My poison is you.

Луз билась в истерике. Почему она так поступила? Она любит её, а поступает так неправильно. Закрылась в ванне и беситься. Она прихватила по дороге свою зелёную ветровку и рылась в карманах, вдруг Блайт соврала? Но нет, там и в правду ничего не было. За дверью, как ни странно, давно уже была тишина. Откинув свою ветровку, Носеда мельком взглянула на себя в зеркало. Выглядела она, откровенно говоря, ужасно. Мешки под глазами, грязные волосы, разбросанные в разные стороны и покрасневшие глаза. Она прикрыла лицо руками и не выдержав взгляда на себя же в отражении, ударила зеркало, то разбилось маленькими осколками. По руке потекла кровь. Луз было больно, но не от удара в зеркало, а от того, что она так поступила с Эмити, отвергнув её помощь. Она любит её, но отвергает… Это так глупо. Будто бы она вернулась во время подросткового периода, когда болела от невзаимной любви. Но Носеда все больше и больше становится невменяемой, просто существом, который ищет новую дозу для наслаждения, чтобы как-то прожить ещё один день и не корчиться от боли. Ей уже не нужно ни любви, ни семьи, нужно только дорожка смерти, меньше грамма нужно было. Сколько бы Луз не пыталась бросать - не получалось, а она пыталась и очень много, уже не сосчитать. Но не получилось из-за ломки, это как замкнутый круг, не уколишься - не продержишься. Но сейчас это не главное… Она продолжает биться в агонии боли. Её гнёт, ломает, тресёт всю. Она бьёт стену просто потому что(да-да). Испанке дико больно, будто бы сотни ножей в тело вбивают без конца. Эта боль становится невыносимой и шатенка принимает решение, найти хоть какие то таблетки. Открыв трясущимися руками шкавчик под раковиной, находит антидепрессанты, которые ей прописал психотерапевт. Взяв сразу пачку, кареглазая открывает все таблетки и кидает в руку. Не долго думая кидает в рот, не запивая. Легла в ванную и стала ждать когда же подействуют таблетки. Посмотрела на свои руки все забинтованные, развязала. Увидев рядом небольшой кусочек зеркала, взяла и аккуратно начала резать свою же плоть. Уже не больно. Зарыдав от отчаяния, она резала все глубже и глубже. Бросила окровавленную часть зеркала в дверь, тот с треском отлетел и разбился на более мелкие осколки. — Когда же отпустит. — жалобно проговорила Луз. Спустя некоторое количество времени таблетки подействовали. В глазах потемнело. — «Это конец…» — подумала она. А после организм отключился от передозировки. И вот этот момент когда сердце начинает медленно биться и дыхание останавливаться. Вся жизнь летит перед глазами. Это ли называют предсмертным ведением? Возможно. Переживая все моменты: грустные, весёлые, глупые, она не хотела умирать. Последнее что слышла Носеда, это скрип выломанной двери, хруст стекла, что-то ещё про то, что её срочно нужно в реанимацию и чей-то плачь…

***

Открыв глаза, Луз очутилась в кромешной темноте, ощущение опустошения, даже тревоги не было. Она умерла? Вероятно, но не факт. Шатенка увидела свет где-то в дали. — «Не, со мной такой трюк не пройдёт» — усмехнувшись подумала Носеда. Испанка в упертую пошла в противоположную сторону от света. Недалеко увидела маленькую девочку, державшую мишку. Она была повернутая спиной, несомненно, было страшно. Но все-таки кареглазая пошла к девочке. — «Эй, ты как тут очутилась?» — первая подала голос старшая. Маленькая девочка повернулась в сторону Носеды, та удивилась. Это ведь её копия, только маленькая версия. Маленькая версия Луз взяла ту за руку и повела в сторону света. — «Погоди, я не хочу умирать» — уперлась старшая Носеда, но хватака младшей была сильнее. — «Тебя ждут» — произнесла мелкая. — «Кто ждёт?» — спросила старшая. — «К бате я пока что не хочу» — продолжая сопротивляться, сказала Носеда. Удивительно, как у такой маленькой девочки была такая сила. — «Блять, она че халк?» — подумала про себя испанка. Она продолжила отбирать свою руку и смогла высвободиться из плена младшей. Та остановилась и раствортлась в пустоте. Свет пропал. —"Странно это все, бред какой-то.» — думала шатенка. Но последствия не стали долго ждать. В голову ударила резкая боль. Луз схватилась за голову и упала на колени. Множество голосов что то невнятно говорило, надоедлево давило на мозг. Они шептались, кричали, а резкие звуки пугали шатенку. Пожалела, что не пошла за странной девочкой, ведь боль и дискомфорт были невыносимыми. Ей пришлось закрыть уши, но голоса никуда не пропадали. — «Перкратите, пожалуйста!» — выкрикнула испанка в пустоту.

***

Эмити заплаканными глазами видела как увозят практически бездыханное тело Луз на каталках в наркологичку откачивать. Матери кареглазой как никогда было плохо, как до того дошло? Словно страшный сон наяву. Камилле пришлось сорваться с работы чтоб приехать в больницу. Но ей до конца не объяснили что же произошло с её дочерью, все торопились. Но когда Эмити приехала она все объяснила что Луз закрылась в ванне и в порыве зависимости наглоталась таблеток. Тому было доказательство пачка антидепрессантов лежащие на раковине. Она понимала, почему Носеда так поступила. Понимала, как больно терять (любимого) дорогого тебе человека. Терять дочь старшая Носеда явно не желала, так же как и Блайт не хотела терять свою подругу. Часы давили на голову, раздражали, своим тиканием. Ведь эти несчастные минуты решали судьбу Луз…