Кислота и сахар

      Летний вечер выдался на редкость душным. В поместье были открыты все окна, но даже так господа и их прислуга украдкой или в открытую тяжело вздыхали. День рождения одного из детей хозяина поместья выдался не самым весёлым. Знатные дамы медленно обмахивались веерами, мысленно негодуя, отчего даже такая милая вещица не спасает от изнуряющей жары. Их кавалеры опустошали бокалы шампанского один за другим, пока не начинали булькать от переизбытка шипящей воды. Члены семьи переглядывались между собой, не одобряя идею дня рождения.       По случаю погоды поместье не было украшено ничем, за исключением роз. Такова уж была традиция семейства Липман — украшать розами, характеризующими именника. Вот только всех смутило, что это были именно чёрные розы. Белые, красные, да хоть жёлтые, но чёрные розы... было в этом дурное предзнаменование. Вслух никто не осмелился бы это сказать, а взгляды, как им казалось, ничем не мешали.       Они ошибались. Взгляды, полные жалости и брезгливости, раздражали юного именника. Но он благоразумно скрывал своё мнение, мягко улыбаясь всем присутствующим, в то время как внутри он очень и очень устал. Ему хотелось сбежать из этого пышного зала, наполненного незнакомыми и попросту противными ему людьми. Но нельзя, поскольку он младший сын графа Липман, Ричард Липман, и он, по сути вещей, должен был им быть благодарным, ведь это первый раз, когда они решили отпраздновать его день рождения. Благодарным за все эти почести... глупости какие.       Ричард стоял в стороне от празднества, спрятавшись за одной из колонн, украшенных розами. Формальная часть праздника закончилась, теперь он мог до официального поздравления прогуляться по своему усмотрению. Или снова спрятаться в комнате, как и раньше делал на предыдущих праздниках. Смысл не менялся, зато голова не так сильно болела от шума. Юноша скучающим взглядом окинул присутствующих, ища знакомую фигуру весьма интересного...м-м-м... скажем так, субъекта. Его не было видно во всём этом великолепии вычурных костюмов господ и пышных нарядов леди. В мозгу упрямо засела мысль, что сегодня он не сможет придти... или не захочет. Против воли именник грустно вздохнул. Будь его воля, он и сам не пошел бы, но приличия... ох уж эти традиции. Способ похвастаться.       Вот только чем он лучше этих аристократов? Точно также нарядился, ради какого-то другого человека, который не факт, что придёт. И всё только из-за странных чувств, очень неправильных чувств. Юноша смущённо поправил рукава рубашки, утопая в своих мыслях. Ради чего он надел эту белую кружевную рубашку и чёрные штаны, собрал волосы в ворох кудряшек и украсил сей великолепие глупой чёрной розой? Должно быть, он тронулся умом из-за дня рождения. Ричард сорвал с себя розу, мешкая бросить и растоптать её. Черная роза. Как иронично для альбиноса. Хрупкое растение с лепестками подобно кромешной тьме. На такую кроху посмотришь и решишь, что это творение рук демона, а не человека.       Юный аристократ не решился выбросить цветок, поэтому всё также стоял, прислонившись плечом к колонне. Он мог бы поговорить с другими людьми, но они через несколько минут смотрели на него с круглыми, как у рыбы, глазами. Они «немного» не понимали его взглядов на классовую систему, считая его странным юношей с большим воображением. И его рассуждения по поводу литературы тоже. Ему наглым образом не нравились эти бульварные романы, написанные с целью восхваления аристократов. Леди и вовсе считали, что он бедняга, которого надо приручить, и будет он ласковым послушным зверьком. Он фыркнул на свои размышления. Его и не интересовали никогда девушки.       А глаза всё также искали знакомый силуэт. Ричард стоял спиной к выходам из зала, поэтому не сразу ощутил, как «кто-то» приобнимает его за плечо, а когда понял, то резко обернулся к нему. Сердце радостно затрепетало, в то время как внешне он оставался подобно ледяной глыбе. — Вы опоздали на полчаса, мистер Коупленд.       Знакомая улыбка хитрого лиса. — Извините за ожидание, я подбирал наряд к Вашему торжеству. Неужели вам не любо? М-м-м?       