Impediment

Ты потерял свое место на небесах, но ты нашел свой путь к земле И ты побывал в аду и вернулся обратно, но всегда выходил оттуда без ожогов Это не твоя вина, что у тебя есть то, чего они все боятся Это не твоя вина, что сегодня им просто захотелось пострелять в ангелов

---

I-Land: Май Хисын никогда не видел в Сону обузу. Несмотря ни на что — приглашая его жить к себе, заботясь о нем, когда он болел, провожая его на занятия или водя куда-нибудь поесть — он делал все это с радостью. Забота о Сону никогда не была обузой, пока не стала таковой. Не из-за него, конечно. Нет, Хисын мог стойко терпеть скорбящего Сону столько, сколько ему было нужно. В конце концов, он уже делал это раньше. Но на этот раз все было по-другому. На этот раз он не мог этого вынести, не потому что Сону был обузой, а потому что чувство вины давило ему на грудь каждый раз, когда он смотрел в пустые глаза другого парня. Это была его вина, что Сону был таким. Хисын мог бы заботиться о Сону вечно, но он не знал, как долго сможет справляться с этим чувством вины. Хуже всего было то, что младший совсем не винил его. Вместо этого он винил себя. Как будто он тоже не был жертвой. Как и Хисыну, он, казалось, думал, что это должен быть он, а не кто-то другой. Осознание этого факта только усилило беспокойство Хисына в десять раз. В эти дни Сону просыпался ранним утром, еще до того, как солнце полностью взошло. Он всегда был человеком, привыкшим спать, как Хисын, но прошли те времена, когда можно было полноценно отдыхать по ночам. Теперь он поздно ложился спать и рано просыпался. Но вместо того, чтобы начать новый день, он просто вяло сидит без дела или отвлекается на грязную работу. Хисын был вне себя от беспокойства, не потому что он раньше никогда его не видел таким, а потому, что видел. После того как его мать скончалась полгода назад, и Хисын взял его к себе, Сону был почти таким же, каким он был сейчас. Он полагал, что это был его способ справиться с горем — попытаться отгородиться и подавить все свои эмоции. Как и сейчас, он превратился в оболочку самого себя. Он даже не сопротивлялся, когда Хисын настоял, чтобы он переехал к нему, хотя Хисын знал, как сильно младший ненавидит навязываться кому-либо. — Ты не должен делать это ради меня, хен, — сказал он. — Я могу пойти куда-нибудь еще. — Его голос звучал безжизненно, безропотно, как будто он был готов просто принять все, что произойдет. — Тебе есть куда еще пойти? — Хисын бросил вызов. Его слова встретили молчанием. — Тогда пошли. Итак, Сону пришел. Собрал все свои вещи, втиснулся в крошечную однокомнатную квартирку Хисына и окунулся с головой в его жизнь. Он настоял на том, чтобы занять диван, и упрямо расстелил свою подушку и одеяло, игнорируя протесты Хисына. На следующее утро он проснулся в постели Хисына, а старший парень сидел на полу, прислонившись спиной к тумбочке, и крепко спал. С тех пор они делили постель. Сону спал урывками, то проваливаясь в сон, то выныривая из него. Иногда он резко просыпался, тяжело дыша и весь в поту. В такие моменты Хисын тихонько пел ему, пока его дыхание не успокаивалось, и он снова не засыпал. В течение дня он старался выводить Сону на улицу так часто, как только мог. Иногда они ходили в парк, иногда Хисын водил младшего парня по магазинам, надеясь, что он позволит себе что-нибудь купить. Но чаще всего он угощал парня едой, отмечая всего его любимые блюда. Все, что могло вызвать улыбку у Сону или на мгновение зажечь его глаза, Хисын делал. Вначале казалось, что Сону активно подавлял свое хорошее настроение, как будто он чувствовал себя виноватым за то, что снова почувствовал счастье. Однажды Хисын поругался с ним. — Просто потому что ты улыбаешься, это не значит, что ты скучаешь по ней меньше, — сказал он Сону. Постепенно прежнее поведение Сону вышло из его скорбящего «я», подобно солнцу, выходящему из-за пелены облаков после ненастного дня. На это ушли месяцы, но, наконец, он снова стал счастливым Сону, которого все знали и любили, тем, кто не мог сдержать улыбку на лице дольше, чем на несколько мгновений. А потом это случилось. Идеальный жизнерадостный образ рассыпался, и это облако печали вернулось так быстро, что Хисын задался вопросом, действительно ли оно когда-либо уходило. Те улыбки, которые медленно возвращались в последние несколько месяцев: были ли они настоящими или были тщательно сконструированными копиями, наспех приклеенными для того, чтобы успокоить его? Несмотря на все годы, которые они провели вместе, Хисын не знал, сможет ли он заметить разницу. Он задавался вопросом, есть ли в мире кто-нибудь, кто знал Ким Сону достаточно хорошо для этого. В эти дни Хисын часто случайно вспоминал ту книгу, которую всегда читал Сону. Та, с маленьким принцем, которому нужно было оставить свое тело, чтобы его душа могла вернуться на свою планету. — Его тело — всего лишь сосуд, оболочка, — сказал ему Сону. — Если ты так об этом думаешь, то это совсем не так грустно, не так ли? Хисын подумал, что, может быть. Сону был его маленьким принцем. Тело мальчика превратилось в оболочку, это точно, но он не знал, где находится Сону. И разве это не было невероятно грустно? Так что Хисын не был новичком в скорби Сону. Он знал, на что обращать внимание, каких тем избегать, знал тонкие способы вызвать у него улыбку, чтобы поднять ему настроение, хотя бы на секунду. Но проблема была не в том, что Сону вернулся в прежнее состояние. Он был хуже, чем когда-либо. Хисын не понимал почему, пока он не повторил слова, которые сказал ему несколько месяцев назад. — Просто потому, что ты улыбаешься, это не значит, что ты скучаешь по нему меньше, — сказал он в спину Сону. Шел дождь, и парень уже несколько часов смотрел в окно. Сону ничего не ответил. — Это была не твоя вина, ты ничего не мог сделать, — умолял его Хисын. Сону медленно повернулся. Как будто эти слова сорвали какую-то маску, которую он тщательно надевал на свое истинное лицо, его бесстрастный фасад начал давать трещины. Его глаза затуманились, а нижняя губа почти незаметно задрожала. С того дня он держал все в себе, ничего не показывая, и теперь все это выплескивалось из него. Он посмотрел на Хисына мерцающими глазами. — Он был в тот день из-за меня. — Его голос болезненно дрогнул, когда он заговорил. — Это должен был быть я. Я хотел, чтобы это был я. Что-то внутри Хисына разбилось вдребезги. Я знаю, подумал он. Я тоже.

