after dark.

Холодный пол сырой камеры. В висках пульсирует, а голова раскалывается на кусочки. Лора тихо стонет и опирается на ладони, чтобы встать, но тщетно — падает. Чуть приоткрыв глаза, она щурится от света. Глаза болят даже от тусклого луча солнца, пробивающегося сквозь решётку сзади. Из воспоминаний только безумный полицейский, приказывающий ехать в какой-то там мотель, и лагерь, где на Макса бросается что-то не похожее ни на человека, ни на собаку. Сквозь чуть приоткрытый глаз Лора видит человека, который тащит Макса по полу в соседнюю камеру. Девушка приоткрывает рот, чтобы позвать его, но слова даются с трудом и получается что-то вроде буквы «м» на выдохе. Она слышит шорохи и возмущения — скорее всего, этот человек заталкивает Макса в камеру. Только через две минуты, когда с ним покончено, Лора узнаёт в похитителе того самого полицейского с трассы. Она бессильно поднимает на него взгляд. — Мэм… Вам лучше отвернуться, — произносит он и уходит. Лора хотела бы его остановить, если бы могла, но сил хватило только чтобы приподнять указательный палец в его сторону. Снова темнота. Вы знали, что холодная вода после сна очень отрезвляет? Вот и Лора не знала, каково это, до сегодняшнего дня. Полицейский плескает ей в лицо воду из кружки, она тут же открывает глаза и начинает хватать воздух ртом, словно рыба на суше. Она уже в другом месте, оно похоже на комнату допроса. Чуть дёрнув рукой, Лора понимает, что её руки закованы железными браслетами. — Что происходит? — спрашивает девушка. — Вопросы здесь задаю я, — спокойным тоном говорит полицейский. Эта умиротворённость на грани с агрессией пугает. — Имя? — Лора Кирни, — девушка скользит взглядом по мужчине, изучая его. Он выглядит угрожающе: тёмные, как две чёрные дыры, глаза, небольшие морщины на лбу, суровые брови и выраженные носогубные складки. Но тут, опустив взгляд, она замечает значок шерифа… Хэкетта? — А вы, по всей видимости, шериф Хэкетт? Или «шериф мудозвон» звучит лучше? — она вскидывает брови в усмешке. Мужчина цыкает и щёлкает кнопкой на ручке. — Как остроумно, — шериф смотрит на неё так, словно она сидит совершенно голая. От этого становится неловко, и Лора сжимается, пытаясь прикрыться. Всё с тем же спокойствием мужчина поднимается со стула, и вот он уже стоит за спиной. Слева, прямо возле уха, скользнуло дыхание, от которого по всему телу пробежали мурашки. Не менее холодные руки, чем наручники, коснулись запястий и открыли наручники. Сердце заколотилось сильнее. Сейчас или никогда! Лора вскочила со стула и уже было набросилась на шерифа, как он перехватил её руки прямо около своей шеи. Подушечками пальцев она коснулась тонкой кожи. Хэккет дернулся и словно оцепенел, но уже через секунду пришёл в себя и сильно сжал руки Лоры. Она ахнула. Одним ловким движением мужчина снова заключил её в браслеты. После возвращения в камеру время тянулось неумолимо долго. Макс оказался жив, но после увиденного ночью Лора наотрез отказалась с ним разговаривать, пытаясь заглушить его голос подушкой на голове. Она всё ещё не может поверить в то, что это не сон. Сознание рисует страшные картины. Лагерь. Какое-то существо ростом в два метра, схватившее Макса. Кровь и темнота, а затем — камера. Всё это не более чем сон, она уверена в этом. С каждым разом всё сильнее сдавливая голову подушкой, она пытается не разрыдаться. До скрипа сжимает челюсть. Ком в горле не даёт нормально дышать. Резкий непрерывный стук по железу возвращает её в реальность, и она замирает. Шериф проводит дубинкой по железным прутьям, доходя до камеры Макса. Лора вскакивает с кровати и подбегает к решётке, хватается за неё руками, пытаясь как можно больше заглянуть наружу. — Оденься. Полицейский бросает какие-то тряпки на пол рядом с камерой и с мерзостью озирается. — Эй! — Макс пытается остановить шерифа. — Что ты сделал с моей девушкой? Но реакции от Хэкетта не последовало. Только удаляющиеся прочь шаги. Прошёл мимо Лоры, даже не взглянув на неё. Девушка сильно сжала решётку, и по её щекам покатились слёзы. У