сигареты, витамины с лидокаином, песни под гитару и фортепиано

скарамучча был чертовски близко и чертовски горяч. его тёмно-фиолетовые мокрые волосы липли к лицу, а тяжёлое дыхание сводило с ума, при этом обжигая смущённое личико напротив. кадзуха лежал под ним с ног до головы красный, смотря затуманенным взглядом в глубокие синие глаза, что во мраке комнаты казались чёрными. его мокрые и горячие ладони скользили по хрупкой талии, губы шептали на ухо самый пошлый бред. его колено стоит между худых ножек блондина, обоих переполняло возбуждение. было ужасно жарко. чего же ждёт этот старый жук? на них ещё куча одежды! кадзу томно вздыхает, когда ощущает на шее влажный поцелуй. хотелось прижаться к этому мужчине ещё ближе. райдэн страстно целует пухлые губки мальчишки, легонько кусая.  — маленький извращенец, — хрипло произносит старший, хитро улыбаясь.  — на себя посмотри… — не ты ли сейчас пытаешься потереться об меня своим достоинством?  младший водит потными ладошками по груди возлюбленного и действительно пытается унять своё возбуждение. скар же вновь жарко целует мальчишку и опускает свою руку ниже – к штанишкам каэдэхары и залезает в них… именно в этот самый интересный момент бедный кадзуха проснулся.  в реальности было ничуть не прохладнее, чем во сне. волосы прилипли к лицу и даже в рот залезли, лицо и щёки горели, парень лежал весь мокрый в обнимку с одеялом, сердце бешено стучало и готово было вот-вот из груди выпрыгнуть.  — какой стыд, господи…— закрывает ручками свою красную мордашку. — тупой скар… как же блять чудесно, что кадзуха ночевал у себя. ладно бы один раз ему приснилось такое, но это уже далеко не первый сон… пианист ещё лежит какое-то время и проклинает своего горячо любимого бойфренда за присутствие в эротических снах и встаёт с постели, скрываясь за дверьми ванной, ведь ебаный стояк сам себя не уберёт да и парню нужно было освежиться водой. желательно ледяной.

***

два дня каэдэхара ходил сам не свой, рассеянный весь, думал постоянно о чём-то. а думал он, собственно говоря, о своём парне. думал «скорее бы его обнять» и в эротическом плане естественно. и блять второй пункт занимал гораздо больше места в ещё совсем детской голове пианиста. в общем, дело дошло до того, что он представлял скара не только голым, но ещё во всех позах и со всех ракурсов. во всех позах вместе с собой, понятное дело.  стыдно ли малышу кадзухе за столь грешные мысли? конечно стыдно и даже очень.  и дрочить на райдэна сутками ему тоже стыдно.  не секрет, что у них была попытка на интим, но всё благополучно закончилось истерикой со стороны кадзу, хоть он и сам предложил. «расчехляйся, я хочу с тобой трахнуться» – примерно с этого всё началось. и чёртову панику блондин словил в тот момент, когда скар попытался его раздеть. хотя нет, он словил её ещё тогда, когда его стали трогать.  в какой момент каэдэхара так люто испортился и стал таким лютым извращенцем? да с приходом ебучей весны и аллергии. он ненавидит весну, ведь как говорил один питерский философ: «все психи просыпаются весной». каз не псих конечно, но каждую минуту чихать, сидеть на таблетках от аллергии и быть таким озабоченным ему тоже не в кайф. мать часто подстёгивала мол «ой, мальчику нужна девочка!». а ведь реально… у кадзухи ужасное весеннее обострение в плане аллергии, и в плане того, что ему хочется трахать всё что движется и не движется. но сейчас, когда мальчик обзавёлся молодым человеком… ему хочется быть трахнутым.  трахнутым, сука, сашей райдэном.  тот ужас, что произошёл в пятнадцать, парень конечно же не забудет и его возможно до конца жизни будет триггерить с этого… но с ним всё в порядке сейчас и это главное. и вообще, прошлое нужно уметь отпускать, поэтому все эти два дня смазливый семнадцатилетний мальчик кадзуха каэдэхара думал над тем, как сообщить своему парню о том, что он хочет с ним самый жаркий и горячий секс. 