---

Земля Потребовалась вся оставшаяся энергия Сонхуна, чтобы призвать Яйцо и вернуть их в Землю. После того, как он всегда избегал контактов, он едва заметил руку Сону, обнимающую его за плечи, поддерживающую его, когда они, пошатываясь, возвращались в черную тюрьму, которая теперь была их общим домом. Джей сидел за столом, его лицо исказилось от беспокойства, но он сразу же насторожился, когда увидел состояние двух душ, которые только что вошли. — Что случилось? — сразу же спросил он, вскакивая и мягко подталкивая Сону, чтобы перенести вес Сонхуна на себя. Сонхун сразу же стряхнул их обоих, вернув себе равновесие. — Я в порядке, — сказал он, стиснув зубы. Джей посмотрел через его плечо на Сону, который покачал головой. Сонхун проигнорировал Джея и нерешительно повернулся к Сону. — Ты слышал какие-нибудь звуки, там, в магазине? — спросил он. Сону с любопытством посмотрел на него. — Звуки? Какие? В магазине было не особо шумно. — Сонхун нахмурил брови, пытаясь вспомнить, что он слышал. Стрельба, много криков, и… — Раздался громкий хлопок. Как фейерверк. — сказал он. Сону прыснул от смеху, в то время как Джей переводил взгляд с одного на другого. — Фейерверк? В центре города? — недоверчиво спросил Сону. — Так что случилось? — твердо спросил Джей. — Мы зашли в круглосуточный, и он сразу же потерял сознание, — сообщил ему Сону. Сонхун нахмурился, чувствуя себя преданным. Джей резко обернулся, чтобы посмотреть на него с большим волнением, чем, на его вкус, было нужно. — Ты нашел триггер памяти? — серьезно спросил он. Сонхун вздохнул. — Я не знаю, что это было, я просто знаю, что в какой-то момент я был в порядке, а потом вдруг мне показалось, что моя голова раскалывается, и я услышал звон. — Что? Что именно? — Джей продолжал настаивать. — Голоса, — тихо признался Сонхун. — Это не имеет значения, — быстро продолжил он. Джей издал протестующий звук. — Дело в том, что мы все еще ничего не выяснили об этом особом случае, кроме того, какая у него дурацкая любимая книга, так что мы вернулись к тому с чего начали. — Сону, — нерешительно сказала душа. Губы Джея сжались в тонкую линию. — Встречаемся в твоей комнате, прямо сейчас, — потребовал Джей, поворачиваясь и исчезая в коридоре. — Моя комната? Почему в моей комнате? — Сонхун визгливо крикнул ему вслед, но неохотно последовал за ним. Сону вошел в комнату, которая была была напротив комнаты Джея и выглядела почти идентично. Как и в главном холле, комната была полностью черной, за исключением большого белого матраса, сдвинутого с одной стороны к стене. Джей плюхнулся на него без колебаний, к большому огорчению Сонхуна. Сону робко присел на пол. — Итак, — сказал Джей, после того как Сону быстро пересказал все, что произошло. — Все, что мы знаем прямо сейчас, это то, что Сону был студентом колледжа и был кем-то убит. А у Сонхуна травма, связанная с круглосуточными магазинами. Правильно? Сону молча кивнул, в то время как Сонхун решительно уставился в потолок. — Прямо сейчас у нас нет никаких зацепок, никаких триггеров памяти и никаких идей, почему кто-то хотел навредить Сону, потому что он ангел. — Джей продолжил. Сону приосанился, и Сонхун сдержал саркастичный комментарий, о котором он, вероятно, пожалеет, как только душа обратит на него свое фирменное недовольство. — Итак, что я предлагаю в качестве нашего следующего плана действий… — Джей провернулся к Сону. — С этого момента ты должен сопровождать Сонхуна на работе, чтобы иметь больше возможностей для потенциальных триггеров памяти, и ты сможешь присматривать за ним на случай, если он сам снова столкнется с ними, — гордо закончил он. — О, и Сону, поскольку мы в значительной степени установили, что ты застрянешь здесь на некоторое время, ты можешь разместиться с Сонхуном. Голова Сону вскинулась при этих словах. Сонхун почувствовал острое желание ударить кого-нибудь. В данный момент Джей выглядел особенно привлекательным вариантом. Он не понимал, что с приходом Сону он не только приобретает себе совершенно ненужного помощника, но и очень нежелательного соседа по комнате. — Я больше никогда не буду слушать никаких твоих советов, — сердито сказал он Джею. — Посмотри, чем обернулся сегодняшний день. — Я просто думаю, что не помешало бы, чтобы кто-то присматривал за тобой после твоего маленького выкрутаса в магазине, — парировал Джей. Сонхун поморщился — Это было один раз. — Сказал он каменным голосом. — Один раз слишком много! Уже поздно, так что позвольте мне отвязаться от вас, чтобы вы двое могли отдохнуть перед завтрашним долгим рабочим днем, — легкомысленно сказал Джей. В то время как разум Сонхуна все еще не мог прийти в себя от перспективы делить с кем-то его комнату, его кровать, Сону наконец заговорил. — Так мы действительно спим? Разве мы не мертвы? Джей понимающе кивнул. — Да, это так, мой юный друг. И если бы мы оставались внутри весь день, нам вероятно не понадобился бы отдых. Но беготня над Землей весь день все равно требует энергии, даже если мы уже не живы. Даже души нуждаются в подзарядке. К тому же, нет ничего лучше хорошего сна, даже когда ты мертв. — Он встал и потянулся. — Спи крепко, и увидимся утром! — пропел он, выходя из комнаты. На них опустилась тишина. Сонхун старательно избегал зрительного контакта. Он сбросил пальто и бросил его куда-то на пол, оставшись в простой черной рубашке с длинным рукавом и черных брюках, в которых они все прибыли в Землю. Он поймал взгляд Сону на своем запястье и посмотрел вниз, чтобы увидеть вспышку красного шелка, выглядывающего из-под его одежды. Он поспешно спрятал его обратно в рукав. — Я сплю у стены. Ты можешь лечь на другую сторону, — сказал он, поворачиваясь спиной к Сону. Он откинул одеяло и скользнул внутрь, ложась, все еще отвернувшись от другой души. Он так и не получил ответа, может быть, потому что его не последовало, или потому, что он был настолько измотан стрессом этого дня, что сразу же потерял сознание.