Альберт знал, как заставить его смутиться за пару секунд. Костюм наследника графа был на редкость прекрасным. Белая рубашка с небольшим вырезом на груди, чёрный пиджак, напоминающим форму дворецкого, украшенные незатейливыми золотыми нитками, чёрные обтягивающие брюки с блестящими ботинками. Чёрные волосы, такие забавные из-за кудрей, были тщательно причёсаны и собраны в элегантный хвостик с красной лентой. Увидь его сейчас дамы, они бы окружили его комплиментами и тонкими, но очень смешными намёками, мол «вам невеста не нужна». Но он так нарядился ради себя и юного студента, которому исполнилось девятнадцать лет. Мужчина нарочито грустно приник. Как быстро время летит, казалось, только вчера он забирал его с занятий, откровенно дразнил редкими книгами, и водил на культурные мероприятия. А теперь перед ним будущий барон с искрометным умом и таким же сердцем, за которым погонется не одна девица. Он хмыкнул себе под нос. Давно он уже выбрал себе пару. Выбор стоял перед ним и попеременно то бледнел, то краснел.       Милый юноша.       Ричард справился с смущением, красиво поклонившись перед ним, шутливо смеясь над ним. — Что Вы, этот наряд Вам очень к лицу и к телу. Порой мне кажется, что Вам всё подходит. Бриллианты, сапфиры, золото... всё, что угодно. Кроме некоторых людей.       Это была правда. Альберт не любил все эти украшения, он больше предпочитал естественность. И всё же... его несколько смутило, что юноша сказал это с некой грустью. Мужчина непонимающе посмотрел на него. Как вообще вязалась грусть и эти глупые побрякушки? Юноша это не показывал, но вот его поникшие плечи и сама фигура, хрупкая, чем обычно давали о себе знать. Мысль кипела несколько секунд. Конечный результат заставил его глупо улыбнуться. Похоже, его альбинос думает, что бриллианты и сапфиры красят лучше чем он сам в его присутствии. Комплексы давали о себе знать слишком неожиданно и резко. Именник натянуто улыбнулся, смотря всё в блестящий пол. Тишина давила. Видно, он согласен с его речами. Злость вспыхнула в нём. Раз уж так, то ему нужно увидеть это подтверждение в его глазах лично. Он же не трус... больше нет.       Ричард упрямо поднял голову, в решимости увидеть привычное от других презрение, но наткнулся на совершенно другое. Чужие, но такие родные губы накрыли его собственные, так нежно и осторожно, словно он фарфоровая статуэтка. Становилось горячо. Слишком. Юноша подался вперёд, всё пытаясь не потерять контроль над собой. Было тщетно. Крепкие руки, держащие за талию, кудряшки, что щекотали лицо, быстро утекающее дыхание. И чужой язык, переплетающийся с его, всё это добавляло градуса между ними. Больше. Ему хотелось ещё больше. Но едва ему захотелось сделать что-то ещё, так его любимый отстранился, нагло улыбнувшись и облизав губы.       Альберт медленно выдохнул, любуясь, как юноша рвано хватает воздух и смотрит на него с просьбой. Он погорячился, сам виноват, но... если именнику хочется ещё, то кто он такой, чтобы отказывать в приятном бонусе. К тому же ему самому хотелось порадовать его. Удивительно, как с противников идеологий они дошли до такого. Мужчина рассеянно дотронулся кончиками пальцев до своих припухших от поцелуя губ. Сладко. Юноша и вправду походил на сладость, в то время как он кислота. Говорят, кислота и сахар создают опасную химическую реакцию, способную разрушить весь мир.       Опасная запретная связь... да, маленький гений вытянул его из трясины тусклых будней.       Мужчина шепнул ему на ухо, не скрывая приятного волнения: — Не здесь, Вы достойны обстановки получше зала пустышек. У нас есть пять часов до главного бала... Вы позволите отвести в комнату?       Ричард также прошептал, потянув за собой из зала: — Да, я позволю Вам. Только Вы и достойны, только не очень-то обольщайтесь, мистер Коупленд.       Только розы были свидетелями побега юных аристократов.       ...Как-то он успел подзабыть за этот месяц работы над одним делом, что комната юного аристократа вся заполнена шкафами с книгами. На шкафы поскупились, многие из них разваливались от времени, как и платяной шкаф. Зато книги смотрелись очень даже неплохо, на них не было ни пылинки ни паутины. Сразу видно, как их хозяин заботиться о них, трепетно и настойчиво. В остальном же обычная комната. Открытое настежь окно с чёрными занавесками, ковёр на полу, прикроватная тумбочка, вся заваленная листками и тетрадями, и такая же обычная кровать чуть больше одного человека. Типичная комната умного студента.       