***

была ночь с четверга на пятницу, когда бывшему фигуристу приснился тот сон с его бойфрендом. в пятницу райдэн был на смене, а в субботу отсыпался после неё. в общем, встретилась эта сладкая парочка в воскресенье. они погуляли и ближе к вечеру направились к скару в общежитие. каз быстро переоделся в ванной, на нём были чёрные свободные шорты и его любимая (с недавних пор) тёмно-синяя футболка «я ебусь на кровати тартальи». название очень воодушевляет. и конечно же оба парня понимали, что здоровые отношения, в которых есть настоящая любовь, не должны строиться исключительно на сексе, но без него было бы крайне скучно и уныло, а новых ощущений хочется обоим. но причём тут скарамучча и новые ощущения в интиме? да при том, что ему за всю его взрослую жизнь ни одна девица так и не дала в попу, и с парнями он ни разу не спал (тарт не в счёт, ибо там саня был пассивом).  каэдэхара ещё в самом начале их пути думал, что его нежный уж больно помешан на всей этой теме. но кажется со временем, когда ему идёт уже восемнадцатый год, парень стал понимать, что сидеть всю жизнь и умирать девственником он тоже не особо горит желанием. ему самому в последнее время стало казаться скучным постоянно обламывать скара, хоть и делал он это не со зла. да и сам медик понимал, что вечно распускать руки он не может, однажды такими темпами он потеряет своё солнышко и на этом всё, жизнь можно заканчивать.  но вернёмся в настоящее, да.  кадзуха переоделся и вернулся к любимому, тот как сидел в своей любимой полосатой футболке и джинсах – так и сидит. точнее лежит и залипает в телефончик, мол лень ему. блондин лёг рядом с парнем и они стали смотреть тик ток. оба очень много обнимались и целовались и кадзу пока что не хотелось следовать своему плану по соблазнению райдэна, а в дальнейшем и траха с ним. атмосфера была неподходящей, слишком комфортной, уютной и любовной. вскоре пианисту позвонила мама и тот болтал с ней около часа, расхаживая по комнате. потом, когда звонок завершился – сел на кровать у стены, поджав к себе коленки, думал о чём-то.  — хэй, ты в порядке? — обеспокоено спросил гитарист.  — м? а, да, я в норме, просто устал, — в подтверждение этому парнишка зевает.  — ляг поспи, тебе полезно.  — не хочу пока.  темноволосый лишь плечами пожал и продолжил листать соцсети. младшенький плавился рядом с этим студентом, хочется всегда быть рядом с ним, всегда нежно целовать и крепко обнимать.  и вот снова в голову полезли грязные мысли… мозг сам дорисовывал ужасно развратный образ скарамуччи. вот он голый, весь мокрый… так всё! совращать кадзуха уже никого не будет, просто скажет всё как есть. — (шёпотом) скар… — м? — слушай, мы хоть и встречаемся только три месяца, но… — так, не пугай меня, — убирает телефон темноволосый, садясь на постель. — не пугайся, — успокаивает того. — наклонись. медик так и поступает, убирает прядь своих волос себе за ухо и наклонятся к мальчишке. кадзуха берёт возлюбленного за щёки и очень смущённо что-то шепчет на ухо. от услышанного гитарист вскинул брови и с губ слетело: — опять? — не опять, а снова, — ворчит. — ты хочешь как в прошлый раз? — как-то обречённо спрашивает старший. — ничего со мной не будет, правда, — гладит щёчку любимого. — я вижу, что тебе… ну, тяжело? или типа того. и вообще, мы вполне взрослые люди и в состоянии подобное решить. — стой, ты сейчас серьёзно? — смотрит немного недоверчиво. — ты полностью уверен в своём решении? — да, — твёрдо отвечает блондин. — я очень даже хочу, скарик… райдэн закусывает губу, а пальцы пианиста скользят ниже, касаясь его шеи. ладонь младшего переместилась на крепкое плечо, гладит. — ну так что? — игриво произносит парнишка. скарамучче с большим трудом верилось, что этот стесняш каэдэхара минутой раннее прошептал ему на ухо «я хочу с тобой поебаться», но отказываться от такого подгона не хотелось хотя бы потому, что его малыш сам о таком соизволил заявить. медик прикрывает глаза, делает глубокий вдох, мысленно считая до пяти, и выдыхает. он понимает, что будет очень тяжело. кадзуха в любой момент может словить паническую атаку, а скар просто никогда не занимался сексом в трезвом состоянии. но выпить он, понятное дело, не сможет да и не хочет, он не тот саня, каким был несколько лет назад. сейчас главное собраться с силами, мыслями и сделать всё по красоте, ведь скар, честно говоря, тоже заебался дрочить на фотки и голос кадзухи, но вслух о таком никогда не скажет. — скар? — щёлкает пальчиками перед лицом парня. студент меда сделал ещё один глубокий вдох и такой же выдох, после чего тихо спросил: — сверху или снизу? — убирает с румяного личика пепельные волосы. — в смысле? — недоумевает кадзу. — ты хочешь сидеть сверху или лежать снизу? — спокойно пояснил райдэн. — а… а что лучше?..