самой двери шериф остановился, дотронувшись до ручки, задумался. «Черт с тобой!» — пробурчал себе под нос и резко развернулся. Остановившись у камеры Кирни, мужчина поднял подбородок и осмотрел лицо девушки. Раскрасневшиеся глаза и порозовевшие щеки вызвали в нём бурю эмоций. Он приоткрыл рот, не найдя слов. Лора с надеждой взглянула прямо в омут его чёрных глаз. Шериф сразу же увёл взгляд, зажмурившись. — Вытяни руки и без фокусов, — в суровом голосе мелькнула нотка сожаления. Лора улыбнулась уголком губ, судорожно кивая, протянула руки за решетку. — Умница. Мужчина застёгивает наручники и открывает железную дверь. Девушка с осторожностью выходит. Хэкетт берет её под локоть, обжигая обнаженную кожу холодом своих рук. — Стой, урод! Куда ты её ведёшь?! — Макс мечется от одного угла решетки до другого. — Лора! Кирни через плечо кидает взгляд на решётки и под крики Макса уходит вместе с шерифом прочь. Поднявшись по лестнице, они оказались в самом участке полиции. Здесь шериф чуть ослабил свою хватку и повёл дальше по коридорам, пока они не наткнулись на комнату, запертую ключом. Свободной рукой Хэкетт достал связку ключей и открыл одним из них дверь. Внутри оказалось уютнее, чем в сырой камере. В углу рядом друг с другом стояли два чёрных кожаных дивана и между ними кофейный столик, а на нём — белая кружка с недопитым кофе. Напротив стояла старая тумбочка с таким же старым квадратным телевизором, на котором ещё нужно постараться найти работающие каналы. Шериф освободил руки Лоры и усадил на один из диванов, а сам подошёл к шкафу и достал оттуда плед и две подушки. — Ты живёшь здесь? — с интересом спросила Кирни. — Да, — мужчина бросил рядом с ней подушку и плед. — Давай без лишних вопросов. Я не спал всю ночь, так что давай просто молча ляжем спать. Лора тяжело вздохнула, но лечь всё же не решилась. Хэкетт подошёл к телевизору и нажал на кнопку включения. Телевизор издал треск, и на экране появилась рябь. Шериф цыкнул и начал вертеть антенну, пытаясь найти сигнал. Тщетно. Но, похоже, ему было всё равно, под что засыпать. Он оставил всё как было и лёг на свой диван, отвернувшись к стене. — Ты что, его так и оставишь? — спросила Лора. — Чёрт! — зарычал шериф и повернулся к ней. — Я, по-моему, попросил просто лечь спать. Или ты хочешь вернуться в камеру? Этот вопрос был риторическим, поэтому девушка молча свалилась на подушку. Мужчина снова принял свою предыдущую позу. Кирни укрылась пледом почти с головой и почувствовала приятный запах парфюма. «Это от него так пахнет?» — подумала она и сразу вспомнила Макса. Неужели он стал монстром? Хотя нет, как такое вообще возможно? Сон так и не приходил, а шум в телевизоре совсем отвлекал от желаемого, действовал на нервы. Как только Лора закрывает глаза, в памяти снова всплывает та мельком увиденная картина, где из камеры, в которую только что завели Макса, брызжет во все стороны кровь с кусочками плоти. Грудь сдавливает ужасное чувство. Дышать стало тяжелее, и Лора начинает давиться слезами, закрывая рот, чтобы не услышал шериф и не спустил по лестнице вниз. — Я сегодня не усну, да? Кирни чуть вылезает из-под одеяла и видит шерифа, смотрящего прямо на неё. От испуга она снова накрылась одеялом и пробурчала «Я больше не буду». Сначала так показалось, но потом паника накатила с новой силой, и Лору начало трясти. Кажется, что вот-вот шериф возьмёт ствол и пристрелит её к чертям собачьим. Она снова закрыла рот в надежде, что ей это поможет, но слёзы не останавливались. Девушка скинула с себя одеяло и осторожно привстала. В поисках воды она нашла графин и направилась к нему. Пол скрипнул, и Лора зажмурилась. Кажется, шериф уже уснул, иначе бы точно отреагировал на этот скрип. Дрожащими руками девушка налила воды в стакан и жадно выпила целиком. Голова закружилась, и она опёрлась на тумбочку. Глаза нашли шерифа. «Спасение?» — прошептало сердце. «Ну уж нет!» — ответил мозг. Лора отпрянула и не думая пошла к дивану, где спал Хэкетт. Его спина мирно то вздымалась, то опускалась. Девушка