Глава 14. Дочь Паладайна
13 июля 2022 г., 10:43
Она родилась в Палантасе в богатой семье. Жизнь ее была наполнена счастливыми моментами, родители ее очень любили и порой баловали. Крисания была наивной, доброй и гордой.
Когда она выросла, ее должны были выдать замуж за сына знатных дворян по расчету, но она так и не скрепила себя узами брака. После Войны Копья, когда ее родители умерли, она решила встретиться с жрецом Паладайна Элистаном. После того разговора она и отменила свою помолвку.
Крисания стала одной из первых послушниц главного светлого жреца и вскоре поднялась по карьерной лестнице. Жрица вознеслась до положения Почитаемой дочери Паладайна.
Элистан был не вечен — он тяжело заболел и тогда по церкви начали ходить слухи, что Крисания Таринская заменит своего наставника на посту главы, так как она считалась одним из самых могущественных священнослужителей на всем Кринне. Элистан поборол болезнь, а жрице явилось предзнаменование от самого Паладайна. Ей было суждено пойти другой тропой — она должна была встретиться с одним белым магом. Церковь она не бросила, но бывала там все реже с каждым годом.
...
Бертрем, белый маг, — помощник Астинуса встретил ее у ворот и проводил к кабинету своего мастера. — Крисания из рода Тариниев просит принять ее. — величаво объявил Бертрем. Астинус продолжил писать. — Мастер… — удивляясь собственной дерзости, слабеющим голосом продолжил маг. — Я… мы все пребываем в растерянности… В конце концов, она — Посвященная Паладайна, и я… мы сочли невозможным не принять ее. Было бы позором… — Проведи ее в мои покои, — велел Астинус, по-прежнему не поднимая головы и не переставая водить пером по пергаменту. Астинус закончил писать очередную книгу и отправился в свою комнату, где его ждала светлая жрица Паладайна. Он вошёл в свои покои и велел Бертрема оставить их. — Приветствую тебя, Астинус. — Госпожа Крисания, рад, что ты пришла. — Я хочу принести свою благодарность за то, что ты согласился потратить свое драгоценное время и присутствовать на этой важной встрече в качестве третьей стороны, — спокойно сказала она. — Я знаю, как ревностно ты относишься к своей работе. — Я не отказываю в услуге, если чувствую, что время не будет потрачено зря. Думаю, маг Маджере скоро явится сюда, а пока — можешь располагаться, где тебе удобно. — сказал маг, смотря в окно. Вздохнув, Астинус перевел взгляд на женщину, о которой много слышал, но ни разу не встречал прежде. У нее были черные, вернее, иссиня-черные с матовым отливом волосы, похожие на гладь ночного моря. Они были зачесаны со лба назад и схвачены на затылке простым деревянным гребнем. Этот строгий стиль не очень-то сочетался с ее бледными, изящными чертами — в полутьме лицо ее казалось и вовсе фарфоровым, — несоразмерно большими глазами и выразительным абрисом бескровных губ. Спустя некоторое мгновение в дверь снова постучали. Бертрем неуверенно открыл деревянную дверцу, которая ограждала покои Астинуса от любопытных взоров и произнёс: — Белый маг Рейстлин Маджере, — объявил Бертрем. В комнату вошёл маг в белых одеждах, с гордостью носящий в своих руках сильнейший магический посох. Он замешкался и тогда Астинус произнёс: — Проходи, старый друг. Рейстлин вышел на свет. Крисания не могла оторвать глаз от изящной фигуры мага. Он был достаточно высокого роста, обладал красивым телосложением. Теплый отсвет огня заиграл на матовом бархате белых одежд. После в складках бархата блеснули крошечные искры — то были серебряные нити, которыми вышиты были на ткани древние