My poison is you.

Носеда ехала на автобусе и смотрела в окно ,как люди куда то торопились, встречались, держались за руки. Ели вместе мороженое, просто мило проводили вечер. Мелькали цветные баннеры магазинов, переулки, в которых стояли гопники и курили, торчали. Когда-то там кареглазая и начала колоться, вместе с какими-то незнакомыми людьми. В прочем то не удивительно, район был так себе. Пьяницы шатались, искали где же можно ,ещё выпить или нанять распутную девушку чтобы развеселить бледный и скучный вечер. Оранжевая пелена окутывала город, на языке цветная марка, которая затмила пустую вечернюю скуку. Она старалась измениться и все же. Но ради неё готова пытаться снова. После прошедшего даже жить не хотелось, вскрыться в ванне, как ей казалось — позор. Хоть ей и говорили, что суицид не решит проблемы, она не слушала. Слабый характер показал, что выхода нет. С Блайт после они ни разу не встретились. Воспоминания навевали грусть. Шатенка по ней скучала, скучала по тем беззаботным временам. Порезы уже давно зажили вместе со следами от уколов. Это уже как клеймо на всю жить, остаётся лишь грустно вспоминать. Было отвратительно от самой себя, то, что она делает… В автобусе люди толпились на выход. Рабочие, пьяные и просто люди, что идут на встречу к любимым или вообще в гости. У каждого своя цель. Это лучше, чем шататься в сомнительных местах, лучше, чем вкидываться неизвестными веществами, лучше… Когда автобус остановился на нужной остановке, Носеда встала и быстрым шагом приблизилась к перилам. Выходя, бросила взгляд куда-то в сторону и заметила знакомую макушку пурпурный волос. И удивлённо остановилась у прохода в автобус, прохожие толкались, но кареглазая не замечала этого. Поправив шапку, съехавшую набок, медленно двинулась в сторону знакомой. Но вдруг это был глюк вызванный марками? Луз плевать, она целеустремлённо пошла в направлении к предполагаемой невзаимной любви. Подойдя обнаружила, что та стоит к ней спиной. — Эмити…? — подозвала та, Блайт повернулась на отклик. Носеда остолбенела, вот же момент когда можно подойти и что-то сказать. Но слова застряли в горле, не позволяли даже пискнуть и в голове каша. — Луз! — произнесла Эмити. Глаза янтарноглазой блестнули и она подошла к нашей застывшей, и обняла так крепко, как только можно было. Луз как бревно ничего не понимала, но опомнившись обняла её в ответ. Сердце той сделало тройное сальто. Уже наступила ночь, вот момент, когда следовало сказать то, что нужно. — Сегодня луна прекрасна, не правда ли? — неуверенно проронила Носеда. Когда до Блайт дошло сказанное, произнесла: — Да…

«Она изменится»