осторожно прилегла рядом, кладя ладонь на плечо полицейскому. Он вздрогнул и обернулся. Лора отстранилась. — Ладно, иди сюда, — мужчина пригласил Кирни в объятия. Она была ошарашена этим, но приняла приглашение. В его объятиях так тепло и спокойно. Не хочется больше покидать их, хотя бы на сегодняшнюю ночь, не сейчас. Шериф нежно кладёт свою большую ладонь на голову девушке и слегка поглаживает. Выходит грубо и неуклюже, но всё равно успокаивает. Лору перестаёт трясти. — Как тебя зовут? — совсем по-детски спрашивает девушка. — Зачем тебе моё имя? — Хэкетт всё ещё пытается скрываться за своими шипами. — Не могу же я тебя звать мистер Х или шериф мудозвон. Это забавляет полицейского, он даже улыбнулся. — Трэвис. — Так-то лучше… Она на минуту замолкает, что позволяет шерифу подумать, что он наконец-то может поспать, но нет. Лору снова бросает в жар. — Т-ш-ш, — Трэвис всё так же неумело гладит девушку по голове. — Я… я не знаю, что со мной. — Это паническая атака. Что тебя беспокоит? — Серьёзно? Как будто ты не понимаешь! — Кирни со злостью бросает взгляд на Трэвиса. — Я пытаюсь помочь. Просто скажи, тебе станет легче. Девушка выдыхает. — Я не знаю. Просто я не понимаю, что вообще происходит. Почему Макса вчера просто разорвало в камере на кусочки, а сегодня он живой? Что с ним произошло? Почему ты держишь нас взаперти? Хэкетт молчит. — Не ответишь? — Не сейчас. — Чудно! — вскрикивает Лора и оказывается прижатой к груди полицейского. — Что? — Слушай. Кирни подчиняется и прислушивается к стуку сердца. Такой ровный, его кардиограмме позавидовал бы любой. Это действительно успокаивает, и девушка не замечает, как проваливается в сон. Но Трэвис так и не смог заснуть всю ночь, боясь шелохнуться, чтобы не разбудить Лору. На утро шериф накормил девушку и отправил обратно в камеру.

***

Все последующие дни Кирни продолжала игнорировать Макса, который уже постепенно начинал сходить с ума от её молчания. Но ей просто было страшно. Каждую ночь Трэвис забирал Лору к себе, и они засыпали вместе. Кажется, ему тоже нужна поддержка и он увидел её в лице Лоры, а она в его. За эти несколько недель они сильно привыкли друг к другу, и шериф даже смягчился по отношению к Лоре, но всё же не ответил на её вопросы. Вечером, когда Трэвис снова забрал девушку к себе, она попросила его принести её сумку из машины, чтобы сходить в душ. И полицейский согласился и показал, куда идти. Внутри было холодно, несмотря на то, что уже близился конец июля. Лора поёжилась, достала из сумки всё необходимое и подошла к душу. «Немного ржавый, но всё же лучше, чем ходить и вонять», — подумала она про себя и повернула кран. Он со скрежетом, но поддался. Горячая вода расслабила и отбросила все мысли, кроме одной. Лишь она не давала покоя. Когда Кирни уже заканчивала, дверь в душевые приоткрылась, и в неё вошёл Трэвис. Она не услышала его из-за плеска воды, но зато, когда увидела, напугалась. — Что ты тут делаешь? — возмутилась девушка, прикрывая грудь. — Смотрю, чтобы ты не сбежала, — полицейский сложил руки на груди. — И давно? — Только вошёл, — его голос такой невозмутимый, что выводит Лору из себя. — Хреновый из тебя смотритель тогда. Я плещусь тут уже целый час, за это время можно было вырыть тоннель наружу ложкой. Шериф усмехнулся. — Сомневаюсь! Он всё ещё не прекращал рассматривать девушку. — Так и будешь пялиться? — наконец-то его глаза встретились с её. — Мне уйти? — этот вопрос прозвучал так, словно он уже знал ответ заранее. Кирни закатила глаза и, схватив Трэвиса за рубашку, затащила к себе под струю воды, жадно целуя в губы. Шериф не отстраняется, наоборот набрасывается на обнаженное тело девушки, как стервятник, наращивая темп поцелуя, сжимая её бёдра до боли, до синяков. Прижимая к себе так, будто давно этого хотел, так, будто впервые держит женское тело в руках. От губ поцелуи медленно переходят к шее. Хэкетт целует, кусает, оставляет ярко-алые следы и тут же зализывает их языком. Лора закрывает глаза и сжимает уже насквозь мокрую форму полицейского, хватается