Еще одна легенда

      Рейстлин был по-настоящему занятым магом, но среди всей рабочей суеты всегда старался оставлять время на семью. Традиция вместе прогуливаться по чертам небольшого городка, хоть и прерывалась внезапными собраниями Конклава, в которых участвовал Рейстлин, все же соблюдалась.        Он наконец-то смог оторваться от своих дел и они всей семьей летом отправились отдыхать. В месте отдыха они не были особо оригинальны. Они отправились ближе к морю Сирриона, что было недалеко от Квалинести. А после вернулись в родную Утеху.        Чаще всего лета семейство проводило в родном городке, никуда не выезжая. У старших Маджере было слишком много работы и они никак не могли оставлять ее на долгий срок. Даже летом.        Теплые месяцы проходили довольно быстро и наступал прохладный урожайный сезон. Осенью начинался новый учебный год, а с ним прибавлялось и дел. Среди этого всего жрице все же удавалось отрывать мага от рабочих проблем и вытаскивать его на вечерние променады. Как бы он ни был занят и как бы он ни хотел не отлучаться от работы, он не мог противостоять упорству своей любимой и чаще всего соглашался.        В один из таких вечеров, жрица отвела мага к их любимому закуточку. В месте, где они навеки связали себя клятвой. Да, за эти годы они редко там бывали, но это не отменяло его значимости для них.  — Рейстлин, подожди. — сказала она мужу. — Мне есть что тебе сказать.        Маг порывался уже пойти домой, но остановился, чтобы внять голосу любимой.  — Что сказать, милая?       Медлить жрица не стала.  — Я жду ребенка.        Рейстлин застыл. Он, конечно, ожидал услышать что-то подобной важности. Но эта новость его приятно обескуражила. Вместо слов он поднял жену и стал кружить.  — Рейстлин, сумасшедший маг! Поставь меня!       Но маг не послушал. Он перестал ее кружить, но все еще держал в руках. Рейстлин подарил Крисании жаркий поцелуй. А только потом поставил на землю. 

…

      Девочка родилась в первый месяц лета в день дара жизни Рейстлина и Карамона. Ровно в тот же день, что и ее двоюродный брат — Палин. Она была точной копией отца до Испытания. Такие же волнистые каштаново-золотые волосы, красивые правильные черты лица, острые скулы, которые подчеркивались ее белоснежной кожей, и голубые, как васильки, глаза, которые впадали в душу каждого, кто встречал ее на своем пути. Ее назвали Розамун — в честь матери близнецов.        Рейстлин был очень рад долгожданному событию, он всегда мечтал о рождении дочери и благосклонная к магу судьба преподнесла своему избраннику такой подарок.        Девочка росла и была не по годам умна. Она любила проводить время в кабинете своего отца, который все время что-то колдовал. В лабораторию он ее не пускал, на что она сильно обижалась, потому что двоюродного брата, который был старше всего на пару часов, отец пускал.       Иногда Рейстлин брал ее с собой в Вайретскую Башню, где девочка ловила восторженные улыбки от других магов. Куклам и другим игрушкам Розамун предпочитала магические книги, что одновременно радовало и пугало родителей. Все же они хотели, чтобы у их единственной дочери было нормальное, веселое детство. Хотя ее отец от части считал нормальным проводить все время за книгами.        Когда Рейстлин стал Главой Конклава, они всей семьей перебрались в Палантасскую Башню. И там жили круглый год.        Рейстлин старался чаще бывать дома, чтобы следить за своими неугомонными дочерью и сыновьями. Однако это становилось все более невозможным на фоне стремительно увеличивающихся дел на новой должности. На лето они переезжали в их дом в Утеху.        Старшие братья - близнецы стали видеться все реже и Карамон, в основном, очень скучал по брату. У Рейстлина времени скучать не находилось. Все его мысли были о магии. Из-за редких встреч старший брат радовался спонтанным визитам семьи младшего брата как маленький ребенок, которому дали конфетку. А больше всего он радовался тому, что приезжала его долгожданная племянница, с которой они достигли невероятного контакта, ровно так же, как и Рейстлин с Палином. Исполин часто играл в прятки с Розамун и она постоянно его обводила — взрослый ребёнок и маленький взрослый.         Несмотря на сложный характер, передавшийся ей от тети, дочь Рейстлина Маджере легко заводила новые знакомства. Она часто играла с соседскими детьми, очень любила проводить время вместе со своими братьями, предпочитая их сестрам. С двоюродными сестрами у нее как-то не складывалось. У них были кардинально разные интересы. Розамун больше интересовали игры в войнушки, где она выступала в роли боевого мага, а ее сестрам больше нравились куклы. Поэтому дочери Рейстлина было с ними скучно.        За Розамун взялся Рейстлин, который давал ей необходимые знания. Уже в ранние годы она овладела магическим алфавитом, эльфийским языком и могла читать легчайшие заклинания. Она поступила в ту же школу, которую закончил Рейстлин и где учились ее братья. Если класс Палина взял Бертрем, то класс, куда попала Розамун, взял Даламар. Темный эльф с самого ее детства привязался к маленькой девочке и первый обнаружил потаенную мощь в ее крови, о чем позже рассказал шалафи.