---

Сонхун проснулся ранним утром. Он знал это только потому, что привык получать дела на рассвете, и его циркадный ритм соответствующим образом скорректировался. Он вытянул руки и ноги и заметил, что находится не так близко к стене, как следовало бы. У него не должно быть так много места, чтобы передвигаться во сне, когда новая душа занимала половину его кровати. Ощупав матрас, он обнаружил, что был совершенно один. Он нахмурился. Неужели Сону уже проснулся? Он сел, оглядел комнату и замер. На другой стороне комнаты, как будто он специально выбрал место, которое было бы дальше всего от Сонхуна, Сону полусидел, прислонившись к стене. Он крепко спал. Сонхун почувствовал укол в груди, который он смутно воспринял как чувство вины. Но из-за чего же он должен был чувствовать себя виноватым? Он не отказывал душе в доступе к кровати. Кроме того, голос Джея эхом раздался в его голове. У тебя страшное лицо. Сонхун поморщился. Он встал, быстро подобрал одеяло и направился туда, где Сону свернулся калачиком в позе, которая наверняка вызвала бы судороги у любого живого человека. Он поколебался, затем быстро накинул одеяло на миниатюрную фигуру парня и вышел из своей комнаты. Джей ждал его. — Каково это было — впервые разделить свое личное пространство? — поддразнил он. Сонхун прикусил губу и отвел взгляд. — Второй раз, — сказал он. Джей замер и его взгляд метнулся вниз, к запястью Сонхуна, — и я этого не сделал. Выражение вины на лице Джея сменилось недоумением. — Насколько я знаю, у вас только одна кровать, так что… — Он спал на полу. — Его напарник посмотрел на него с ужасом, поэтому он быстро объяснил. — Я не заставлял его делать это, я сказал ему лечь на другую сторону кровати, но он так и не сделал этого. Джей все еще не выглядел успокоенным. Он помассировал переносицу и громко вздохнул. — Знаешь, ты мог бы быть с ним немного поласковее. Я не говорю, что ты должен приветствовать его с распростертыми объятиями, но гостеприимство вообще не убьет тебя, — сердито сказал он. — Я не шучу, — добавил он. — Нет смысла привязываться к нему, — коротко ответил Сонхун. Джей пригвоздил его долгим испытующим взглядом. — Если ты все еще думаешь о том времени, ты уже знаешь, что Сону отличается от нее. Это совершенно две разные ситуации. Сонхун упрямо покачал головой. — Они все одинаковые, — сказал он. Джей наклонил голову, молча прося его пояснить. — Они все уходят. — Глаза Джея расширились от понимания и сочувствия, которые Сонхун не хотел видеть. Какое право Джей имел жалеть его, когда они оба были в одинаково затруднительном положении? — Они все уходят, так или иначе, а мы с тобой не можем. Все очень просто. — А что если, как и мы, он не сможет уйти? Что тогда? — тихо спросил Джей. У Сонхуна не было ответа на это. Ирония заключалось в том, что такой человек, как он, который жаждал воспоминаний, что всегда были вне его досягаемости, постоянно страдал от единственных воспоминаний, которые он хотел бы забыть.

---

— В последний раз повторяю, мне… не нужен… наблюдатель. — Он говорил сквозь стиснутые зубы, свирепо глядя на другого мрачного жнеца. — Особенно не он. Сону бросил на него обиженный взгляд, и, как и ожидалось, Сонхун пожалел, что вообще открыл рот. Вскоре после того, как Сонхун проснулся, Сону вышел из комнаты, выглядя взъерошенным и ошеломленным, но абсолютно довольным. Совсем не похоже на кого-то, кто спал, прислонившись к стене, потому что его сосед по комнате отказывался даже смотреть на него. Он весело пожелал им обоим доброго утра, и это почти заставило Сонхуна принять решение быть более открытым и дружелюбным с душой; пока Джей не настоял на том, чтобы Сону сопровождал его на работе, что сделало его раздражительным. Джей, казалось, заметил внезапную неловкость, потому что он быстро схватил Сону за плечи сзади, положив подбородок на голову парня пониже. — Что он имеет в виду, но не может донести, потому что у него ледяное сердце, так это то, что ты слишком милый, и это отвлекало бы его во время работы. Верно, Сонхун? — Джей уставил на него поверх головы Сону. Сонхун не был полностью склонен не соглашаться с ним; Сону отвлекал, но это не обязательно хорошо. Он также никогда не признался бы вслух, что душа была, несомненно, очаровательна. Он не сомневался, что, когда он был жив, парень обладал тем магнетическим обаянием, которое заставляло всех цепляться за него с обожанием. Это обаяние, по-видимому, оказало какое-то влияние и на его партнера. Сонхун хотел закатить глаза, но что-то в том, как Джей навалился на Сону, заставило его ощетиниться. — Неважно, давайте просто пойдем, — рявкнул он, хватая свежую карточку с именем. — А… — Сону колебался, выглядя кротким. — Я могу… не идти. — Он опустил глаза. Сонхун проклинал себя, казалось, в десятый раз за это утро. — Нет, твое присутствие просто необходимо, а теперь проваливайте, вы двое, — заверил Джей, прежде чем подтолкнуть сбитого с толку Сону к Яйцу. Ошеломленный, он ввалился внутрь. Джей бочком подошел к Сонхуну и приблизил губы к его уху. Он говорил быстро и вполголоса, тихо, так, чтобы только они двое могли слышать. — Получил еще одну именную карточку «особый случай», пока вас двоих не было. Я позабочусь об этом. Ты иди. Сонхун посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Когда? — Вчера. — Двое за один день?! — Сначала Сону, а теперь, по видимому, появился еще один случай без препятствий на пути к тому, чтобы еще больше мучить его душу. — Я знаю столько же, сколько и ты. Я сообщу вам, когда вы вернетесь, или, я имею в виду, у вас будет возможность поговорить с ним самостоятельно. — С этими словами он отстранился от Сонхуна и просиял Сону, который с любопытством смотрел на них. Когда Сонхун поймал его взгляд, он быстро отвел глаза. Сонхун нахмурился. Прежде чем он успел сообразить, почему общительный парень вдруг стал вести себя так застенчиво, его тоже бесцеремонно запихнули в Яйцо. Он поднял глаза и увидел, как Джей машет рукой, когда они медленно начали поворачиваться, и он и Сону были отброшены в темноту.