за волосы, пытаясь найти малейший островок спасения от этих мучительных ласк. Большая ладонь накрывает обнажённую грудь, мягко сжимая. Напряжение между парой возрастает, буквально сейчас пробьёт потолок в участке. Лора касается кончиками пальцев подбородка шерифа, возвращает его к своим губам и кусает. Трэвис издаёт совсем нечеловеческий рык, хватает девушку за мокрые волосы и оттягивает назад. Она игриво улыбается, а на губах у неё остаётся кровь. Шериф отпускает Кирни из объятий, и она скрывается из душевых, оставляя после себя приятный шлейф геля для душа и металлический вкус во рту. Мужчина облокачивается ладонью на стену, сжимая кулак второй руки. Трэвис остаётся наедине со своим напряжением. Самодовольная Лора забегает в комнату отдыха, где живёт шериф. Она успела ухватить с собой платье и белье, когда убегала от злого Хэкетта. Одевшись, она решает осмотреться и только сейчас замечает на комоде рядом с вазой, в которой завял единственный цветок лилии, рамку с фотографией. На ней запечатлена семья, похоже, Хэкеттов. Она узнала на фотографии Криса и Трэвиса. Аккуратно берёт в руки, словно антикварную вещь, и разглядывает ближе. В этот момент дверь позади открывается и входит шериф в одном полотенце. — У тебя большая семья, — обернувшись, говорит Лора. — А? — Трэвис открывает шкаф и достаёт оттуда запасную одежду. — Ну, фотография, — девушка полностью разворачивается к мужчине и показывает рамку. — Зачем ты её взяла? — со злостью (?) спрашивает шериф, натягивая на себя боксёры. — Я не думала, что обычное человеческое любопытство запрещено, — Кирни небрежно кладёт фоторамку на место и замечает ещё одну, в ней Трэвис с какой-то девушкой. — Оу, у тебя есть дочь? — Что? — Шериф застёгивает ремень на брюках и подходит к Лоре. — Слушай, ты не у себя дома, ясно? Знаешь что, отправляйся обратно в камеру! Хэкетт достаёт из кармана наручники и ловко заключает в них девушку. — Эй! Ты чего? Я же просто спросила! Я ведь вообще ничего о тебе не знаю… Лора затронула больную тему. Трэвис присаживается на тумбочку рядом и взъерошивает волосы на голове. Видно, как внутри него что-то борется. — Это… моя племянница, Кейли, — он вскидывает руки. — Не дочь. — Тебя что-то беспокоит? — рука Лоры ласково опускается на запястье Трэвиса. Он шипит, все ещё не решаясь открыться. — Моя семья… В общем, всё не так просто, как тебе кажется! — Девушка понимающе кивает, массируя запястье шерифа. — Я должен защищать их. Это пока всё, что ты должна знать, а теперь в кроватку. — Ну во-от! — с неохотой протянула Кирни. — Защищать от кого? — Хватит вопросов на сегодня, укладывайся. — А ты?       — Мне нужно… — мужчина замялся. — Короче, сегодня без меня спишь. Трэвис резко подорвался к шкафу, снял с вешалки мятую рубашку, впопыхах натянул её на ещё влажное тело и выбежал, хлопнув дверью. Лора осталась наедине со своими вопросами. Летняя ночная прохлада обдала лицо. Шериф пулей вылетел из участка на середину улицы, освещаемую одним тусклым фонарем. Растущая луна серебром отражается в лужах только прошедшего дождя. Трэвис опирается на фонарный столб, глотая предательские слёзы. — Чёрт! — выкрикивает он. — Чуть не разрыдался перед девчонкой. Идиот! Идиот! Идиот! — Каждое последующее слово сопровождается ударом по столбу, до крови, до боли мозга костей. По щекам продолжают течь солёные ручьи. — Кейли, мой лучик света, ты не виновата, ты хотела как лучше, — в судорожной агонии продолжал шериф. — Я обязательно спасу свою семью, — на этот раз фраза звучит более решительно. Трэвис заканчивает спарринг со столбом, по его рукам течёт кровь. Так стыдно ему не было очень давно, и он решает не возвращаться сегодня в участок, а провести ночь в машине. После ночи Лора обнаруживает себя снова в камере. Рядом стоит чашка остывшего кофе и какая-то бумажка. Руки ноют от ночи, проведённой в железных браслетах. Девушка берет в руки записку и читает:

«Ночь пришла, и Норт-Килл засыпает Волки жертву искать выбегают, Черви трупы жрут, Шериф тут как тут, А карга под луной завывает.»