…

      Розамун была сложным ребёнком, а когда она выросла в подростка Рейстлина не раз вызывали в кабинет главы школы, кем был Теобальд: то из-за очередной драки, то из-за обмана, по разным причинам. В этот раз ситуация обрела характер серьезной проблемы.        Рейстлин вошел в кабинет своего бывшего мастера и Теобальд начал: — Снова здравствуй.  — Здравствуйте, мастер.  — Мальчик мой, твоя дочь маленькая Такхизис с невероятным талантом.  — Да, сэр, знаю. Но ничего с этим поделать не могу.  — Я не хотел отрывать тебя от дел в Конклаве, но ситуация приняла серьезный оборот.  — Что она опять натворила? — Она опалила однокласснику волосы! — Ну, если она так сделала наверняка на то была причина.  — Послушай, Рейстлин, поговори с ней. Иначе нам не останется ничего более, чем…       А дальше суть разговора была неизвестна. Маг злился на свою дочь, но вместо того, чтобы отругать, просто поговорил с ней.       Белый маг позвал Розамун себе в кабинет. — Розамун, скажи, в чем дело? — спокойно спросил уставший маг, сидевший в мягком кресле и положив свою голову на руку, что была согнута в локте и покоилась на подлокотнике.  — У-ум. — отрицательно издала звук Розамун.   — Розамун… — продолжил он настойчивее.        Розамун была непредсказуемой. Все свои эмоции она умела держать в узде, что передалось ей от отца. От того предугадать ее действия было почти невозможно. Никто не был на это способен, разве только что один человек с похожей особенностью — Рейстлин.        В этот раз, несвойственно ей, она не сдержалась и начала разыгрывать комедию, ой, то есть драму:  — Они издеваются надо мной. Я единственная девушка в классе. Они думают, что я слабее их. — сыграла Розамун.  — Не верю! Все эти годы все было хорошо, а сейчас что поменялось? Розамун, я знаю когда ты врешь, а когда говоришь правду. — серьезно сказал Рейстлин, — А теперь, будь добра, расскажи мне все. — отцовская серьезность сменилась нежностью.  — Раскусил.  — ехидно сказала Розамун. — Дело в том, что мастер Даламар тайно давал мне дополнительные уроки по защите от темных сил. Мало ли что может произойти в будущем.        На лице Рейстлина царило спокойствие, но внутри — буря. Он знал, что его ученик питает интерес к его дочери, но чтобы настолько. Конечно, он не был против заботы со стороны Даламара, но это уже было за гранью дозволенного.  — Мальчики узнали об этом. А я же ещё лучшая в классе, они теперь думают, что это потому что я с мастером…— она не закончила.  — Розамун, твоё стремление к знаниям похвально. Но в следующий раз, если будешь принимать такое решение, сообщи мне. Даламар — прекрасный ученик и учитель, но не стоит проводить с ним время вне уроков, по крайней мере пока не закончишь школу. И извинись перед мальчиком. А с директором я все улажу.  — Ладно. Спасибо, пап. 

…

      С каждым годом сила в ней росла, опыт увеличивался. Закончив школу досрочно, она опередила всех своих братьев и даже отца — в свои 16 лет ей отправили письмо от Конклава с приглашением пройти Испытание.        Рейстлин до последнего не хотел включать Розамун в список испытуемых. Схлестнулись две стороны Рейстлина — Рейстлина - Главы Конклава и Рейстлина - отца. Маг в глубине души знал, что она справится, но и боялся того, что ждало ее на Испытании. Он вспоминал тот страшный выбор, перед которым он встал, проходя тот тест, и боялся его повторения как никогда сильнее. 