---

— Сонхун? — Хм? — Было странно разговаривать с кем-то, когда он не мог видеть их лица. Сонхун обычно предпочитал не вести светскую беседу во время транспортировки душ. — Почему, когда я умер, я спустился в Землю, но в других случаях путешествуешь ты? — О, это потому что… э-э… — Сонхун вдруг почему-то почувствовал себя неловко. — Это зависит от того, когда мы действительно доберемся до именной карточки. Если мы возьмемся за это дело прямо сейчас, то сможем встретиться с ними сразу после их смерти. Если мы… что ж, если мы будем медлить, их отправят к нам. — Итак, вы откладывали меня на потом? — Голос Сону звучал странно. Сонхун задался вопросом, не обиделся ли он на это лично. — Ну, да, но только потому, что мы были напуганы, — честно сказал он. После того, как они с Джеем открыли карточку с именем Сону, она оказалась в самом низу их стопки, пока в конце концов, Сону не отправили в Землю. Души уходили в небытие после смерти и оставались в этом состоянии до тех пор, пока их не забирал мрачный жнец или не отправляли в Землю, так что он не заставлял Сону ждать. И все же что-то в голосе парня заставило его почувствовать что-то похожее на вину. — Испугались? Почему? — В особых случаях, подобных твоему, это обычно не такое простое и готовое решение. Мы подозревали, что ты застрял здесь на некоторое время. Или, в нашем случае, застрял здесь навсегда, — объяснил Сонхун. Он запоздало понял, что ему следовало сформулировать это более тактично. Он не хотел пугать душу, заставляя его думать, что у него нет надежды. — Так ты беспокоишься, что я останусь? — Тихо сказал Сону. — Нет! Это не так, — сказал Сонхун, внезапно встревоженный тем, как разочарованно звучал голос другого парня. Он неловко откашлялся. — Все в порядке, хен, я с самого начала мог сказать, что я тебе не особо нравлюсь. Но я просто подумал, что ты сам по себе такой, раз уж ты такой же и с Джеем. Но вы двое на самом деле друзья — Мы друзья, но это не значит, что он мне нравится. — фыркнул Сонхун. Затем его разум осознал то, что только что сказал Сону. Он думал, что он не нравится Сонхуну? — Как долго вы двое здесь? — Сону продолжил свой допрос. — Несколько месяцев, я думаю? Это трудно сосчитать. — И вы двое уже близки? — Думаю, да, — сказал он легкомысленно. Он вспомнил время, проведенное в Земле с другим мрачным жнецом. — Здесь все немного по-другому. Время летит незаметно, когда ты жив. Никто не воспринимает это всерьез. Когда ты, наконец, смирился со своей смертностью, каждое мгновение кажется годами. Сону замолчал, обдумывая это. — Если я собираюсь пробыть здесь какое-то время, я тоже хочу сблизиться с тобой. Сонхун почувствовал, как по нему пробежал ток, как будто его только что ударило током. Это было то же самое чувство, которое охватило его тело в круглосуточном магазине, прежде чем его разум погрузился в хаос. И вот снова зазвучали голоса. На этот раз голос был другим. Не угрожающий и не злой, а дружелюбный. Почти страстное желание. Я тоже хочу сблизиться с тобой. Слова эхом отдавались в его голове, а голос был знакомым, точной копией того, который только что говорил. Слышал ли он внутреннее эхо парня, говорившего с ним? Извини, я в основном держусь сам по себе, последовал ответ. Этот голос был глубже, холоднее. Этот голос хотел, чтобы его оставили в покое, пытаясь отгородиться от всех. Этот голос боялся, так боялся, что люди захотят и, возможно, преуспеют в том, чтобы сблизиться с ним. Голос принадлежал самому Сонхуну. — Сонхун? Ты в порядке? — Чья-то рука легла ему на плечо, поддерживая. Он понял, что его била сильная дрожь. — Я… я в порядке, я… Я хочу быть рядом с тобой. Рука на его плече напряглась. Прежде чем кто-либо из них смог снова заговорить, Яйцо снова залило светом. Они прибыли.