руны. Маг держал в руке посох. Посох венчал хрустальный шар, вставленный в золотую оправу, высеченную в форме дракона. Рейстлин скинул капюшон и перед жрицей появился его лик. Правильные черты лица, острые скулы, голубые, как небо, глаза и длинные седо-серебряные волосы навсегда запечатались в памяти жрицы. Рейстлин обратился к Астинусу: — Приветствую тебя, Бессмертный. — Привет, Рейстлин Маджере. — отозвался Астинус, не поднимаясь с кресла. Затем он плавно взмахнул рукой и указал на жрицу: — Позволь мне представить Крисанию Таринскую. Рейстлин повернулся, Крисания стала недвижима. Она слышала о белом маге многое, но представить себе не могла насколько он был прекрасен. Ее дыхание сбилось, руки вжались в кресло и она не смогла ничего сказать. — Праведная дочь Паладайна, надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? — с надеждой услышать утвердительный ответ спросил Рейстлин. Крисания поднялась с кресла, в результате чего ее глаза оказались вровень с глазами мага. Рейстлин смотрел на нее и не мог оторваться. Серые, как грозовые тучи, глаза были как глубокий океан, черные, как смоль, волосы, красиво играющие синими волнами бликов от языков пламени камина, пленили, красивые черты белоснежного лица затмили его разум. Маг был благодарен судьбе, что даровала ему сдержанность, иначе все, что творилось в его душе, было бы рассекречено и распознано вмиг. — Ты ждала со мною встречи, скажи, зачем? — спокойно спросил Рейстлин. — Я пришла предупредить тебя, маг. — уверенно начала Крисания. — Паладайн узрел жизненный путь твой. Я во сне его увидела знак и теперь говорю с тобой. Мой Бог попросил наставить тебя и поддержать. — Что же, если так, то я слушаю тебя, дочь Паладайна. В этот момент Астинус понял, что уже не должен участвовать в этой встрече и они с Бертремом удалились. — Рейстлин, твой путь таит в себе много опасностей и чтобы выполнить свое истинного предназначение, ты должен быть осторожен. Паладайн послал меня тебе в помощь. — Хорошо. — так просто ответил озадаченный белый маг. Рейстлин и Крисания долго беседовали. Белый маг был достаточно скрытным, но он пал перед светлой жрицей, которой, по его чувствам, мог с первой встречи открыться. Маг нашёл в ней родственную душу и не мог отрицать очевидного факта — она была его судьбой и он должен был довериться ей. Во время первой встречи им открылась истина — нити их судеб с того момента бесповоротно стали связаны друг с другом неразрывным узлом и им суждено пройти жизненный путь вместе. Между ними возникла внезапно вспыхнувшая, необъяснимая страсть. И Рейстлин не был намерен медлить. Он сделал первый шаг и тот шаг навсегда связал их. Они стали все чаще проводить время вместе. Рейстлин все чаще отлучался от своей работы в Башне и все чаще посещал Палантас. Если ранее он это делал ради того, чтобы достать необходимые компоненты для заклинаний, то сейчас у него появилась еще одна веская и таинственная причина посещать великий град. Крисания все больше времени проводила вне храма, что не могло пройти незамеченным среди жрецов светлой обители. За вечерами, которые они проводили вместе, каждый из них рассказывал друг другу истории из жизни. Так Крисания узнала как прошло детство чародея, как Рейстлин стал магом, немного узнала про брата-близнеца мага. Про Войну Копья Рейстлин рассказывать не стал, Крисания и так была осведомлена о ходе событий в мельчайших деталях. Дочь Паладайна рассказала Рейстлину о своем детстве, о своих родителях и о том, как она стала жрицей Паладайна....