… 

      Маг готовил свою дочь днями и ночами и, вопреки всем запретам, открыл ей историю своего испытания.  — Пап, а если я по итогу я выберу черные мантии? — с опаской спросила Розамун.  — Тогда в рядах черных мантий появится ещё один талантливый маг. В этом ничего страшного нет. Мантия не показывает сущности мага, как все привыкли слышать и думать. По секрету тебе скажу, я во время испытания примерил все одежды и маги Конклава чуть не поседели, когда моя мантия обернулась в черный цвет.  — Как это? В черный?  — Да, дело в том, что в ход моего испытания вмешался один темный маг из прошлого. Он хотел завладеть моей жизнью в обмен на помощь, но я не пошел с ним на сделку, что едва не обернулось для меня смертельным исходом. Я использовал приемы всех магов — светлых, магов равновесия и тёмных. Когда это случалось, мои мантии меняли свой цвет. В сражении с тем магом мои одежды приобрели чернее всех черных цветов на свете цвет и оставались такими довольно долгое время. Когда соперник был побежден, мантия снова вернулась в свой прежний облик и обратилась в белый цвет. Так и прошло мое испытание.  — А что это за темный маг? Мне стоит его бояться? — Темный маг по имени Фистандантилус. Он был повелителем прошлого и будущего, совсем как я, но из-за своей гордыни оступился и смерть поглотила его. Он канул в небытие. С тех пор он предпринимал множество попыток вернуться на Кринн, но так и не сумел. Хоть мы его и усмирили, угроза все-таки присутствует. Если он вдруг захочет с тобой договориться — не вздумай соглашаться. Помни, в тебе течет мощная магия, он не нужен тебе, чтобы побороть врагов и пройти тест. Ты сильный маг и справишься со всем! 

…

      В день Испытания Рейстлин отбросил отцовские мысли и пришёл как ни в чем не бывало в Зал Магов, чтобы поприветствовать испытуемых.  — Сегодня вы здесь по важному поводу. Каждый из вас был выбран для прохождения Испытания. О ходе мероприятия вам всем известно, поэтому мы готовы начать. Сейчас Глава Черных одежд будет по порядку объявлять ваши имена. Как только вы их услышите — выходите вперед. Вас встретит сопровождающий и отведет в комнату, где ваш талант будет огранен огнем препятствий.        Глава Черных одежд поблагодарила Главу Конклава и громогласно объявила: — Розамун Маджере.        Она шла первой, от того волновалась все больше. Розамун умело скрывала свои переживания и уверенной походкой пошла за сопровождающим ее магом. Рейстлин видел скрытое беспокойство, но ему оставалось только лишь кивнуть ей в след, желая удачи.        Сам Белый маг пошёл в комнату, в которой некогда стоял Пар-Салиан, наблюдавший за ходом Испытания его самого. К нему присоединился Даламар, которого интересовало прохождение Розамун испытания не меньше, чем его шалафи.  — Шалафи, как думаете, она справится?  — Даламар, у неё были хорошие учителя, она много читала. Конечно справится.  — Но ей всего 16. Как вы могли такое допустить? — обеспокоено спросил Даламар.  — Даламар, сам не знаю как согласился на это. Но она пройдёт это испытание, она должна его пройти. Иного не дано. 

