God

Бог не позволит мне умереть! - мой друг кричит мне прямо в лицо. А его черты искажаются так, что мне кажется, что вот-вот - и он достанет факел и будет жечь меня на праведном огне. Во имя Его. Во имя собственного спасения, ведь каждый из нас живёт, чтобы спасти самого себя, верно? Я долго думал, что так и есть - долго с таким же упорством и раздражением, граничащим с безумием и горечью предательства, кричал в лицо своего бывшего друга, что бог ни за что не позволит ему погибнуть. Болезнь - лишь испытание. И тогда, когда кричал то же самое в лицо матери и младшей сестры, умиравших за какую-то великую цель. Каждый раз, маскируя это под сострадание, я заставлял их, измученных, разъедаемых болезнью, вставать с кровати и повторять наизусть заученные словечки, пока острые края букв не начинали царапать горло, сдавливаемое кашлем. Моя мать скончалась во время молитвы. Бог не позволил ей умереть, да, мой друг? Быть под Его надзором - высшее благо, великая честь, великая радость. Великое разочарование. После всего этого я решил, что Бог мною недоволен, ведь я не заслужил такого: я веровал, я молился, я не судил - я нёс свою веру, словно новорождённого, тем, кто, по моему мнению, был достоен её подержать, ею насладиться. Я пытался приблизиться к Нему столько раз, что мне уже не страшна бесконечность - я знаю, что обречён быть свидетелем ухода всех своих любимых. В том числе и тебя, дорогой друг. Он продолжит говорить что-то о том, что те, кто не был спасён, просто недостаточно веровали, ведь в конце концов все наши души будут освобождены и приняты всеобъемлющей любовью. Что я благославлён величайшим даром выдержать все Его испытания, ведь моя вера сильнее всех. Даже его. Душа моей младшей сестры спасена, думал я. Душа, покинувшая созданное Богом тело - изуродованное болезнью: исхудавшее, в некоторых местах начинавшее гнить заживо - но она же спасена, правда, мой друг? Цена спасения - всего лишь жизнь! - Он кричит мне в лицо так, будто готов заплакать - мне знакомо это чувство: вероятно, сейчас он думает, что я - идиот, в которого вселился дьявол, ведь мы оба долгое время бесприкословно служили Богу. Он был новичком, увидевшим во мне истинный путь, маяк - неизменно направлявший его по пути веры. Он заливается слезами, не понимая, что болезнь уже истощила и его самого - божественное освобождение. Я знаю, что совсем скоро я вновь буду смотреть на комки земли, летящие на гроб, чувствуя, как подгибаются от усталости ноги - на то, чтобы оплакивать, нет сил. Он всё ещё считает, что Бог не позволит ему умереть. Я наконец понял, почему Бог не позволяет умереть мне.