Узнать человека за пару месяцев кажется невозможным, но эта пара умела удивлять. С каждым днем связь между ними становилась все прочнее и прочее. Они гуляли по садам Палантаса, ходили вдоль берега великого озера и наслаждались компанией друг друга. Белый маг с каждым днём все больше влюблялся в белую жрицу, а белая жрица все больше влюблялась в белого мага. Это было той любовью, что часто называли истинной. В один из прекрасных теплых вечеров скрытая романтическая натура мага вырвалась наружу и он пригласил Крисанию в загадочное место, решив сделать сюрприз, который она запомнит навсегда. Великий город окутывал вечер, луна сменяла солнце. Рейстлин взял за руку Крисанию и повел ее в неизвестном направлении, надеясь успеть к нужному времени. Они направлялись в сторону одной из башен обсерватории, чтобы увидеть чудо. Именно в этот день на небосвод взойдут все три луны, а звезды будут падать. — Рейстлин, куда ты так мчишься? — Крисания, иди за мной. — загадочно произнёс маг. Она доверилась ему и они оба бежали по узким улочкам Палантаса, огибая всевозможные людные улицы. Когда они добрались, Крисания уже начинала потихоньку понимать что задумывает маг, но виду не подала. Они поднялись вверх на Башню и перед ними открылась прекраснейшая панорама на чудесный город. Все скрасило заходившие за горизонт солнце, которое освещало мягким светом великий град. Пылающая желтым пламенем звезда светила ей в лицо, а маг любовался ее красивыми чертами, силуэт которых обрисовывали лучи заходящего Солнца. Он не мог оторвать взгляда от жрицы, что смотрела вдаль своим мечтательным взглядом. — Рейстлин, это очень красиво. — восторженно произнесла Крисания. — Знаю. Каждый день солнце восходит и садится, каждый день луны рождаются и гаснут. Этот круговорот показывает весь смысл бытия. За рождением следует угасание, но за угасанием всегда наступает нечто прекрасное. Нет ничего на свете удивительнее, чем день, сменяющийся ночью и ночь, сменяющаяся днем, кроме тебя. Крисания, которая смотрела все это время вдаль и провожала садившееся солнце, взглянула на Рейстлина. Этот взгляд таил в себе столько чувств, что слова там были не нужны — они читались в одном ее взоре. Они встали ближе друг к другу. Рейстлин обнял своей рукой Крисанию, а она положила свою голову ему на плечо. Так они стали наблюдать за сменой дня и ночи. — Крисания, я привел тебя сюда не только для того, чтобы полюбоваться чудесами вселенной. Ты здесь, потому что…— он остановился, не зная, как продолжить, — потому что, — все еще не знавший как завершить фразу сказал Рейстлин, — Я люблю тебя. Наконец-то Рейстлин осмелился сказать жрице такие откровенные слова. Крисания давно мечтала услышать их от того, кому была готова отдать свою жизнь, и немедля ответила: — Рейстлин, и я люблю тебя. Белый маг, до поры смущенный, позабыл свою любовную неуверенность и заключил жрицу в жаркие объятия, а после они слились в поцелуе. Слабый свет закатного солнца освещал пару своими лучами, обрамляя их профили. В этот момент ничто для них не было важным. Они, казалось, были одни в большой вселенной. Свет солнца сменился светом лун и на небосвод зашли звезды. Они молча стояли и наблюдали за тем, как с каждым мгновением наверху зажигались небесные тела, которые пылали самыми разными огнями. Какие-то из них освещались Луной Солинари и отражали ее свет бриллиантовым блеском, другие освещались Луной Лунитари и, отражая ее свет рубиновым оттенком, пылали огненным жаром, а других звезд Крисания видеть не могла — свет Луны Нуитари могли видеть только тёмные маги и Рейстлин, который побывал во всех мантиях. — Рейстлин, какие они — звезды, освещенные Луной Нуитари? — поинтересовалась Крисания. — Они выглядят как редкие фиолетовые сапфиры. — ответил завороженный маг. Они много раз в своей жизни видели, как зажигаются звезды на небосводе, но эта ночь была особенной для них обоих. Свет, исходящий от лун, и блеск звезд заиграли для пары новыми тонами. — Смотри, — выкрикнул Рейстлин, — звезда падает, загадывай желание. Крисания увидела стремящуюся вниз звезду и, закрыв глаза, загадала желание. То желание она хранила в секрете и оно, как по волшебству, в будущем сбылось. Это была по-настоящему магическая ночь. В тот же вечер Рейстлин решился пригласить Крисанию к себе в Башню, а жрица с радостью приняла предложение. На следующее утро они телепортировались во владения белого мага. Башня находилась во мраке, но это ни капли не смущало влюбленную Крисанию. Она была готова