— блондин конкретно строил из себя дурачка, ведь всё прекрасно понимал. или нет? — да без разницы, по сути это только твой комфорт. — ну… тогда наверное сверху..? — окей, — жмёт плечами, откидываясь на подушку. — присаживайся. пианист был очень смущён спокойным видом и тоном своего парня. он выглядел так, словно каждый день подобным занимался. хотя… так оно и было, но только раньше, в прошлом. каз сглатывает ком в горле и послушно усаживается на бёдра возлюбленного. ёрзает немного, от чего ушки слегка заалели. да, он и раньше сидел на райдэне вот так, но сейчас у этой позы совершенно другой подтекст. — если будет как в прошлый раз – я тебе задницу надеру, понял? — хмурится скарамучча. — ты угрожаешь мне? — возмутился младший. — нет, просто не хочу, чтобы ты спал со мной через силу. — а кто сказал, что тогда было через силу? я сам этого вообще-то захотел, просто не подумал о последствиях, — фыркает и отворачивает голову, складывая ручки на груди. — а сейчас подумал? кадзу косится на спокойную физиономию своего парня и фыркнув передразнил: — подумал. — точно? — да блин хватит! ближе к делу… — куда пропала твоя самоуверенность, малыш? — дразнится старший. — ты меня смутил…— пробубнил каз, покрываясь ещё большим румянцем. — хорошо, то есть не хорошо что смутил, блять, ты понял, — делает руколицо. — кароче, ты реально уверен в своих словах? — абсолютно уверен, — ласковый голосок даже не дрогнул. — и ты готов на жёсткий трах? — ну, не на жёсткий конечно… но готов, да. гитарист откинул голову назад, вновь тяжело вздыхая. сейчас почему-то не было того игривого настроения и вообще желания на секс. «ты ж так давно этого хотел, так что сейчас происходит?» — сам у себя спросил саня. кадзуха будто прочёл эмоции и почуял переживания возлюбленного. он попытался разрядить обстановку нежным и ленивым поцелуем, что вскоре стал глубже и жарче… и у него получилось, чёрт возьми. скарамучча быстро завёлся от одного чёртова поцелуя. этот смазливый мальчишка ещё и масла в огонь подлил просто поёрзав на пахе райдэна. оба были как никогда близко друг к другу и это обоих заводило ещё больше. темноволосый горячо и смазано целовал пухлые персиковые губы каэдэхары, бесцеремонно проник своим языком в его ротик, выбивая из вздымающейся груди томные вздохи и мычания, отдалённо напоминающие стоны. и всё же, поцелуй вышел больше ленивым, чем страстным. медик готов был мурлыкать, ему очень нравится дарить своему мальчику самые нежные и сладкие поцелуи на свете. кадзу отвечал на ласки и тихо мычал в сухие, но крайне желанные губы напротив. затем эти губы опустились ниже, целуя изящную лебединую шею младшего. — т-только засосы не оставляй, — легонько нажимает на сильные плечи скара. — постараюсь, — усмехается тот, продолжая покрывать бледную кожу красноватыми следами от поцелуев. ловкие руки старшего переместились на бёдра кадзухи, поглаживают их и чуть сжимают. пальцы забираются под ткань шортиков, щекочут нежную кожу. пианист смущается, не смея убрать тёплых рук от себя и снова примыкает к родным губам, мычит в них от переполнения нежности и эмоций в целом. в голове гитариста крутилось «раздень меня, боже», но его мальчик оказался очень смышлёным и всё прекрасно понял без единого слова. стягивает со своего парня футболку в чёрно-фиолетовую полоску, оголяя подкачанный торс. элемент одежды падает на пол. блондин отрывается от распухших губ и восхищённым взглядом изучает тело своего парня. позволяет себе наконец-то прикоснутся ладонью к его груди и провести по ней, и даже чуть сжать. затем наклоняется и целует в плечо, потом ещё раз и ещё. пальцы гитариста зарываются в пепельные волосы, стягивая резинку. шелковистые локоны падают на хрупкие плечи кадзухи и приятно щекочут грудь райдэна. каэдэхара мальчик смелый, вернее осмелел он только сейчас, и поэтому не стесняясь целует ключицы, плечи и шею скара, а тот сам подставляется под ласки, закидывая голову назад. блондину важно, чтобы его возлюбленному тоже было хорошо. а медик время зря не терял. пока кадзуха одаривал его лёгкими и невесомыми поцелуями, он ловко развязал шнурок на шортиках мальчика, а после потянул край одежды немного вниз. — постой, — осторожно перехватывает руки старшего, выпрямляясь. кадзу прикрывает немного уставшие красные глазки и делает глубокий вдох. господа флешбеки дали о себе знать. а скар немедленно