…

Встреча с Фистандантилусом

      Розамун ровно так же, как и ее отец, согласилась помочь темным эльфам. И она вошла в темную комнату. Дверь за ней стремительно захлопнулась. Розамун обернулась, чтобы посмотреть кто это сделал, но она оказалась одна, окутанная мрачными тенями. Очутившись в темноте, волшебница невольно начала чувствовать трясущиеся от страха руки. Внезапно из угла раздался не то шепот, не то хрип, который разбавил мертвую тишину пространства. Позже она различила в этих звуках, издававшихся из пустоты, голос какого-то старика.  — Так вот о чем говорил отец. — про себя проговорила Розамун.        Загорелась свеча, которая еле-еле освещала пространство вокруг стола. Старик, лицо которого было скрыто обветшалой темной мантией, заговорил с Розамун.  — Иди сюда. Ты проглотила мою приманку. Поговори со старым человеком.        Розамун не двинулась с места. Ей не понравилось то, что сказал тёмный маг.  — Тебе действительно лучше сесть рядом, — старик презрительно улыбнулся и продолжил. — Ты никуда не пойдешь, пока я тебе этого не позволю. Ты сама пришла сюда, ты сама сделала этот выбор. — указав на Розамун иссохшим пальцем произнес чернокнижник.        Розамун думала как поступить: она могла остаться стоять в темноте, что вряд ли бы помогло ей, тот старик уже заметил отблеск ее одеяний; она могла попытаться сбежать, но дверь была захлопнута — не исключено, что магическим способом, да и к тому же, кто она такая, чтобы бежать от опасности; она могла собраться с духом и встретиться лицом к лицу с собственным страхом, что воплотился в образе того старика. Последнее показалось Розамун довольно разумным решением, к тому же любопытный разум девушки хотел все-таки выяснить, что подразумевалось под «приманкой».        Она шагнула вперед и оказалась около стола, на котором желтым светом горела свеча, едва освещая ближайшее пространство, и села напротив старика.        Старик с любопытством и пристрастием разглядывал девушку.  — Какой лакомый кусочек привёл ко мне Конклав. Как тебя зовут, девушка? Стой, погоди, ничего не говори. У кого-то я уже чувствовал подобную мощь и где-то уже видел похожий взгляд. А…точно, сама Маджере младшая.  — Моя имя Розамун Маджере, почтенный архимаг.  — Что же, наверное отец тебе рассказал кто я такой во всех деталях? А что, если я скажу, что он соврал тебе? — Он не мог.  — Ох, деточка, как же ты ошибаешься. Эти белые маги сделают все, чтобы черных одежд становилось меньше. — темный маг почувствовал тень сомнения, накрывающую волшебницу. И тьму, которая была в ее душе. Что, если я тебе расскажу как на самом деле все было и будет?       Розамун молчала, не зная, что ответить. В это время дряхлый темный маг поведал ей сказки о своём прошлом. Рассказывал о могуществе, что ждет ее впереди, если она выберет темные одежды.  — Не верь ему, не слушай. — говорила про себя Розамун. — Отец говорил не верить ему.        Тогда темный маг закончил свою речь вопросом: — Ну что, Маджере младшая, принимаешь ли ты условия сделки?  — Нет! — она резко ответила и встала из-за стола.  — Что же, дело твое. Я сделаю все, чтобы ты не пережила сегодняшний день.        И черный чародей делал все возможное. Он использовал самые редкие и могущественные темные заклинания. Розамун пришлось отбиваться такими же. Но все завершилось победой девушки. Только вот зашедшая на Испытание волшебница белых одежд вышла оттуда волшебницей темных одежд. 

…

      Испытание Розамун прошло успешно. Оно, на удивление Конклаву, было точь-в-точь таким же как и у ее отца, что было необычайно странно — каждый маг, проходивший испытание имел свои собственные препятствия, а тут идентичные, как под копирку. Снова семейство Маджере отличилось. 

…

      С испытания ее встретили Рейстлин и Даламар. На обоих мужчинах не было лиц. Рейстлин был удивлён идентичностью испытания, а Даламар — искусно использованными заклинаниями и стойкостью перед таким соблазном согласиться на сделку с величайшим темным магом.        Розамун сначала кинулась в объятия отца, который нежно обвил свои руки вокруг плеч девушки, поглаживая ее по волосам.  — Пап, прости! — не показав своего расстройства Даламару, шепнула она отцу.  — За что? Ты молодец! Я тобой горжусь. — успокаивая Розамун, похвалил ее Рейстлин.  — Спасибо. Этот Фистандантилус ещё тот злостный тип. — напряженность и расстройство отошли в сторону и сменились усмешкой.  — Не то слово. — поддержал ее Рейстлин.        Затем Розамун кинулась к Даламару, явно не ожидавшего такого поворота событий.        Сложно было описать какое лицо сделал тогда белый маг. Нет, он, конечно, подозревал что между его учеником и дочерью вполне могут быть отношения, но не ожидал подтверждения этой теории.  — Кхм, кхм. — сделал отвлекающий манёвр Рейстлин. — Я все ещё тут. Как это понимать? — Шалафи, — начал было говорить Даламар, но его перебила Розамун. — Пап, тут такое дело… — Нет-нет, можете не продолжать. Все понял, пойду я работать пожалуй. — сказал Рейстлин, скрыв свои настоящие эмоции.        Рейстлин был обижен — не на то, что его ученик и дочь вместе, вовсе нет, обижен на то, что собственная дочь не рассказала ему об этом. Даламара можно было понять, он наверняка боялся сказать своему шалафи такое, но дочь, которая всегда доверяла отцу самые сокровенные тайны, которых даже Крисания не знала — нет, это было до глубины души тронуло мага. 