Девушка смотрит на стену, там чем-то острым вырезан тот же самый стишок, но зачем шериф принёс его? «Это типа мои слова для извинений? Мне что, выучить его нужно до вечера?» — усмехается про себя Кирни и бросает листок на подушку. Холодный кофе выглядит совершенно непривлекательно, но нужно чем-то заполнить желудок до вечера, поэтому девушка всё же выпивает его. Уже начинает темнеть, а шерифа всё ещё нет, обычно он приходит до заката солнца, а сейчас оно уже почти село. Лора начинает переживать и всё ходит из одного угла камеры в другой. Неужели она наговорила лишнего? Может, и не нужно было лезть в его семейное древо? А с другой стороны, если бы это было такой глубокой тайной, он мог бы и убрать все «улики» перед тем, как вести девушку в свою ночлежку. — Лора? — послышалось из-за стены. — Мне очень плохо. Девушка всё ещё не решается заговорить. — Неужели тебе так плевать на меня? — продолжает Макс. — Я… — Лора глотает ком в горле, — я просто не знаю, что с тобой происходит и вообще ты ли со мной разговариваешь. В конце коридора открывается дверь и в неё входит шериф Хэкетт. Кирни неимоверно рада его приходу, ведь находиться вместе с Максом даже в одном помещении стало тошно. Трэвис прошёл мимо Лоры и остановился у камеры Макса. Девушка метнулась к решетке. — Я вовремя, — сказал мужчина и подошёл к камере Кирни. Судорожно открыл дверь и схватил девушку под локоть, доводя до Макса, но не вплотную к камере. Парень выглядел болезненно, на его лице выступили чёрные вены, а глаза стали угольными. Неосознанно Лора подвинулась ближе к шерифу. — Вот оно что! — Кажется, Макс заметил это и всплеснул рукой. — Скажи-ка, Лора, — парень начал приближаться к решетке, а девушка всё сильнее вжиматься в плечо Хэкетта, — где ты проводишь все эти вечера? В кроватке с шерифом мудозвоном?! — его голос срывается на крик. — Что ты… — О, нет, молчи! — медленно Макс оказался уже около решетки. — Трэвис… — из губ Кирни случайно вылетело имя шерифа, словно слова мольбы. — Трэвис, значит, — Макс хрустнул шеей. — Ну и шлюха же ты, Лора! Уже трахалась с ним, да? Полицейский чуть отодвинул девушку от камеры. — Просто ебучая шлюха, которая подкладывается под первого встречного! Я тебя ненавижу-у-у! В ту же секунду он будто взрывается, окрашивая всё вокруг цветом крови и кусочками плоти. На месте Макса теперь стоит то же существо, что укусило его там, в подвале лагеря. От испуга Лора вскрикивает и зарывается окровавленным лицом в грудь Трэвиса. Животное внутри камеры мечется, тянет свои лапы сквозь решетки, пытаясь достать до пары, но расстояние не даёт сделать этого. — Идём, — проговаривает шериф, мягко целуя Лору в макушку. Но, к сожалению девушки, они не идут наверх, а остаются в её камере. Мужчина усаживает Кирни на кровать, её немного потрясывает от произошедшего. Сам же Трэвис садится напротив на корточки, ища взгляда девушки. — Я не понимаю, — после пары минут молчания выдаёт Лора и поднимает глаза на Хэкетта. — Вот она, тайна моей семьи. Там, в лагере, существо, укусившее твоего парня в подвале, Крис. Лора тревожно трёт переносицу, всё ещё пытаясь переварить такой огромный поток информации. — А этот стишок, зачем? — Это часть легенды. Все они оборотни, Лора, — Макс, Крис, Кейли, Калеб, — мужчина встаёт. — А я должен защищать их, должен убить первого, но вот уже шесть лет не могу сделать этого. Трэвис рассказывает Лоре о белом волке, о пожаре, о Кейли и Калебе. — Я понимаю, это всё звучит как… — Бред, — продолжает Кирни, — да, но я всё увидела своими глазами, этого достаточно, чтобы поверить тебе. Трэвис со спокойствием выдыхает и плюхается рядом с девушкой. Нежно берет её ладонь и целует костяшки. — Не переживай насчёт слов Макса, он сказал это в порыве неконтролируемой агрессии, уже завтра он будет просить за это прощения, если вспомнит. — Мне всё равно, — холодно