Где твои трусы, Дазай?..

Если спросить у кого-то из сотрудников агентства — что они считают идеальным завершением рабочего дня? — то мнения, конечно же, разойдутся, имея схожесть лишь в том, что каждый изъявит желание хорошенько отдохнуть от дел и забот. И лишь Куникида безразлично пожмёт плечами, не отвлекаясь от заполнения отчётов. Его отдых, казалось, и был работой, потому что когда агентство постепенно пустело, мужчина так и оставался за своим столом, даже не поднимая глаз на прощающихся с ним коллег. Последним уходил Директор, задавая вопрос, ответ на который, на деле, знал уже очень давно:  — Куникида, ты не собираешься домой?  — Разве кто-то ещё сделает это за меня? Время что я сегодня отвёл для работы, ещё не истекло, да и к тому же, Дазай всё ещё не вернулся с задания, а его показания важны для сегодняшнего отчёта. Не беспокойтесь, я не собираюсь оставаться здесь до утра. — соврал ли блондин с последним утверждением или нет, можно было только гадать. Он ценил своё время и расписание, но уже несколько раз оказалось, что отчёты были в списке ценностей на первом месте и вполне могли оставить Куникиду отсыпаться на работе. Стопка бумаг росла, стрелки часов безостановочно вращались, отмеряя минуту за минутой, но как бы не было пародоксально, к завершению работа не приближаясь совсем. Так же как и Дазай не спешил возвращаться и скоро, именно его отсутствие стало главной причиной задержки. С последним подписанным листом, Куникида наконец выдыхает, позволяя себе откинуться на спику кресла, от чего его собственная затёкшая спина издала довольно громкий неприятный хруст. Очередное доказательство того, что он живой человек, а не робот, коим иногда его беззлобно обзывали коллеги. Да и, если совсем не таить, спать хотелось ужасно. Мелкий шрифт утомил глаза сильнее чем обычно и снимая очки, мужчина упирается большим и указательным пальцем в уголки глаз, едва массируя, в жалкой попытке снять напряжение. Дверь звучно опирается, открывая вид на знакомую, растрёпанную сильнее чем обычно, фигуру, которая приветстветственно взмахнув рукой прошагала внутрь офиса.  — Куникида-аа! — противно тянет звонкий голос, от чего мужчина невольно хмурится.  — Спать на пляже оказалось так приятно. Я надеялся что меня унесёт волнами, но как видишь, сейчас я с тобой. Стряхивая с рукавов песок, собирался сказать что-то ещё, но был перебит коллегой.  — Ты должен дать показания для отчёта. И только попробуй сказать что вместо выполнения задания ты прошлялся по пляжу. — с монотонной строгостью начал блондин, вновь выпрямляясь на кресле и наконец раскрывая глаза, взгляд которых тут же был прикован к упирающимуся в стол руками Дазаю.  — Тебя правда беспокоит лишь работа? — тот тянет наигранно тоскливо, будто разочаровано раскинув руки в стороны.  — Даже не спросишь, почему я так часто появляюсь здесь?  — Часто?! Да ты.— хотел было перебить Куникида, на что Осаму лишь чуть громче продолжил говорить.  — Я потерял ключи от дома ужк как четыре дня и вынужден жить где придётся. Надеялся, что Агентство будет мне вторым домом, но каждый раз как я не приду, мены спрашивают лишь о заданиях. — он тыльной стороной ладони касается лба, вторую руку прикладывая к сердцу и зависая в этой позе на пару секунд.  — Вот так я и оказался на пляже. Пытаюсь расслабиться и отвлечься от мысли, что возможно никогда больше не увижу свой дом.  — И именно поэтому ты находишь время на пляж, но никак не на то, что бы вызвать мастера или просто появиться на работе?! — подрываясь с кресла повысил тон и уже хотел было тыкнуть под нос коллеги стопку бумаг, как тот неспешной походкой обошёл стол и уложив руки на плечи, плавно опустил обратно.  — Тебе бы тоже не помешал пляж. Знаешь, это действительно расслабляет. Возможно, думай ты о себе, а не о работе, был бы менее нервным. — пальцы Дазая стали неловко, но старательно проминать затёкшую шею и плечи, от чего Доппо напрягся лишь сильнее.  — Расслабься.  — Я расслаблен. Но я зол! На твою безответственность, из-за которой я в очередной раз остаюсь на работе дольше обычно, для того, что бы с твоим возвращением послушать очередную тупую шутку и историю, но никак не нужные мне данные. Кубникида говорит так самозабвенно, влюблённой в работу, что не обращает внимания, когда холодные пальцы с плеч переползают под воротник рубашки, который ненавязчиво растёгивают, пуговицы за пуговицей опускаясь вниз.  — Осаму, мне не жарко, кондиционер работает. — звучит меж нудных нотации, которыми эспер продолжает упиваться. Не замечает чужой нос, который фыркает прямо над ухом, и словно от надоедливого пса отмахиваяется рукой, безболезненно стукнув по переносице. Не замечает, как сухие губы прижимаются к затылку, поцелуями спускаясь к шее и дёргается лишь в момент, когда рука Дазая оказывается под растёгнутыми брюками, играючи щипая за бедро. — Я вообще-то тебя отчитываю. — хватая чужое запястье возмущённо продолжает, на кресле разворачиваясь к причине головой боли, что нагло убывалась, продолжая протискивать руку дальше. — Я тут подумал, что для пляжа уже поздно, но я знаю, что способ расслабить тебя всё же есть. — Нет. — А если я останусь заполнить бумаги? Как тебе такая идея? Пятнадцать минут отдыха взамен на полностью готовый отчёт? Блондин дёргается, со скептисом смотря на коллегу, на чужую руку в своих брюках, на часы и с тяжёлым выдохом командует: — На диван. По комнате разносится шуршание, с которым Дазай сбрасывает пальто на спинку дивана и на него же и откидывается, выжидающе наблюдая как Куникида роется в своей сумке в поисках презерватива. Он никогда не торопился, смотрел холодно и будто вообще не видел надобности своего участия в данном процессе, но стоило ему нависнуть над развалившемся парнем, стаскивая собственные брюки, подобные мысли рассеивались. В самом деле, не будет же он трахать Дазая только ради помощи. Когда дело дошло до брюк коллеги, снимая которые, Куникида ожидал увидеть бельё с каким-нибудь очередным не-забавным принтом, он не увидел его вообще, замирая с удивлённым лицом. — Где твои трусы, Дазай?.. — Аа-а.Ты знаешь. — беззаботно пролепетал брюнет, вытягивая из чужих пальцев презерватив и ловко вскрывая, начал очередную занятную историю. — Я разве не упомянул, что спал на пляже голышом? Так вымок в море, что пришлось раздеться. Когда я проснулся, увидел что вдруг меня от чего-то собрались чайки и стоило окончательно отойти ото сна, как я понял что одна из них клюёт мои трусы. Я храбро пытался сражаться, но летать, как ты знаешь, не умею. Пока у Куникиды лицо всё больше вытягивалось в недоумении, партнёр всё так же умело натягивал средство защиты на его член. — Вот такая история, мой дорогой Куникида. — Чайка.Чайка улетела с твоими трусами? — Ты не слушал меня? По кабинету в такт со скрипом дивана разносятся намеренно наигранные постанывания, которыми Дазай любил злоупотреблять, зная как сильно его партнёр не любил подобную напущенность. В такие моменты становилось даже забавно, как пронзительно Доппо смотрел в хитрые чужие глаза, явно недовольно, от чего лишь грубее продолжал двигаться, в немой знак протеста. И только добавляло азарта, ёрзающему снизу парню, что так игриво тянул за едва приспущенные чужие брюки. Раздеваться не входило в традицию двоицы лишь по той причине что Куникида считал это лишней тратой времени. По Крайней мере на Дазай. Будь на его месте дама...нет, для начала крайне важно знать, что в такой обстановке Доппо ни за что бы не ублажал свою пассию. Исключительно в домашней романтической атмосфере, бутылкой вина и хорошими конфетами из дорого шоколада. Никак не на потрёранном рабочем диване, на котором сейчас так выстанывал коллега. И всё же, в этом что-то было. Что-то приторно тянущее внизу живота, заставляющее набирать темп и даже не возражать попыткам хвататься за себя. Что-то, что заставляло кончить. Кубникида поднимется, цепляя приготовленные заранее салфетки, вытираясь и кидая упаковку партнёру, который прихватив её, встал с дивана, не спеша натягивать брюки, вальяжно прошёлся по кабинету, прямо к рабочему столу. — И с чем я должен был помочь? — беря несколько документов и не отрывая от них взгляд поинтересовался брюнет. — У-у.. Для этого мне нужен кофе. Рядом есть замечательная круглосуточная кофейня, ты погоди, не вредничай и может, я и тебе прихвачу! Быстро засобиравшись и больно громко зашуршав салфетками, Дазай вытер член, от безналичния трусов вновь натягивая брюки на голое тело и шустро выскочил за дверь, перед которой уже собирался встать коллега. Кубникида так и остался стоять в немом возмущении, лишь тяжело вздыхая и догадываясь что вряд-ли этот нахал созволит вернуться вновь. Неспешно подходит к столу, с интересом поднимая бумаги, что Дазай назвал сложными и вдруг кривится в ужасе и отвращении, видя что документы мало того что остались помяты, так ещё и уже начали впитывать густые белые разводы. В этот момент, мужчина понял, от чего его коллега так быстро выскочил из кабинета и чем он так громко прошуршал за его спиной. Взгляд упал на натронутые салфетки, а в груди собрался неприятный ком. — ЁБАНЫЙ ДАЗАЙ. Он кричал так громко, что не сразу заметил, что дверь открылась вновь и на пороге стоял не менее удивлённый Ацуши с новой стопкой документов, что честно старался смотреть в лицо коллеги, но никак не на спущенное бельё и влажные документы в руках. — Я.. Я не осуждаю! — всё, что выдавил тигр, сразу скрываясь за дверью. В агентстве все знали, что Куникида любить работа, но что на столько — не догадывался никто.