---

Прохладный ветерок поприветствовал Сону и Сонхуна, когда они вышли на открытый воздух. На мгновение все, что мог видеть Сонхун, было голубым и белым, и ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что они стоят на пляже. Свежий океанский воздух и яркая цветовая палитра волн, набегающих на белоснежный песок, были освежающей переменой от порхания между Землей, унылыми больничными палатами и кладбищами. У Сонхуна возникла навязчивая мысль — что это именно то, где Сону будет самое место, где его звенящий, похожий на колокольчик смех может разноситься на многие мили вдоль берега, подхваченный бризом, вместо того, чтобы быть поглощенным ограничивающими черными, как смоль, стенами Земли. Душа Сону была слишком велика для того места, в котором поселился Сонхун, точно так же, как Сонхун чувствовал себя слишком маленьким здесь, под открытым небом, глядя на бесконечное водное покрывало. Он был так погружен в свои мысли, что ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что что-то не так, что Сону не говорит и не двигается. Хотя это было очень характерно для самого Сонхуна, это было невероятно отталкивающе, когда применялось к игривой душе. Он посмотрел на парня, только чтобы увидеть, что тот застыл на месте, его лицо было бледнее, чем обычно. Здесь, в обстановке, где, как только что думал Сонхун, Сону мог бы наслаждаться пребыванием, душа была больше похожа на призрака, чем когда-либо с момента его спуска в Землю. Сонхун не знал, зачем он открывает рот, чтобы сказать… спросить все ли в порядке с Сону, сказать ему, что он не должен сопровождать его дальше или сказать, что он может остаться, пока он сам разберется с эти, но к тому времени, когда слова даже получили шанс сорваться с его губ, Сону был на десять шагов впереди него. Вопреки тому, на что указывала бледность его лица, его шаги были уверенными и твердыми, когда он направлялся прямо к месту на песке, прямо так, где вода касалась берега. Вздрогнув, Сонхун только тогда заметил душу, сидящую там, в одиночестве, казалось бы, не обращающую внимания на то, что Сону с любопытством подошел к ней. Он сразу же бросился за другим парнем, задаваясь вопросом, что именно заставило его взять на себя ответственность в ситуации, которая должна была быть работой Сонхуна. Сону резко остановился перед душой и быстро опустился прямо на мокрый песок, приняв позу со скрещенными ногами. Когда Сонхун приблизился к ним, он увидел, что Сону не смотрит на душу, а смотрит прямо перед собой на волны. Его лицо все еще было мрачным. — Что с ней не так? — спросил Сону глухим голосом. Сонхун посмотрел на него. — Я видел ее карточку с именем, когда ты ее забирал. Она пустая. А, так он заметил. Даже если Сону не видел карту, это было очевидно, даже просто взглянув на душу рядом с ним. Это правда, что душа была необычной, не похожей на обычных людей, с которыми Сонхун встречался во время работы, и не похожей ни на него, ни на Сону. Это был тот типа души, которого он боялся, тот тип, который он предпочел бы забыть. Небольшая часть его поймала себя на том, что он даже благодарен за то, что Сону сел рядом с ней вместо него. Сонхун уже вступал в контакт с подобной душой раньше, всего один раз. Он установил контакт, а потом слишком долго держался, не желая отпускать. И с тех пор, как он цеплялся за это и все равно проиграл, отпускание стало для него второй натурой. Именно поэтому он с опаской относился к Сону, человеку, который цеплялся за всех и вся. Хотя Сонхун был из тех людей, которые держали всех на расстоянии вытянутой руки, как только это расстояние было сокращено, пути назад уже не было. Он рассеянно теребил алую ленту, повязанную вокруг его запястья. — Она Потерянная, — тихо сказал Сонхун. — Бесполезно пытаться спросить ее о чем-либо; она не будет говорить. Трудно сказать, сможет ли она вообще услышать или увидеть тебя. — Почему? — Сону выглядел встревоженным, даже когда он медленно приближался к девушке. Пока они смотрели, ее силуэт в одно мгновение принял твердую форму, в следующее превратился в прозрачность. Она то появлялась, то исчезала у них на глазах, как свеча, готова вот-вот погаснуть. — Она не похожа на другие души, те, которые могут быстро устранить свои препятствия и двигаться дальше. И она не такая, как мы, те, кто не знает, в чем их препятствие, и застряли здесь. Она помнит — она помнит все, даже слишком много. Она помнит, что ушла слишком рано, задолго до того, как была готова уйти. И теперь она никуда не может уйти. — Сонхун болезненно сглотнул. — Потерянные — это души, которые потеряны — застряли, чтобы вечно блуждать, желая, думая, что они все еще живы. Это те, кто никогда не хотел умирать. — Никогда не хотел умирать? — Рука Сону зависла в воздухе, протянутая к исчезающей девушке. — Некоторые люди верят в предопределение, в судьбу. Что все высечено на камне. Но иногда неизвестные переменные перемещаются, и не тот человек оказывается не в том месте, не в то время. На чьем-то другом месте. — Значит, ее препятствие — это… — Смерть, — подтвердил Сонхун. Сону издал разочарованный звук. — И мы совсем не можем ей помочь? Почему она не хочет говорить с нами? — Это зависит от того, как долго Потерянный блуждал. Обычные случаи попадают к нам вскоре после того, как они умирают, но для нее — она могла скитаться уже несколько месяцев или даже лет. В конце концов, их энергия истощается, и они становятся не более чем тенью. Сонхун поморщился от боли, которую вызвала эта слишком знакомая ситуация. Но он учился на своих ошибках. Он больше не будет цепляться, как только душа переступит порог надежды. — Ты, наверное, задавался вопросом, какая именно цель нас, как мрачных жнецов, верно? — спросил он Сону, горько посмеиваясь. — Как ты уже понял, мы не всемогущие, которые могут контролировать саму смерть и манипулировать ею. У каждого из нас есть своя роль, и на этом все. — Он сделал паузу, раздумывая, как много рассказать. — Какая у тебя? — мягко спросил Сону. Его голос был теплым, и он не требовал ответа. Его лицо было просто открытым и любопытным, готовым принять все, что Сонхун был готов дать. Что-то в нем заставляло Сонхуна хотеть дать ему все ответы на все вопросы в мире. — Я не могу вызвать радугу или обменять одну жизнь на другую, — медленно произнес он. — Я не могу впитать боль и горе души, как Джей. — глаза Сону слегка расширились от этой информации. — Я не был благословлен ни одной из этих чудесных способностей. Единственный способ помочь ей, единственный известный мне способ — это прогнать ее прочь. — Он внимательно наблюдал за реакцией другого парня, но тот просто казался смущенным. — Прогнать ее куда? Если она не сможет отправиться в загробную жизнь, тогда… — Сонхун замолчал, думая о худшем, но Сонхун тут же покачал головой. — На самом деле она никуда не пойдет. Она просто перестанет существовать. Это лучший способ прекратить ее страдания. Если я этого не сделаю… — Голос Сонхуна дрогнул. Он уставился на океан, избегая зрительного контакта. — Если я этого не сделаю, она, в конце концов, полностью исчезнет сама по