убирает от своей булочки руки. — я же говорил, — хмурит свои густые и тёмные брови гитарист. он обнимает своего мальчика, крепко-крепко прижимаясь к хрупкому тельцу. носом утыкается куда-то в ключицу и обжигает нежную кожу горячим дыханием. в нос ударил тот самый кислый аромат яблок и чего-то ещё. кажется, лилии? да, именно они. любимые цветы эи. и так чудесно совпало, что кадзуха тоже обожает эти невероятно нежные белые цветочки. каэдэхара через ткань футболки ощущает на спине прикосновения горячих рук медика и ощущает влажные поцелуи на плече. — я буду очень нежен, — шепчет темноволосый, мокро целуя тонкую шею. — но будет славно, если мы закончим этот цирк. — нет…— тихонечко всхлипывает каз. берёт любимого за щёки и шепчет: — я хочу тебя всего. — тогда я могу снять?..— возвращает руку к шортикам. — продолжай, — томно выдыхает в опухшие губы старшего. скар сглатывает неприятный ком в горле и медленно избавляет кадзуху от шорт, попутно целуя красные губы. эти чёрные шорты вместе с бельём быстро оказываются на полу. блондин весь горит и стыдится малейшего движения бёдрами. тревога всё ещё присутствует, но сейчас это обычный страх перед первым разом, не более. пианист в беспамятстве трогает торс райдэна, пока того сладко и мягко целуют. «случайно» задевает соски, отчего скара мычит в губы и выгибается. температура в комнате накаляется, но кадзу лишь согрелся, а вот у скарамуччи на лбу выступили капельки пота. красные губы старшего вновь припадают к изящной шее мальчишки, оставляя еле видные засосы. да, кадзуха просил этого не делать, но он, кажется, уже забыл о собственной просьбе, да и по лицу видно – ему это нравится. с хрупкого плечика немного съезжает футболка и скар этим охотно пользуется: оставляет багровый след около ключицы. каз болезненно стонет и зарывается пальцами в фиолетовые волосы возлюбленного. тот поддевает края футболки и тянет наверх. каэдэхару током прошибает. — не надо…— осторожно касается тёплых рук медика и жалобно смотрит, словно боится чего-то. — понял, — парень моментально убирает руки от последнего элемента одежды на мальчике. — я просто запущу под неё руки, ладно? получив одобрительный кивок, ладони старшего плавно перемещаются под футболку и оглаживают спину. младший томно вздыхает. он и сам не замечает, как трётся о бугорок в джинсах скара. тот цыкает, ведь по телу пробежался целый табун мурашек, а внизу живота затянулся тугой узел. — да трахни ты меня уже, — хнычет мальчишка, всё чаще ёрзая на возлюбленном. — а потом в ментовку летит заявление об изнасиловании на моё имя, — шипит гитарист от новой волны возбуждения. — а так можно? — хихикает. — угомонись, — хмурится. — я не хочу делать больно, поэтому терпи все эти чертовские прелюдии. хотя ты очень мило злишься, такой лапочка, — улыбается во все зубы и тыкает пальцем в розовый носик напротив. — ну ты и жук, — хмурит свои светлые бровки и пальцами сжимает сосок парня. стон. громкий, даже очень. медик аж прогнулся. кадзуха с шоком смотрит на скара и почему-то гуще краснеет. — что? ты как будто молчать будешь, — фыркает старший. — блин, ну не так же громко! вдруг нас услышат? — и что? — как «и что»?! — выпучил рубиновые глазки на любимого. — во-первых, всем похуй кто с кем, где и когда. во-вторых, ну пусть все узнают, как тебе хорошо со мной. щёки у блондина горят, всё лицо горит. — ладно, давай задницу, буду тебя пальцами ублажать, — закатывает свои сапфировые глазки гитарист и о чём-то задумался. — блять, — обречённо вздыхает и бьёт себя по лицу. пианист вопросительно смотрит на парня. — достань из ящика смазку, — скар устало прикрывает глаза и указывает на тумбочку позади себя. мальчик сглатывает и наваливается на того, открывает ящик и берёт подозрительный тюбик, похожий на мазь, но старательно делает вид, что всё ещё ищет. потому что прекрасно знает, что райдэн хочет сделать. — теперь ты доводишь меня? — усмехается темноволосый. — мне терять больше нечего, поэтому разрешаю. райдэн со шлепком кладёт ладони на ягодицы кадзухи и сжимает. — знаешь… у меня мягче. блондин, выпрямляется и кладёт прохладные ручки на горячие плечи медика, после чего ехидно шепчет на ухо: — ты сейчас довыёбываешься, — садится обратно на скара и трётся о его пах, — милый. от такой наглости скарамучча вздрагивает, но ему определённо нравится подобное поведение своего парня. кадзухе действительно прибавилось уверенности и ему стало интересно, что будет, если вывести сейчас своего парня? больно он точно не сделает, обещал да и не посмеет. тогда ему точно заява грозит. — бедненький, у