сойти за любовью даже в ад, если бы это потребовалось. Рейстлин питал к жрице точно такое же чувство. — Рейстлин, зачем ты окружил себя такими чудовищными созданиями? — увидев стражей Башни, спросила Крисания. — Они тут были до моего прихода. Я решил, пусть останутся охранять покой бесценных магических фолиантов. Пара поднялась в кабинет Рейстлина. Кабинет стал более уютным по сравнению с тем, каким он был при прежнем хозяине. На коврах ручной работы стояли мягкие кресла — такие ковры и такую мебель могли позволить себе только самые богатые люди на Кринне. Узоры на коврах изображали самые разные сюжеты: необычайной красоты редкие цветы, фантастические животные — они невольно притягивали взор и казалось, что их красотой можно было наслаждаться часами напролет. По углам стояли резные деревянные столики, на которых были расставлены редкостные и прекрасные украшения и безделушки. Однако больше всего там было книг. Сотни томов, если не более, выстроились вдоль стен на глубоких деревянных полках. Крисания прошлась вдоль стеллажей, вытянув руку и касаясь каждой из них. Все они были необычайными. Одни книги были переплетены в черно-синюю кожу и украшены серебряными рунами, другие были выполнены из красной кожи с золотыми надписями, а другое большинство было обрамлено белой кожей, на которой также можно было заметить серебряные руны. В середине кабинета величаво стоял стол из черного дерева, на котором покоились только перо из воронова крыла и какой-то магический фолиант. Среди многочисленной мебели и вещей жрицу привлек свет, исходящий из огромного окна. Только одно единственное большое окно одаряло пространство солнечным светом, а витражи, что обрамляли его, красиво играли на рабочем столе и на коврах. Крисания подошла к нему и перед ней возвысились Башни Палантаса. Из кабинета Рейстлина открывался чудесный вид на природные творения и на великий город. Когда Рейстлин всерьёз удостоверился в том, что Крисания была той самой, он познакомил ее с Даламаром. Тот считал своего шалафи не только хорошим наставником, но и приобретенным отцом и относился к магу с почтением, а Маджере считал ученика названным сыном. Знакомство было неловким, Крисания так много слышала историй про Даламара, но не ожидала увидеть перед собой темного эльфа. Ее удивлял факт, что в учениках светлейшего мага был маг чёрных одежд. Но все сомнения покинули ее разум, когда она пообщались с Даламаром. Он был интеллигентен, симпатичен и вообще не соответствовал стандартным стереотипам, которые образовались вокруг всех темных чародеев за все века. Сам Даламар принял ту, что смогла растопить ледяное сердце его шалафи. После первой встречи жрица и темный эльф, как бы странно это ни звучало, сдружились. И даже черный цвет одеяний перестал смущать светлую жрицу. Приближался урожайный сезон, а значит — свадьба Карамона. — Крисания, мой брат скоро скрепит себя узами семейной жизни и был бы очень рад, если бы ты согласилась пойти со мной на торжество вместе, в качестве пары. — предложил Рейстлин. Это предложение означало одно — их отношения переходили на следующий этап. — Рейстлин, конечно! — радостно ответила Крисания. Затем к ним подошел Даламар, который хотел уточнить одну формулу, но не успел, потому что Рейстлин опередил его и сказал первым: — Даламар, ты идешь с нами. — Шалафи, спасибо за оказанную честь, но Вы же знаете, что мы с господином Карамоном не очень ладим. Вы уверены, что он будет рад моему присутствию на светлом торжестве? — Да, ученик. Не думаю, что Карамону будет вообще до чего-то дело. А ты хотя бы развеешься. Даламар не ожидал услышать таких слов от своего шалафи, который ранее даже и мысли отвлечься от работы не допускал, но ответил утвердительно: — Ладно, только мне надо будет отлучиться. Теобальд попросил помочь ему в школе. На лице Рейстлина возникло удивление. Быть не могло такого, чтобы его мастер попросил помощи не у него, а у Даламара. А Даламар, заметив нотку напряжения на лице своего учителя, шепотом проговорил: — Он не хотел отвлекать Вас от праздника....
Белый маг никому не рассказывал о своей связи со светлой жрицей, точно так же, как и она молчала об этом. Рейстлин даже своему близнецу не рассказал о Крисании, пожелав сделать ему небольшой сюрприз к свадьбе. Об их отношениях знал лишь один — верный ученик Рейстлина Даламар. Так, чародей, сердце которого до этого было занято исключительно магией и который не грезил даже одной мыслью влюбиться, попал в капкан нежной и страстной любви.