себе. Это будет намного болезненнее. И она будет страдать. — Он видел это сам. Краем глаза Сонхун уловил какое-то движение, и Сону внезапно издал пронзительный крик. Сонхун вздрогнул от шока и перевел взгляд с того места, где он смотрел на горизонт, на парня на песке. Ни одна из душ не пошевелилась, и, как ни странно, Сону все еще смотрел вдаль, словно прикованный к месту. Потерянная была такой же тихой и блеклой, как всегда. За исключением того, что там, где рука Сону была протянута в нерешительности, дрейфуя между его коленями и пространством между ним и девушкой, теперь она твердо лежала поверх пальцев Потерянной на песке. В отличие от остального ее мерцающего тела, ее рука од рукой Сону теперь казалась непрозрачной и такой же твердой, как земля под ними. Она дрожала, и это первое движение, которое Сонхун видел нее до сих пор. — Сону? — осторожно спросил Сонхун. Он протянул руку и аккуратно похлопал парня по плечу. — Ким Сону? Но ни он, ни потерянная душа не обратили на него никакого внимания. Глаза Сону оставались широко открытыми, немигающими и невидящими. Сонхун беспомощно стоял там, не зная, что делать. Он предпринял еще несколько попыток вывести Сону из того транса, в котором тот находился. Как раз в тот момент, когда он собирался сдаться и попробовать другую тактику, Сону начал задыхаться. Сонхун в тревоге опустился на колени, резко схватив парня за руку. Глаза Сону зажмурились от того, что выглядело как боль, прежде чем они снова открылись, и он громко вздохнул. Глаза Сону дико метались по сторонам, и Сонхун внутренне вздохнул с облегчением, увидев, что к ним вернулась ясность, и парень снова был здесь. — Ким Сону? — он попробовал еще раз, но внимание парня было полностью сосредоточено на Потерянной. Он все еще сжимал руку девушки, его большой палец двигался вперед и назад успокаивающим движением. Пытался ли он утешить себя или девушки, Сонхун не был уверен, поскольку видел потрясенное состояние Сону. — Я понимаю, — печально сказал Сону, обращаясь к душе. Что происходит? Сону судорожно вздохнул и усилил хватку на руке души. — Ты сделала доброе дело. Теперь она может жить, благодаря тебе, — прошептал Сону. Сонхун изо всех сил пытался осмыслить слова Сону или все, что только что произошло. — Я знаю, это больно, когда у тебя внезапно отнимают твою жизнь. Но ты дала еще один шанс на жизнь тому, кто был тебе не безразличен. Ты можешь сожалеть о смерти, но не сожалей… о любви. Мрачный жнец замер. Он в шоке наблюдал, как Потерянная медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Сону. Сонхун впервые внимательно изучил ее лицо. Она не была ребенком, но она была юной. Все еще слишком юной. Ее вид служил болезненным напоминанием о ком-то, о ком он сожалел. Но там, где он ожидал увидеть небо и море сквозь ее прозрачное тело, душа внезапно обреза форму. Стала целой. Не сожалей о любви. Какую бы связь Сону не установил с девушкой только что, какое бы влияние ни оказали на нее его слова, очевидно, этого было достаточно, чтобы вернуть душу с грани исчезновения. Всего несколько дней назад Сонхун думал, что в мире нет ни одной души, которая могла бы оставаться жизнерадостной и скрасить леденящую атмосферу Земли. Он думал, что нет никакого способа спасти душу, которой уже суждено было погибнуть, но появился этот солнечный мальчик, снова и снова доказывающий, что он ошибался. Кем же был этот Ким Сону и откуда он взялся? Как будто Сону мог прочитать его мысли и, возможно, мог понять значение того, что он только что сделал, его глаза скользнули мимо души и встретились с его. Сонхун попытался придать своему лицу более беззаботное выражение. Он не знал, что бы он ответил, если бы Сону спросил его, почему он выглядит таким несчастным. Но все, что Сону сделал, это улыбнулся. Не говоря ни слова, Потерянная встала, повернулась и вошла в Яйцо, прежде чем они оба исчезли из виду. Мгновение тишины прошло между двумя душами, оставшимися на пляже, прежде чем мрачный жнец не смог больше сдерживаться. — Как ты… — сдавленно спросил Сонхун. Сону тоже выглядел ошеломленным. Его взгляд задержался на том месте, где появилось Яйцо, и Сонхун понял, что он впервые видит, как кто-то входит в загробную жизнь. — Когда я прикоснулся к ней, мне кажется, я увидел ее воспоминания. Вспышки того дня, когда она умерла. Она… ты был прав, это не должна была быть она. Ее подруга не умела плавать и… — Сону задумчиво посмотрел на воду. — Она спасла ее. Сонхун молча обработал эту информацию. Если у Сону были способности, означало ли это, что он скоро станет мрачным жнецом, как он и Джей? Другая, более пугающая мысль поразила его. Сможет ли он также увидеть воспоминания Сонхуна? Он боялся рассматривать любую из этих возможностей. — Ты хочешь уйти или? — нерешительно спросил Сонхун. Он вспомнил, что подумал, когда они впервые вышли на пляж, что это место гораздо больше подходит для такой души, как Сону, чем суровые ограничительные стены Земли. — Мы можем остаться здесь на некоторое время. Здесь неплохо. — Он неловко ткнул носком ботинка песок. К его удивлению, Сону резко встал. — Мне не нравится вода, — сказал он, его голос был нечитаемым. Он быстро прошел мимо Сонхуна и вошел в Яйцо, которое вернулось за ними. Сонхун встал рядом с ним, и вскоре они снова оказались в темноте, жестокий контраст с ослепительным светом, который они только что видели, окутывающим девушку, когда она уходила. — То, что ты там сделал, — начал Сонхун. — Это было потрясающе. Обычно им уже не помочь, как только дело доходит до этого. — Он по привычке потер запястье. — Я думаю, мы действительно противоположности, — добавил он с ноткой юмора в голосе. — Что ты имеешь в виду? — С интересом спросил Сону. — Моя способность — отправлять души прочь, избавляя их от страданий. Но ты… ты, кажется, можешь их спасти. — Сонхун не смог скрыть своего благоговения. Сону почувствовал, что краснеет. — Я не знаю, как это произошло. Но я думаю, что самое лучшее, что вы можете сделать для кого-то, это посмотреть его глазами, — тихо сказал он. Это заставило Сонхуна задуматься, чем он, похоже, часто занимался в последнее время. Он задавался вопросом, пытался ли он вообще посмотреть на ситуацию Сону с его стороны. Умереть и очутиться в незнакомом месте без воспоминаний о своей жизни, только лишь для того, чтобы к тебе относились холодно, было бы худшим кошмаром любого. Унижение пронзило его тело. И все потому, что он защищал себя. Он подумал об истории Потерянной и о тихих словах Сону, сказанных ей. Может быть, пришло время перестать защищать себя и начать защищать других. — О том, что я сказал раньше… — застенчиво прошептал Сону. Сонхун ломал голову над тем, о чем он говорил, прежде чем вспомнил их прерванный разговор. — Могу ли я думать о тебе как о друге? Сонхун сглотнул, глядя прямо перед собой. Вот оно, снова. И все же, хотя Сонхун еще не мог набраться смелости, чтобы сказать ему окончательное «Да», он не мог заставить себя сказать «Нет». — Ты можешь думать обо мне все, что захочешь, — ответил он. Мрачный жнец просто не знал, чего он хотел сам.