тебя давно уже встал на мою смазливую мордашку, — строит щенячьи глазки и задевает чувствительные соски на груди любимого. это определённо ещё одно его слабое место. — какой же у тебя грязный рот, — ухмыляется саня, хватая пианиста за щёки. впивается в нежные опухшие губы страстным и грубым поцелуем. мальчишке даже не дают опомниться, как в его наглый ротик проникает ловкий язык медика. его сильные руки сжимают задницу и щёки, кадзу тихо постанывает в поцелуй. ладонь старшего плавно скользит к бёдрам, сжимает немного, потом заплывает под футболку и придерживают талию. каз снова ёрзает, тем самым выбивая из райдэна хриплый стон. и пока младший терялся в ощущениях, скара выдавливает на пальцы небольшое количество прохладного геля и приставляет ко входу блондина. тот ёжится от накатившей прохлады там и отстраняется. — знаешь, этот язык вылизал не одну женскую промежность, — ухмыляется темноволосый и снова припадает к опухшим губам. кусает нижнюю и снова проталкивает свой язычок в полость кадзухи. в того вводят один палец. и снова приятная вибрация по всему телу от его стона. — а мне зачем это знать? — кое-как отстранившись тараторит младший заплетающимся языком. — главное что сейчас эти губы доставляют мне крышесносное удовольствие. — я вставил в тебя только один палец, а ты уже стонешь как последняя сука. — как ты меня назвал? — кадзу вмиг «протрезвел» и округлил глазки. — я любя, — улыбается и свободной рукой гладит оголённое плечико влажно целует ключицу. — мне вообще-то обидно! — шмыгает розовым носиком. чёрт, кадзуха реально был готов заплакать. — извини, — произносит уже тише и покрывает всё румяное личико короткими, но нежными поцелуями. — зря мы эту игру затеяли… я про вот эти грязные разговоры. — тебе они к лицу, — тепло улыбается медик и заправляет за алое ушко такую же прядь. — может продолжим? — младший проводит пальчиками по кубикам пресса. — как скажешь, — отвечает гитарист и вводит второй палец. кадзуха закрывает себе рот, в попытке заглушить стон. старший разводит пальцы внутри каэдэхары на манер ножниц. тот снова громко стонет в ладошку от переизбытка чувств и сам насаживается на шаловливые пальцы любимого. — думаю, я всерьёз смогу трахнуть тебя лишь пальцами, — примыкает к болящим и красным губам напротив. целует очень нежно и со всей любовью. — мне этого не хватит, — бормочет кадзуха в поцелуй и отвечает на ласки. — м? ну хорошо, пойдём по второму кругу, — опускается к нежной шее. — скар, — отталкивает от себя названого. — что такое? мальчишка смотрит затуманенным взглядом в синие глаза. тяжело вздыхает. — я хочу в себе твой член. райдэн вскидывает брови. — вот так сразу? — вот так сразу. от третьего пальца в себе, мальчик закатывает глаза и вновь не сдерживает стона, но гитарист ловит его своими шершавыми губами, заглушая в приторно-сладком поцелуе. ручки блондина блуждают по торсу медика. гладят грудь, трогают соски, пересчитывают кубики пресса. губы немеют от поцелуев у обоих и малыш каэдэхара пытается взять ситуацию в свои руки. опускается к крепкой шее и нежно, даже невесомо целует, будто бы боясь спугнуть. скарамучча мычит и томно вздыхает, подставляясь под касания нежных губ. каз опускается ещё ниже и покрывает поцелуями плечи с ключицами. скар вынимает пальцы из нутра младшего и тот разочарованно стонет старшему в грудь. сильные руки обнимают хрупкую талию кадзу. теперь очередь райдэна целовать кадзуху и, в его случае, оставлять новые метки. пальцы пианиста зарываются в растрёпанные волосы скара. шея слегка побаливает от слабых укусов и засосов. — это, а у тебя…— неуверенно начинает младший. — м? — отрывается от нежной кожи. — ну… резинка есть? — хуйня вопрос, конечно есть. райдэн тянется в карман светло-чёрных, почти серых джинс. что-то ищет. достаёт красный квадратик и берёт в зубы. снова шарит по узкому карману. — да блять, де он? — бормочет с «набитым ртом». достаёт синий квадратик. держит указательным и средним пальцем. — какой нравится? кадзуха издаёт смешок и вытягивает у парня изо рта красный квадратик, а синий скар убирает в карман. — хороший выбор, у него там смазка какая-то вкусная, — зевает старший, забирая у кадзухи презерватив. — так блять, я на отсос не подписывался! — возмутился блондин. — что? — аж из рук роняет. — вкусная в плане запаха, ягодный что ли. — а… ой…— густо краснеет и отворачивает личико. — ну… э-э, это был обзор на презерватив от скара! — глупо улыбается. — о, сфоткай как я типа презик открываю. — ты серьёзно? — да, подай телефон на тумбочке. — слушай, ты уже давно мог засадить