отвечает Лора и поворачивается к Хэкетту. Он вскидывает одну бровь. Их глаза встретились. Около минуты они просто изучали испачканные кровью Макса лица друг друга, а затем набросились друг на друга словно одичавшие звери. Между ними заискрило. Не разрывая поцелуя, они стали безжалостно срывать друг с друга одежду. Пуговицы от рубашки разлетелись по всей камере, платье Лоры сорвано и полетело куда-то на пол. Резким движением Лора оказывается подмятой под себя шерифом. Мужчина целует в губы, изучая языком, кажется, всю полость рта Кирни. От нахлынувшего адреналина больно ударяется зубами об её зубы, рычит, кусает до крови. За стеной доносится истошный вой, но это не мешает, только возбуждает ещё больше, подхлестывает к скорой близости. Трэвис опускается всё ниже и доходит до груди, целует розовые соски, ласкает языком, оттягивает. Лора судорожно хватается за его отросшие волосы и громко стонет. Внизу живота завязывается горячий узел, а кровь в венах вот-вот вскипит. Хэкетт отрывается от груди девушки и привстаёт на колени, рвано расстёгивая ремень, стягивает с себя брюки, а за ними и боксёры. Кирни покусывает губы и умоляюще стонет. Мужчина снова возвращается к поцелуям, но уже добавляет новую деталь. Головкой члена он проводит по промежности Лоры, дразнит, не входит до конца. Внутри уже всё сжимается от непреодолимого желания. Девушка до боли царапает шею шерифа ногтями. И наконец он погружается в неё полностью, на всю длину. Она выгибает спину, словно змея, и вскрикивает от получения желаемого. Жёсткие медленные толчки, сопровождаемые громкими шлепками тела о тело. Невыносимая желание совокупляться до самого утра, страсть, подстёгиваемая находящимся за стеной Максом, превращённым в оборотня. Трэвис сжимает бёдра Лоры, тем самым вдавливая её в себя ещё сильнее. Животное рычание у самого уха девушки заставляет её покрываться мурашками раз за разом. Пока одна рука немного надавливала на горло, перекрывая воздух, вторая скользнула вниз по груди, животу, и достигла клитора. Слегка надавив большим пальцем, Трэвис начал массировать его. Лора застонала, чуть приоткрыв губы и сведя брови к переносице. Она ещё никогда не чувствовала себя такой слабой перед мужчиной, такой маленькой в его умелых руках. Ох эти руки, что же они могут вытворять… Пик наслаждения находится уже совсем рядом. Она чувствует, как внутри всё сжимается от желания кончить. — Глаза, — приказным тоном говорит шериф и поворачивает её голову так, чтобы она смотрела прямо на него. Кирни рвано кивает, и её накрывает жаркой волной с ног до головы. В висках начинает стучать, по телу словно прошёлся электрический разряд, но она не разрывает зрительный контакт с Трэвисом. Её лицо немного искривляется в томительной агонии, влагалище пульсирует, давая дополнительный стимул шерифу, и через минуту он тоже достигает пика и кончает ей на живот горячей липкой жидкостью. Лора лихорадочно улыбается, пока Хэкетт вытирает её живот лежавшим рядом покрывалом и, бросив его на пол, без сил укладывается девушке на грудь. Пара пытается отдышаться и насладиться теплом тел друг друга. Кирни кладёт руку на голову Трэвиса и ласково поглаживает. — Это было… — девушка не находит слов, чтобы описать свои ощущения, — просто невероятно! Шериф самодовольно улыбается, кладя руку на грудь Лоры. Кажется, он удивлён не меньшее неё. Отдышавшись, Хэкетт одевается. Девушка поднимается на локтях. — Уходишь? — Я должен, — в его голосе слышится неохота. — Брось, — она наклоняет голову, — останься со мной. Пожалуйста. Шериф вздыхает, не находя почти ни одной пуговицы на рубашке, и бросает взгляд на обнажённую Лору в тусклом лунном свете, пробивающемся сквозь щель в стене. — Идём. Мужчина подходит к кровати и поднимает Кирни. Перекидывая её через плечо, шлёпает по голой попке и выходит из камеры. Девушка довольно улыбается.