---

Джей никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Это было то же самое, о чем он подумал про себя, когда они с Сонхуном получили именную карточку Сону. Но на этот раз он действительно никогда раньше не сталкивался с чем-то подобным. Он привык к тому, что души были сбиты с толку или опустошены, когда они входили в землю. Он привык видеть людей в различных состояниях шока и отрицания. Он привык видеть людей в различных состояниях шока и отрицания. Иногда даже гнева. Джей не был свидетелем ни одной из этих реакций, когда прибыл Ли Хисын. То, что произошло вместо этого, было следующим: Душа вышла из Яйца, совершенно спокойный. Он бросил один взгляд на Джея. Моргнул один раз. Второй. — Почему? — сказал он. Джей ответил: — Что «почему»? — как раз в тот момент, когда глаза Хисына закрылись, и он рухнул на землю. И что теперь с этим делать? Джей даже не знал, видел ли он когда-нибудь, чтобы душа теряла сознание. Как минимум, не только пришедший, ибо, что мог сделать этот парень за десять секунд, чтобы полностью истощить свою энергию? Он опустился на колени и грубо потряс его за плечо. Когда он не пошевелился, Джей нахмурился и внимательно осмотрел его. У него был высокий скошенный нос, каштановые волосы, падавшие прямо на глаза, и легкая россыпь веснушек, едва заметных, которые можно было заметить только при ближайшем рассмотрении. Джей определенно никогда не встречал его раньше или, по крайне мере, не помнил об этом, но черты его лица были поразительно знакомыми. Это было все равно, что увидеть лицо старого друга и подумать: «Ах да, это он», только для того, чтобы запоздало осознать, что этот человек впервые пересекает ваш путь. Джей откинулся на пятки, обдумывая свой следующий шаг. Он не мог просто оставить парня распростертым прямо перед Яйцом. Он, конечно, будет мешать и, безусловно, заставит Сону вздрогнуть. Сонхун остался бы невозмутимым, как обычно, но был бы раздражен тем, что ему пришлось бы перешагивать через лежащее на земле тело, чтобы войти в комнату. Поэтому Джей схватил душу за обе лодыжки и бесцеремонно потащил его по полу, прижимая к столу. Он поднял парня за подмышки и приподнял его так, чтобы он сидел прямо. Его голова свесилась, но душа не подавала никаких признаком пробуждения. Джей закатил глаза. — Не пойми меня неправильно, я тоже люблю поспать, но тебе не кажется, что ты немного драматизируешь? — Он подтолкнул его носком ботинка. Никакого ответа. — Хорошо, — сказал Джей. — Ладно, я думаю, пусть будет так. Я подожду и посмотрю, как мне поступить с тобой, когда вернутся остальные. Джей ссутулился в своем кресле. Кто бы мог подумать, что общение с человеком, находящимся без сознания, может быть таким утомительным? Возможно, обморок был заразителен, потому что Джей чувствовал, что засыпает, и ему тоже ничего так не хотелось, как закрыть глаза всего на секунду…

---

— Джей. Он резко выпрямился. — Где? Когда? — выпалил он. Джей встряхнулся, просыпаясь, и дико огляделся вокруг, ища неодобрительный взгляд Сонхуна. Земля была пуста. Он выдохнул, проводя рукой по волосам. Сонхун был на удивление снисходителен к нему, не поднимая особо шума в те несколько раз, когда он сталкивался с Джеем, спящим на работе. Но, по-видимому, страха быть пойманным его суровым партнером все еще было достаточно, чтобы вызвать у него галлюцинации, подумал он с некоторым удивлением. Он расслабился, подперев подбородок ладонью. Его глаза лениво блуждали по комнате, пока не остановились на пятне на полу прямо перед ним. Он встретился с ним взглядом. Джей чуть не подпрыгнул со своего места. Если бы у него все еще билось сердце, оно наверняка остановилось бы в тот момент. Парень, сидевший напротив его стола, смотрел на него снизу вверх, внимательно разглядывая. — Черт возьми, ты напугал меня! — воскликнул Джей. Ему показалось, что он увидел ухмылку на губах другого парня, но он ничего не сказал. — Хорошо, что ты проснулся. Не хотелось бы, чтобы Сонхун и бедняжка Сону застали тебя с мертвым видом, а меня в полном неведении. Что-то в его словах заставило глаза парня расшириться. Джей рассмеялся. — Хорошо, да, ты мертв, но обычно мы не такие… — Джей демонстративно склонил голову набок, драматично высунув язык для пущей убедительности. Он выпрямился и ухмыльнулся. Душа не выглядела удивленной. Он облизнул губы, открывая рот, чтобы, наконец, заговорить. — Сонхун. И Сону? — его голос был слабым. — Ага, — сказал Джей. — Мой коллега и мной новый друг! Ты скоро с ними познакомишься, сейчас они где-то поблизости, занимаются, — Джей обвел рукой вокруг, — разными делами. Душа моргнула. Между его бровями появилась морщинка. — Ты не особо разговорчив, не так ли, — вздохнул Джей. — Давай посмотрим… — Он порылся в поисках именной карточки. — Тебя зовут Хисын, верно? Душа смотрела на листок бумаги с такой силой, что он, кажется, мог вспыхнуть. — Ты не знаешь, кто я? Джей рассмеялся: — Ну, я всего лишь мрачный жнец, я не всемогущ! Конечно, ты не будешь возражать, если я воспользуюсь небольшой шпаргалкой. — он помахал карточкой. Парень выглядел все более озадаченным с каждой минутой. Он действительно выглядел довольно несчастным. Прежде чем Джей успел сказать что-либо еще, Яйцо дернулось и начало вращаться. — А, это, должно быть, они, — сказал он с немалой долей облегчения. Сонхун был бы более ответственным в подобной ситуации, а Сону обладал навыками общения с людьми, чтобы заставить душу сказать, возможно, больше, чем несколько слов за раз. Странный парень медленно повернулся как раз в тот момент, когда вошли мрачный жнец и его новый помощник. Сонхун сразу же заметил душу, сидящую на полу, и его брови взлетели вверх. Сону только с любопытством склонил голову набок. Ли Хисын разрыдался.