мне по самое не хочу, — цыкает кадзу и тянется к десятому айфону. шлепок по ягодице. — я уже говорил: ничего так просто не бывает. — тогда заткнись, — хмурит светлые бровки и открывает камеру. — ну позируй, хуль разлёгся тут полуголый? — руку на меня положи. кадзу цокает. медик берёт в зубы резинку и смотрит в камеру максимально пошлым взглядом. спускается немного вниз, тем самым ложась на кровать. младший взъерошивает лежащему волосы, кладёт свободную ладонь на грудь и легонько сжимает. делает несколько фото. лыбится. — сука, не смеши меня, — скар всё так же невозмутимо и пошло смотрит в камеру. — ну всё, а теперь еби меня во все щели, — откладывает телефон старшего и коротко целует опухшие губы. тот возвращается в сидячее положение. — ну, с богом, — крестится темноволосый, наговаривая «во имя отца, сына и дома гуччи». — блять. парень снова зажимает резинку зубами и тянется к массивному ремню на джинсах, но его останавливают непривычно тёплые ладони. — можно я? — тихо спросил кадзуха. райдэн смотрит в затуманенные алые глаза напротив и, разводя руками, спокойно отвечает: — пожалуйста. изящные пальцы пианиста томительно-медленно вытаскивают пояс из бляшки. покончив с ремнём он расстёгивает ширинку с пуговицей. медленно тянет джинсы вниз. нервно сглатывает, смотря на бугорок. — дальше я сам могу, — горячая ладонь успокаивающе гладит бедро. — я доведу дело до конца. а… больно точно не будет? — сначала будет неприятно, потом привыкнешь и будешь получать пик удовольствия, — берёт резинку в руки и нежно целует ключицу младшего. немного погодя, кадзу тянет чёрные боксеры вниз. у бедного мальчишки ком застыл в горле, а зрачки расширились. — скар… — м? — о-он же не влезет… — малыш, человеческий анал- — заткнись, даже слышать не хочу, — зажмуривается, покрываясь ещё большим румянцем. — можем на этом всё закончить, если так боишься. — ага, размечтался. — тогда…— рука старшего скользит под футболку. — можешь прикоснуться. «и эта валына сейчас окажется во мне?..», — про себя думает мальчишка. вся их одежда, за исключением футболки на кадзухе, валяется на полу. пианист сглатывает ком и подушечками пальцев касается набухшей плоти, обводит венки. немного осмелев – берёт в потную ладошку и проводит вверх во всей длине. райдэн томно вздыхает и запрокидывает голову, с красных и опухших губ слетело «твою мать». младший снова проводит ладонью, но только вниз. скара мычит и блаженно закрывает глаза. — такими темпами, — ручка блондина переходит на плоский живот, — тебе придётся снова меня растягивать. — да нормально я растянул тебя, сомневаешься? и вообще, чай «асам», а сам? — у тебя точно выходит лучше, — наклоняется и целует сосок. от такого действия со стороны своего парня медик вздрагивает, после нащупывает смазку и выдавливает гель на пальцы. снова хорошенько растягивает своего малыша. и вновь он сладко стонет и насаживается на все три пальца. скару очень важен комфорт своего солнышка, поэтому пошёл по второму кругу. он не переживёт, если увидит хоть одну слезинку или услышит вместо сладостного стона истошный крик. — я закончил, — вынимает пальцы и гладит другой рукой талию. — дело за малым, наденешь? пианист кивает. темноволосый сексуально открывает зубами презерватив и передаёт его кадзу. тот аккуратно раскатывает прозрачно-синий лубрикант по всему стволу. скара готов был кончить от одних прикосновений кадзухи, ей-богу. — ты готов? — да. — только не молчи. — да. после «мини-инструкции», каэдэхара приподнимается и полностью насаживается на огромный член скара. глазки закатываются от наслаждения, а в уголках скопились мелкие слезинки. прикрывает рот ладонью, заглушая чересчур громкий стон. медик тоже не смог сдержаться. блондину и впрямь было почти не больно, присутствовал лишь небольшой дискомфорт от непривычного чувства заполненности. скар же немного удивился, что так легко вошёл в парня. хорошо постарался значит. но блять, какой же этот мальчишка тугой. райдэн чувствует что-то совсем новое, сейчас всё совсем не так, как под пеленой алкоголя и ему это нравится. это будет его первый раз на трезвую и этот первый раз он обязательно запомнит. кадзуха же упирается руками в грудь возлюбленного и тяжело дышит, пытается не задохнуться от переизбытка чувств. — хэй, ты как? не больно? — тоже тяжело дыша спрашивает старший, гладит тонкую талию кадзу. — не- младший мычит и тянется за поцелуем. целоваться уже просто нереально, губы буквально в кровь. оба тихо постанывают в губы друг друга от новых ощущений. — сразу не надо было насаживаться, это делается