крик учительницы, которая стоит в полном шоке. братки вани кричат что-то про пидорасов, но парням похуй. сережа держится за ваню, в прямом и переносном смыслах, прижимаясь ближе. они отстраняются под крики анны викторовны про директора и исключение, но радостные. ваня проводит подушечкой пальцев по синяки на скуле, понимая какой он урод. он лишь надеется, что сережа сможет его простить. он готов на все.