Двойная звезда

Он не влюбился. Упал в тёмный омут, погрузился с головой, не в силах преодолеть притяжение. Он попал на орбиту чёрной дыры и не мог сопротивляться гравитации. Он с первого взгляда запал на улыбку, которая так контрастировала с чрезмерно серьёзным взглядом, на созвездия родинок, которые бессмысленно было пытаться скрыть косметикой. Он споткнулся и окунулся с головой в дурманящую воду мучительных чувств, которые раньше отбрасывал безо всякого труда. Ибо прислоняется лбом к стеклу и судорожно выдыхает сквозь зубы. Какого чёрта?.. Вся жизнь внезапно схлопнулась до одного имени, до тягучей жажды оказаться рядом, до… Где-то за пределами клетки, в которой мечется его измученный разум, его фанаты воюют друг с другом. Одни обвиняют его в собственном разочаровании, другие превозносят. Третьи с пеной у рта доказывают, что каждое его решение правильное. А он стоит здесь, разбитый и растерзанный. Потому что съёмки заканчиваются, потому что притяжение, которое он испытывает, заметно со стороны, потому что… — Бо-ди?.. — знакомый голос сначала обжигает кожу, и Ибо только теснее прижимается пылающим лбом к стеклу. Затем жар охватывает всё тело, заставляя и сердце биться чаще, с током крови возгоревшееся пламя разносится всюду, и становится трудно дышать. — От кого тут прячешься?.. Он не оборачивается, и Сяо Чжань подходит ближе. Слишком близко. Мягко касается плеча. Он выше, старше, слишком чуткий к другим. Он считывает его настроение быстрее, чем кто-либо. Видит его насквозь и, наверное, только намеренно ничего не замечает. Потому что ему не нужно всё это. Они, может, и необходимы друг другу, но так по-разному. А возможно, он просто жалел его, глупого мальчишку, всё это время. Ибо молчит и не оборачивается. — Я обидел тебя? — доносится следующий вопрос. Ибо пытается представить, что последует дальше. Он скажет «Прости»?.. Возможно ли простить кого-то, кто впечатался в самую душу клеймом, кто течёт под кожей? Можно ли это простить?.. — Что я сделал не так? — продолжает он допытываться. И пальцы сжимают плечо, вынуждая развернуться, оказаться лицом к лицу. — Ничего, — отвечает Ван Ибо, избегая взгляда. — Ничего, Чжань-гэ… — Неправда, — мягко укоряют его. — Иначе ты не прятался бы здесь. Ван Ибо на пределе, внутри него один за другим, искрясь, взрываются предохранители. Он просто жаждет сказать: «Беги, Чжань-гэ», но отчего-то не говорит. Что-то тёмное и слишком большое поднимает голову внутри. Они здесь одни, совсем одни, и, может, никто их не ищет. Никто их не хватился. Слишком поздно, наверняка все считают, что они давно спят. Сяо Чжань смотрит на него слишком внимательно — как всегда чересчур внимательно. В глубине его глаз вечно таится что-то болезненное. Ибо никогда не мог пробиться туда, вычерпать эту боль, убрать её навсегда. Но он бы отчаянно этого хотел. — В чём дело? — снова говорит Сяо Чжань. Темнота перехлёстывает, Ибо делает шаг вперёд, ловит тонкие запястья, толкает к стене. Да, Сяо Чжань выше, но Ибо крепче, а расстилающийся под его кожей космический мрак делает его решительным настолько, что он становится сильнее, подавляет… Он… понимает вдруг, что Сяо Чжань совершенно не сопротивляется. Не сопротивляется ни тому, как Ибо вжимается в него всем телом, ни тому, как лихорадочно целует. Он не вырывает рук, не отталкивает, ничего не говорит. Только позволяет сделать поцелуй опьяняюще глубоким. — Больше не могу, — жалуется Ибо. У него внутри стремительно приближается Большой взрыв. Рождается целая новая вселенная. Мягко высвободив правую руку, Сяо Чжань касается его скулы, ведёт пальцами, очерчивая упрямый подбородок, пробирается к застёжке рубашки. — Бо-ди-и, — тянет он, но в этот раз ничего не добавляет, только целует сам. Они оба слишком хорошо всё понимают. Ибо на мгновение закрывает глаза, представляя, что уже сейчас, вот прямо сейчас Сяо Чжань скажет что-то серьёзное, разумное, охладит его и оттолкнёт наконец. Потому что они родились в неправильном мире, где их притяжение обречено на провал. Но Сяо Чжань молчит. Звёзды внутри всё-таки взрываются, прокатываясь острыми осколками под кожей, пробуждая мурашки. Всё становится неважным, существуют лишь прикосновения, чужое дыхание, жар, обжигающий жар. Между ними рождается новая вселенная, в которой они сцеплены воедино, словно двойная звезда.