постепенно, дабы избежать болезненных ощущений, — на одном дыхании проговаривает гитарист в губы. — мне и не больно, просто непривычно и страшно. — мне тоже страшно, я впервые это делаю трезвым так ещё и с таким миловидным парнем. — перестань, займи свой рот чем-то другим. — к примеру? — облизывается. — к примеру этим, — примыкает к болящим губам. поцелуй сладкий, но требовательный, языки сплетаются в жарком танго. сильные и мокрые ладони медика перемещаются на ягодицы пианиста, чуть сжимают их. кадзуха ёрзает и немного приподнимается, затем снова опускается, вызывая под собой сдавленный стон. — это считается за первый толчок? — тихо постанывая спрашивает блондин. — я хер знает, наверное да, — тяжело дыша отвечает скар, ведь уже не соображает. — боже, я хочу тебя всего… с этими словами снова следует страстный поцелуй. кадзуха не отвечает, поскольку сил просто нет. губы болят – пиздец, а вот райдэн, кажется, готов вечность радовать парня своими грубыми губами. он будто совсем не устал, всё так же напористо и приторно-сладко целует, разве что совсем немного ленится. поцелуи опускаются ниже, старший влажно и с укусами оставляет новые метки на изящной шее, старается делать их незаметными, ведь его попросили. после проводит языком от ключицы к подбородку пианиста, тот хнычет, всё никак не может привыкнуть к размерам своего нежного. они полностью мокрые, лица горят, волосы ужасно растрёпанны и липнут к лицу, губы красные, опухшие и жутко болят. кадзуха постепенно привыкает к огромному члену любимого и потихоньку двигается. елозит вверх-вниз, обнимая шею медика. тот вцепляется в бёдра мальчишки и издаёт подобие стонов, сам толкается в податливое тело. — блять! — вперемешку со стоном выкрикивает блондин и быстро закрывает ротик ладошкой. скар попал по простате. этот кайф было невозможно описать. и вот толчки становились глубже, каэдэхара уже в открытую стонал в плечо темноволосого, поднимался и снова насаживался на орган старшего. он не мог смотреть ему в лицо, слишком стыдно и слишком развратно они сейчас выглядят. скарик тоже не сдерживал себя. стонал конечно хрипло и как-то тихо, но главное не молчал. молодому пианисту определённо нравился размерчик своего мужчины. мальчишка явно вошёл во вкус, он уже абсолютно не стеснялся громко стонать, выкрикивая имя райдэна, и скакать на его стволе, ведь откровенно тащился с новых ощущений. это не простая дрочка на фотки своего парня, а блять его член в заднице и это чувство он не забудет никогда. блондин вновь упирается руками в грудь скара, запрокидывает голову назад. стонет его имя, просит большего. медик же тихо ругается, насаживая парнишку на себя, подмахивает бёдрами, попадая точно по простате. а затем ладонью касается органа кадзухи. тот чувствует вибрацию по всему телу, немного замедляется и румяный такой, жутко смущённый смотрит в бездонно-синие глаза, что пылают огоньком азарта. гитарист ведёт вниз-вверх, надрачивая малышу кадзухе. а тот уже задыхается от наслаждения и оргазма, каждой клеточкой своего тела чувствует сладкую истому и огромный член скара. — скар, я…— задыхаясь тараторит кадзу. райдэн знал, о чём ему хотели сообщить, ведь сам уже был близок к концу. свой предпоследний громкий и слишком сладкий для ушей гитариста стон, младший заглушил в плече возлюбленного, при этом достаточно сильно укусив. — сука! — зашипел темноволосый, откидывая голову назад. кончили они синхронно. кадзуха делает бёдрами ещё пару движений, после чего устало рухнул на скара. тот поглаживает хрупкую спинку и невесомо целует мокрый висок. несколько минут ему потребовалось, чтобы отойти от произошедшего. убирает надоедливые фиолетовые волосы с лица и восстанавливает дыхалку. это определённо был лучший секс в их жизни. и старший совершенно не удивился тому, что кадзу отключился после случившегося, ведь испытал он сегодня самые бурные эмоции и самый бурный оргазм в своей жизни. райдэн осторожно укладывает любимого мальчика на постель, после обтирает его и себя салфетками, выбрасывает использованную резинку и плюхается рядом с кадзухой. тот свернулся калачиком и мирно сопел, уже сто процентов видел десятый сон. скарамучча накрывает их обоих одеялом и крепко обнимает своего уставшего котёночка, прижимая к своей оголенной и распалённой груди. сон быстро настиг парня даже без таблеток и это тоже можно было считать небольшим достижением в жизни. их одежда с бельём разбросана по комнате, рыжий точно утром ахуеет, когда вернётся, но нашим зайкам пока на это по боку, они слишком устали за сегодня и слишком влюблены друг в друга.