---

I-Land: 20 Апреля, 12:27 РМ В тот день, когда все закончилось, Сону спал. Он не мог расслабить свой разум настолько, чтобы заснуть в обычное время, вместо этого доводя себя до исступления, пока, наконец, не заснул прерывистым снов около рассвета. Рядом с ним крепко спал Хисын, который тоже бодрствовал вместе с ним, в основном для того, чтобы поспорить. Потребовались часы переговоров и аргументов, чтобы убедить Хисына позволить ему присутствовать на вечеринке по случаю дня рождения Джея, принимая во внимание, кто там будет. Дело было не в том, что Хисын контролировал, он просто стал безумно защищать младшего за те долгие месяцы, что они были вместе. По его мнению, Хисын взял на себя роль опекуна Сону, поскольку теперь у него больше никого не было. В конце концов, старший, наконец, сдался в ночь перед встречей после нескольких недель дебатов. Он сделал это неохотно, и у Сону возникло ощущение, что в данный момент он был немного недоволен им. Его точные слова были: «Ну, если тебя так привлекает токсичность, тогда иди и делай все, что хочешь, я не могу тебя остановить». Сону остался с чувством, что он и выиграл, и проиграл спор. Он выскользнул из кровати и подошел к их общему столу, где заряжался его телефон, чтобы проверить время. Было далеко за полдень. Как по команде, его желудок заурчал, предупреждая его о том, что настало время обеда. Сону сидел на диете, поэтому он планировал подождать до ужина, чтобы поесть, но перекус не повредит. Направляясь на кухню, он открыл кладовку, где хранил все свои запасы продуктов быстрого приготовления. Как и ожидалось, ттокпокки не было с тех пор, как он завязал, а их запас рамена, который Хисын поглощал с пугающей скоростью, был полностью истощен. Ему придется пойти и купить немного. Он прокрался обратно в их комнату, где его друг все еще спал глубоким сном. Он осторожно потряс его за плечо. — Мммм? — спящий парень застонал в ответ. — Хен, ты можешь пойти со мной в магазин, чтобы купить немного рамена? — спросил Сону как можно более мило. Хисын приоткрыл один глаз и сонно моргнул. Глаз посмотрел на него с раздражением. Хисын перевернулся на спину, уставившись в потолок. Видя, что он проснулся, Сону стал ждать. Прошла минута. Две. — Разве ты не идешь со мной? — он заскулил, после того как молчание продолжало тянуться все дальше и дальше. Хисын испустил резкий вздох, который заставил Сону поморщиться. Был ли он все еще в настроении после их вчерашнего разговора? — Почему ты пытаешься вытащить меня из постели так рано после того, как не давал мне спать всю ночь? — нетерпеливо спросил Хисын. Сону поморщился. — Уже больше двенадцати… — Просто иди один! — Хисын вскрикнул. — Дай мне поспать, пожалуйста. — Сону сразу же почувствовал себя виноватым. Он просил по привычке, потому что не любил выходить один. В свою очередь, Хисын всегда настаивал на том, чтобы сопровождать его всякий раз, когда ему нужно было куда-то пойти. Но мальчик явно устал и, вероятно, расстроен из-за сегодняшнего ужина, а тут еще и Сону беспокоит его. Не то чтобы Хисын не бросал все ради Сону каждый второй день недели. Он заслужил отдых. Он поколебался, затем снова натянул одеяло на парня, который, казалось, уже снова погрузился в сон. Он повернулся, чтобы уйти. — Подожди. — Сону повернулся. Из-под одеяла высунулась рука и вслепую нащупала бумажник, лежавший на тумбочке. Сону внутренне вздохнул. Даже когда Хисын был измотан и раздражен, он все равно хотел позаботиться о нем. Что он сделал, чтобы заслужить такого ангела, как он? Рука, наконец, схватила бумажник и помахала им в сторону Сону. — Возьми это. Купи себе все, что тебе нужно. Сону забрал его у него. Почувствовав, что предмет покинул его руку, Хисын, казалось, успокоился и повернулся лицом к стене, продолжая спать. Сону тихо положил бумажник обратно и ушел. Собравшись, он встал за дверью их квартиры, чувствуя беспокойство. Он все еще не хотел идти в магазин один. Он знал, что это была возможность для него наконец-то стать независимым, сделать что-то самостоятельно. Это был всего лишь десятиминутный поход в магазин, так почему же он так себя вел? Теперь ему было очевидно, что Хисын не будет рядом ним вечно. В конце концов, у него была своя собственная жизнь. Несмотря на свои размышления, Сону все же достал свой телефон, чтобы просмотреть список контактов. Немного компании не повредит, не так ли? Он набрал номер и прижал телефон к уху, ожидая, пока звонил снова и снова. Как раз в тот момент, когда собирался передумать и повесить трубку, решив, что просить об одолжении глупо, человек ответил. — Алло? Глупый, подумал Сону. Всего одно слово, и его сердце уже набирало скорость при звуке знакомого голоса. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Сонхун-хен, ты не хочешь куда-нибудь пойти со мной?