Ричард злился на самого себя, из-за своего треклятого смущения. Он стоял у порога комнаты, приобняв себя за плечи. От волнения слегка тошнило. Румянец растекался по его бледному лицу подобно подливке на праздничном пудинге. Это сильно злило и убивало одновременно. Он смог остановить полковника, обезумевшего после одного отказа, пару раз его чуть не убивали и он не раз спасал жизнь ему, один раз отравили вовремя благоверный спас, он находил весомые доказательства против многих нерадивых аристократов и всегда был в выигрыше. Маленький белый король. Но это смущение от одного только поцелуя и одного предложения... не по-королевски выглядит. Он вздохнул и выдохнул, приводя мысли в подобие порядка. Адреналин бил по голове, срывая планы на часть вечера. Он думал касательно дискуссий на тему философии или же игру в шахматы. Но перспектива, стоявшая перед ним, была очень приятной и заманчивой.       Он просто боялся испортить всё.       Снова.       Как и всегда.       Альберт лёгким движением ловких рук прижал его к себе, ласково погладив по голове. Тема неполноценности выходила для гения боком в личные щепетильные моменты, когда он панически боялся что-то испортить или сделать что-то не так как это нужно. Мужчина знал все тонкости взаимодействий в этой семейке, так что он не мог удивляться, что при независимости взглядов и идей, юноша зависел от них, не в том смысле. Поддержка... просто ему не хватало опоры. Его хотелось защитить и порадовать. Он каверзно улыбнулся, вытащив из кармана пиджака кольцо, украшенное камнем в форме чёрной розы. Простое серебряное кольцо в тонкой оправе и с редким алмазом... который был надет на безымянный палец юноши, незнающего, куда себя деть и как с приличием показать... показать, насколько он счастлив.       Предложение, понятное без слов.       Ричард с достоинством наследного принца прошептал, не сумев скрыть слезы: — Да.       Потрясающее слово. Да. Да-да. Да. Да. Да! Мужчина и подавно не сдерживал слезы, поскольку долго шёл к этому решению. Целый год, если быть точными.       В следующую же секунду поцелуй, начатый в роскошном зале, был продолжен, только теперь градус любви между ними смешался с желанием чего-то большего. Мужчина усмехнулся в поцелуе, почувствовав, как тонкие руки пытаются залезть под его рубашку, момент наглости он проморгал, и потому резко выдохнул, когда ощутил холодные ладони на спине. Определённо, именник играл с огнём и очень хорошо это знал. Что же, первое время можно и подыграть. Юноша почувствовал толику свободы, поэтому осмелился зайти чуть дальше, начав расстегивать пуговицы на прекрасной рубашке любимого. Пуговицы... кто их придумал? Маленькие деревянные штучки, они никак не желали поддаваться, так что юноша несколько раз чуть не ругнулся, расправляясь с столь неловкой ситуацией. Он ещё не знал истинного слова неловкости. Неловко стало тогда, когда в попытке расстегнуть чужую рубашку он ощутил, как «кое-кто» сделал маленький кусь в шею, зализав при этом укус, как шкодливый котёнок. Ричард вспыхнул как пламя, всё же не отрываясь от рубашки. Просто он ещё таким образом пытался спрятать свой румянец и краснеющие уши.       Альберт с любовью смотрел, как его возлюбленный пытается контролировать ситуация. Да, это тебе не шахматная партия. В это же время он сам пытался помочь ему с несчастной одеждой. Сколько одежки на какие-то два часа официального бала и поздравлений, самого скучного момента в дне рождения. — Нам надо успеть сделать всё, иначе...       Мужчина почти замурлыкал, повалив его на кровать. Ричард не думает о мнении общества, но при этом так дорожит мнением семьи... самое страшное сочетание. Но сегодня он не оставит ему этих мыслей, вот уж нет, лучше уж затопит любовью, чем даст этим мыслям испортить их совместный вечер. Он навис над ним, хитро улыбаясь. Только наедине они переходят на «ты», оставив в толпе формальности. — Иначе что? Сегодня твой день рождения. И чего же ты хочешь?       Ответ был очевиден для обоих сторон. — Быть с тобой.