…

      Как бы это ни было печально, девушка все-таки облачилась в черные одеяния. Все семейство восприняло это довольно странно, кроме Рейстлина. Он предполагал, что его дочь может примкнуть к черным одеждам, поэтому особо не удивился. И, тем более, не был против.        Отец всегда подбадривал немного расстраивающуюся из-за цвета мантий дочь.   — Пап, я не могу быть темным магом. Все считают меня злой. Даже мама стала на меня смотреть по-другому.  — Нет, Розамун. Тебе так только кажется. Все мы любим тебя не за цвет одежд, мы любим тебя такой, какая ты есть. Помнишь, я говорил тебе: «Темный маг не тот, кто зол, а тот, кто выбирает силы зла»? — Да.  — Не важно какого цвета твои одеяния, они лишь показывают твое поклонение Нуитари и откуда ты черпаешь свою силу, — важно то, что у тебя внутри. 

…

      Для магов Конклава цвет одежд Розамун стал полной неожиданностью. В семье, где все были приверженцами белых мантий, черная мантия была редкой историей. Из-за этого у собрания возникали вечные ссоры, которые приходилось разнимать Главе.  — Прекратите. — громогласно крикнул Рейстлин. — Вы сейчас тратите время на бесполезные обсуждения, хотя могли бы решить что-нибудь более важное. Оставим эту тему. Это уже случилось. И это не изменить.

…

      Даламар с каждым годом все больше интересовался юным дарованием и они стали чаще проводить время вместе. Темный эльф был явно старше, чем Розамун, но им обоим было все равно. Любви все возрасты покорны. 

…

      Крисания была против этого союза, а Рейстлин придерживался нейтралитета. Жрица даже не подозревала о том, что ее мужу известно абсолютно все и довольно давно. Сама она узнала об этом случайно, когда Гуилен заикнулся о них как о паре за ужином. Ох как тогда Розамун посмотрела на своего старшего брата. Такой взгляд мог бы и испепелить, если такое было возможно. Это было страшно.  — Так, дети, быстро в комнаты! — приказала Крисания.  — Мам, но мы еще не доели. — недоуменно сказал Гуилен.  — Живо, я сказала!       И все они ушли. Рейстлин посмотрел на Розамун, в глазах который виднелось раздосадованное чувство разочарованности. Она не ожидала, что брат нарушит свое обещание и проговорится. Хоть и случайно.        Жрица увидела этот взгляд мага и все поняла.  — Рейстлин, ты же все знал, да? — Да.  — И давно? — С Испытания. — А почему не сказал? — Я обещал ей.  — Я думала между нами не может быть тайн.  — Крисания, почему ты так резко реагируешь? Что плохого в том, что наша дочь влюбилась? И не безответно? — Ты сейчас серьезно, маг? Видимо тебя в Конклаве совсем перегрузили. Твоя дочь мало того, что выбрала темные одежды, так еще и начала встречаться с твоим учеником. Ты понимаешь, как странно это звучит?  — Ничего страшного со стороны Даламара ожидать не стоит. Даламар — опытный маг и хороший ученик. Если он влюблен в Розамун, а она влюблена в него, то так тому и быть. Я бы не стал им препятствовать. — устало проговорил маг.        Крисания, видя усталого мужа, немного смягчилась: — Но, Рейстлин. При всем моем уважении к Даламару, но тебе не кажется, что в жизни нашей дочери слишком много тьмы? — Тьма дана для равновесия сил. Вот наш союз чистой воды свет. И почему-то никто не возмущается, когда белые создают союз с белыми, а когда темные встречают на своем пути темных и соединяются, происходит конец света. И что же плохого в том, что наша дочь выбрала себе в пару тёмного мага?  — Рейстлин, ты, конечно, прав и тебе виднее. Но я никак не могу это принять. Может, когда-нибудь, но не сейчас. Если я узнаю, что это из-за него она выбрала темные одежды, меня даже Паладайн не остановит.  — Крисания, я остановлю. Наша дочь сделала выбор — ее нужно поддержать, а не учить. Если такое случилось, значит так решила судьба.        Еще чуть-чуть и случился бы конфликт. Точнее он уже случился, но он не дошел до пика, потому что в обеденный зал вбежала Розамун.  — Пап, спасибо. Можно я поговорю с мамой?  — Хорошо, Розамун.       Маг пошел в свой кабинет работать, а мама с дочерью остались одни в комнате. Их разговор зашел в тупик и расстались они на грустной ноте. Но все же нашлось то, что смогло их примирить. Воля случая, которая помирила мать и дочь, мать и отца.