***

— что между нами? — раздался хриплый кашель. — не знаю. комната погружена во мрак, лишь свет луны немного освещал её. тут пахло табаком и чем-то сладким. арли делает очередную затяжку и выдыхает в потолок. холодный весенний ветер из приоткрытого окна заставляет дёрнуть ногами и поёжиться. — так кто знает? мать тереза? — бесится дотторе, вновь кашляя от очередной дозы никотина в лёгких. — не знаю, — устало прикрывает глаза, откидывая голову к стене. — пока только секс, там уже посмотрим. — уже второй год слышу эти любовные бредни, — буркнул себе под нос парень и снова затянулся. — чё там тявкнул? — ничего, — цыкает. голубому на секунду показалось, что он слышал чей-то голос. нет, не у себя в голове. хотя возможно. но не суть, он слышал до боли знакомый голос прямо позади себя, за стеной. ему не удалось много расслышать, но походило это всё сто процентов на нихуя не сдерживаемые стоны подростка. — ты тоже это слышишь? — напряжённо обратился к наталье. — слышу что? — отгоняет от лица дым. — прислушайся. студентка недоверчиво поднимает бровь, но всё же прислоняется к стене и пытается услышать то, сама не зная что. — боже, быстрее! да, да, господи, скар, да! ска-а-а-ар! — чёрт возьми, кадзуха! блять да! сука. девушка поперхнулась дымом и у той чуть глаза не выпали. у дотера, кстати, тоже. оба неистово заржали, хоть и закрыли себе рты ладонями. блондинка билась в конвульсиях на полу, а дот лупил кулаком кровать. — там комната скара?! — задыхаясь кричит арли. — да нахуй! — они поебались, блять! они, сука поебались! — а-а-х, саша быстрее, м-м-м! — стал имитировать стоны голубой. — о боже, не останавливайся! — подхватила идею наталья, закатывая глаза. студенты ржали ещё минут десять с ситуации. конечно же им похуй кто с кем, где и когда, но это событие вынесло обоих. их многоуважаемый александр около года просто дрочил, поскольку не мог принять свою ориентацию, а тут прям в общаге, за стенами у студентов очень громко трахает своего парня, которому, к слову, восемнадцати ещё нет. — я отвечаю, на него заява полетит, — стирая подступившие от смеха слёзы говорит дотторе. — сомневаюсь, но шутка мне зашла, — еле отдышавшись отвечает арлекино. — а может мы тоже?.. — иди нахуй.

***

проснулся скар от ослепляющего солнца, что щекотало лицо и заставляло сильнее зажмуриться. рядом, спиной к нему, лежал кадзуха, залипал в телефон. медик полностью гол, а на кадзу только тёмно-синяя футболка. темноволосому пришла в голову интересная мысль и прямо сейчас он осуществит задуманное, ведь давно хотел так сделать. свою горячую ладонь кладёт на бедро пианиста и пальцами осторожно забирается под ткань. кадзу слегка засмущался с этого действия, хотя если вспомнить, что произошло между ними этой ночью… смущение сейчас точно ни к чему. гитарист задирает футболку, полностью оголяя бедро мальчишки. на нём виднеются уже давно зажившие и почти неощутимые рубцы от старых порезов. пальцы райдэна осторожно касаются мелких шрамов, обводя их. — что ты делаешь? — голос у блондина малость дрогнул, но он всё же улыбается. скар же ничего не говорит, лишь сползает вниз, на уровень ягодиц блондина. приподнимается на локтях и губами касается нежной кожи бедра. оставляет мокрый поцелуй, потом ещё один, ещё и ещё. легонько кусает, из-за чего кадзуха айкает. медик нежно целует место укуса несколько раз, посасывает кожу, тем самым оставляя слабенький засос. его сухие губы поднимаются чуть выше и продолжают влажно целовать, нежно кусать и посасывать чувствительную кожу. мальчишка ёрзает и закусывает нижнюю губу, изящные пальцы запускает в тёмно-фиолетовые лохмы возлюбленного. — ну перестань, — нежно улыбается и массирует кожу головы старшего. гитарист отлипает от бедра кадзу и поправляет на нём футболку. подтягивается выше, на подушку, и обвивает руками хрупкую талию. носом утыкается в затылок мальчика. — у тебя прилив нежности? — с усмешкой интересуется каз. — я всегда нежный, — темноволосый опускается чуть ниже и трётся носиком о шею, невесомо целует. — ты нежный только со мной. — только с тобой, — шепчет на самое ушко и крепче прижимает хрупкое тельце к себе.