Daemon in lectus

Когда я пьян мне хочется любви. Хочется чувствовать чьи-то руки на своём теле, горячие поцелуи и просто… Счастья. Был ли я когда-нибудь по-настоящему счастлив? Не помню… Да, родители постоянно говорили мне, что деньги это всё. И это даже было в какой-то степени правдой. Это угнетало. Порой меня воротило от мысли, что все мои бывшие партнёрши были со мной только из-за бешеных денег. И это тоже правда. Отвратительная, голая и ранящая моё одинокое сердце правда. Но я уже как то привык и мне больше не так обидно. В баре «Пушистый ягнёнок» больше не играла музыка. Он закрывался. На этот раз окончательно. Руж и Мряк уехали пару минут назад и я даже немного (нет, МНОГО) позавидовал, когда они выходили из бара вместе за руку. Как обеспокоенно и в то же время с обожанием светились глаза моей коллеги, когда она смотрела на свою партнёршу во время знакомства с Келли. Кажется это и есть настоящая любовь? Тра и Шона прибирали бар, в то время как я допивал «секс на пляже», от которого меня уже воротило. Напиток не приносил никакого хорошего ощущения и я опустошил бокал, практически давясь жидкостью. У меня было желание помочь девчонкам прибраться, но они лишь отмахнулись и сказали, что справятся без меня и всё равно почти закончили. Ладно. Я не настаиваю. Водить машину выпившим — опасно как для водителя, так и для остальных людей, попадающихся ему на дороге. И я прямо сейчас грешу этим, садясь за руль серебристого порше. Мне самому страшно. Прямо сейчас я несу некую ответственность за свои поступки. Нужно просто крепче сжать руль и сконцентрироваться на дороге. Смарт часы показывают два часа ночи. Мои веки уже тяжелеют, но я лишь сильнее открываю их, чтобы ненароком не отвлечься и не сбить кого-нибудь. Странно, вроде я выпил совершенно немного. Ночь показалась мне непривычно тихой. Может мой разум отвергал сейчас бесконечные звуки сирен, сигналящих автомобилей и прочие городские прелести, которые сопровождают меня всю свою жизнь. Неужели. Я всё-таки доехал и никого не сбил. Довольно поразительно. Так или иначе машина сейчас гордо стоит запертая в гараже, а я отпираю ключом калитку и вваливаюсь во двор. На кухне горит свет. Неужели этот бесполезный имбецил решил что-то приготовить? Нет, вряд-ли. Возможно бесстыдно опустошает мои запасы вина, пока я не дома. Хотя… Нет. Бар я, перед тем как уйти закрыл на ключ. Меня всегда удивляло то, что он никогда не ел, не спал, а только пил алкоголь из моего бара и курил по несколько пачек в день. Ха. У него ещё хватает ума называть меня алкашом. Помню я застал его в таком напитом состоянии, что потом держал его длинные разноцветные волосы в туалете, пока он пытался очистить организм от алкоголя. Но даже после этого он послал меня нахер. Колючий неблагодарный чёрт. Хотя в аду наверное они все такие. Когда я вхожу на единственную залитую светом кухню тут же нахожу его. Сидит на резном белом табурете с красной обивкой, вальяжно закинув ступню на противоположное колено и курит. Конечно, кто бы сомневался. Дым от сигареты устремляется в потолок, провожаемый его ленивым взглядом синего глаза с красным зрачком. Второй как всегда прикрыт густой оранжевой прядью. Он в одних полосатых пижамных штанах, которые я купил ему не так давно. Я усмехнулся вспомнив, как он ворчал, что «никогда не наденет эту пидорскую тряпку». Торс полностью открыт, демонстрируя мне худое малиновое тело с выпячивающимися рёбрами. Надо же. Я думал все демоны солидные и накачанные бугаи с длиннющими козьими рогами и острыми клыками. Да, у него были и рожки: совсем маленькие, скромно выглядывающие из волос, цветом чуть насыщенней кожи. А клыки появлялись только тогда, когда он скалился на меня за всякое проявления дружелюбия.  — Вали отсюда, — надсадно прорычал он, едва заметив меня. Я же лишь скрестил руки на груди и не двинулся с места, злобно зыркнув на него. Да, иногда он бывал просто невыносим.  — Это мой дом, если ты ещё не забыл, — ледяным тоном отчеканил я, наблюдая за тем, как он медленно встаёт с табурета. Сосед что-то еле слышно прошипел. Затем, задрав голову кверху поднёс сигарету ко рту и… Стряхнул пепел прямо туда. Мои глаза широко округлились, когда я услышал, как он, опустив голову тихо сглатывает. Мерзость! Синий глаз упирается в меня диким взглядом. Губы расползаются в оскале, обнажая наконец маленькие клычки, как у вампиров. Хвост с заострённым концом громко бьёт по полу, будто это собака весело приветствует своего хозяина. Но передо мной сейчас вовсе не добрый друг человека, а демон. Разозлённый демон, попрошу заметить!  — Прекрати пялится на меня! — рявкнул он, делая короткий и аккуратный шаг ко мне. Больше похож на взбешённую чихуа-хуа, которая была у меня когда-то в детстве.  — Прекрати вести себя, как маленькая девочка, Вистон. За такой ответ я должен был, как минимум получить про лицу. Наблюдая за тем, как раздуваются от злости тощие бока Вистона, я отсчитал десять секунд, всё ожидая, когда он кинется на меня. Но вместо этого он закинул в рот слегка недокуренную сигарету и тоже её проглотил. Я скривился. Зато теперь знаю, почему пепельница всегда чистая.  — Если ты не знал, дома есть целых два холодильника, наполненных свежей и полезной едой. Как ты вообще…  — Я демон, идиот. Мне абсолютно плевать, что попадает в мою бесполезную плоть. Она временна. Вистон повернулся ко мне спиной, чтобы найти пачку сигарет, закурить ещё одну. И я увидел его сзади. Позвоночник — едва заметный был идеально прямым, без каких либо изъянов. Как по линейке. Мой беглый взгляд по всему телу дал понять, что не всё так просто. Его лопатки, сама спина и поясница были усеяны шрамами и рубцами, разной длины и размера. Были совсем крошечные, едва заметные и огромные, перечёркивающие друг друга, как паутина.  — А жизнь в аду и вправду херовая. Напрочь позабыв о сигаретах, Вистон повернулся ко мне так резко, что я услышал хруст его костей. Синий глаз готов был распилить меня насквозь. Жутко.  — Не угадал, — он вернулся к поиску сигарет. — Любимая мамаша. А вообще в аду ещё хуже, поверь мне. Такие жалкие хлюпики как ты и пять минут там не протянут. На пару секунд мне показалось, что его голос обрёл более человеческие нотки, стал мягче, хоть слова и имели отнюдь не дружелюбный подтекст. Я ничего о нём не знаю, а хотел бы. Зато теперь мне известно, что его не любили в семье. И я замер, внезапно задумавшись. А любили ли меня?.. Цепочку рассуждений прервал Вистон, прошедший мимо меня, не забыв при этом неаккуратно задеть своими плечом. В последний момент я успел разглядеть сигареты в кармане его пижамных штанов, прежде чем он скрылся по коридору в комнате, которую я любезно отдал ему на проживание.  — Не смей курить в постели, понял?! Хлопнула дверь. Меня даже не услышали.