Райский ад

1 Холодная и лунная ночь, что так и освещала все дорожки одной деревеньки, дорожки, которые давно пустели и отдавали лишь мягкой теплотой чужих шагов рабочих, которые возвращались, несколько часов назад, в эту сонную глушь, к своим любимым детям и женам, матерям. И которые сейчас спокойно сидят в своих хатах, на временном отдыхе: кто-то любуясь звездами с своей возлюбленной; кто-то, создавая дополнительные облака этому ночному небу, курил табак, трубку, и выслушивал ругань своей любимой жены, что так и соскучилась, ведь ругань в некоторых парах это признак той самой долгой и верной любви; а кто-то уже во всю поднимал крышу своей хижины от мощного храпа. И лишь в одном из знатных дворов этой деревни, там, где проживал староста хутора, свечи так и не шелохнулась, да и были слышны тонкие и резкие слезы жены хозяина. -Брось реветь. Каждую ночь лишь и знаешь, хнык-да-хнык, тьфу ты, старая женщина! — бурчал мужчина лет пятидесяти. На вид ему можно было дать так и все шестьдесят. По внешности же можно было его описать таким образом: маленький с множествами морщинок на лице, на руках заметные шрамы, что так и не зажили с юношеских и бунтарских годов, узкие глаза, словно так и потешались над тобой, этот курносый носик, что полностью не вписывался в эту внешность, а также густые брови и шотландская бородка. На вид он казался и вовсе мужчиной азартным, алчным, безразличным и горделивым. -Как же я могу быть такой, как ты желаешь? Молчать? Смеяться? Да как же! Сына ведь так никто и не нашел. Кому мы только не ходили… Никто-никто, так помочь и не желает. У всех вокруг лишь одно и тоже слово: «А вы не думали, что он мертв?». Мертв?! Как вы могли сказать такое матери. И ты бессердечный скот! Что только и может сидеть ровно на месте, ничего не предпринимая! — молвила женщина, захлебываясь в собственных же слезах, которые так успокоить и не могла. Да, если муж её и прозвал «старухой», на вид, эта сорокалетняя женщина, была краше любой молодой девушки. Этот румянец, словно на молодой, коже, этот узкий разрез темных глаз, тонкие очертания губ и это бледное лицо. -Я-то ни черта не делаю?! Ах ты ж назойливая муха. Ещё и мужа скотом называет! Да в отличие от тебя я обратился к самому Зайдо. Так что сиди и жди. -К-кому? — услышав имя с уст мужа, женщина так и обомлела от ужаса и страха, сердце её покинуло грудь, уходя под самые пята, а слезы перестали бежать с нежных глаз. — Как? Как?! Тому самому исчадие ада? Но ведь мы могли бы… -Могли найти бы сами? Не смеши меня, Лидия. Никогда. Боюсь, что твой сынишка и вовсе давно уже покинул этот мир. И даже знаю кто был причастен к этому убийству. Ты сама и виновата! -Я? -А кто же еще? Сама нарастила двух сыновей и все им было позволительно. Вот старшой, небось, и придушил твоего младшего. А если это и так. То от сюда и ведение тех гадалок, а никакая эта и не ложь. Не забывай. Я любитель детективов! И мне все видно, все следы и следствия. К тому же я староста. И один из моих людей так и говорил, что была драка. Хочешь вернуть своего младшенького? Тогда только один верный путь — обратиться к тому дьяволу. Заодно и узнаем, что он из себя представляет, да и существует ли он в принципе, — после этих слов у мужчины, имя которого Кори, на устах показалась тонкая улыбка, а зрачки так и расширились, словно безумец, который скоро получит ему нужное. И лишь Лидия, стоя у колонны избы, смотрела, разжав губы, и с ужасом в глазах на мужа. Как… Как он мог говорить такое? Как только могло сложиться в разум этого человека? Любимого человека, с которым она связала свою жизнь, для которого родила двух детей и с которым их и растила. А теперь получает такие слова. Словно сама во всем и виновата. Да и связь с демоном? Никак не могло утешить её душу, что так и ощущала роковую ошибку. *** Пожалуй, стоит рассказать читателю, что произошло у этой семьи, какое горе, что в принципе, вы и так уже прекрасно поняли, мой уважаемый и умный читатель. Но все же покажу Вам один из дней старосты и его жены. На горизонте деревушки только-только проявлялись первые лучи солнца, что постепенно начинали освещать верхушки изб, щекотать носики людей, тем самым их пробуждать и заставлять вновь идти на поля, прощаясь с своим семейством, ведь дорога предстоит долгая, а работа продлится недельной тяготой. -Отец. Позволь и мне пойти на заработки, ты все равно не даешь ни гроша, так я хоть в полях полезен буду, — промолвил тонкий голос молодого паренька лет девятнадцати из главного дома. Паренька, что так был похож на свою матушку. Светлые и длинные волосы, узкие глаза глубокого отлива осени, яркая и запоминающаяся внешность от которой так и веял светлый дух. -Какие тебе поля! С твоим то здоровьем. А мать меня потом и бранить начнет. Ну уж нет, сиди дома. Вон, и завтрак приготовлен. Благодарю тебя Анастейжа, — подмигивая правым глазом на служанку, на строго промолвил Кори. -Но отец! Старшому, вон, все позволено, а я словно обуза. Да и мать все равно ведь на рынок ушла, или куда там? Все себе вещицы присмотреть. На два её точно не будет. А там и я вернусь. Ну как по рукам? -Сказано нет, значит нет. Что ж за сын та такой. Ни ума, ни здоровья. -Да что же ты прицепился ко мне с этим здоровьем?! Не надоело? Ну и что, что с сердцем у меня худо, ну и что, что легко меня отравить, так как с желудком у меня серьезные проблемы, ну и что же, что я слаб. Отпусти в поля работать, отец, сам же вон весь день просиживаешься, да и брату на народ наплевать. Должен же кто-то быть в одну ногу с своими. Если уж нет — ну тогда пеняй на себя. Я тогда матери все и расскажу о тебе и нашей прислуге. -Ну каков же поганец! Ступай. И чтобы мои глаза тебя не видали, — профырчал старик и зажал меж зубов булку, уплетая её за щеку, дабы больше не обмолвиться с сыном и словом, — Ну ступай уже. И чтобы ко второму дню вернулся, а иначе и вовсе не приходи! -Благодарствую тебя! — с ясной улыбкой, что так была похожа на улыбку матери, пропел малой и ринулся к уходящей толпе, прикрикивая, — Братцы, меня только подождите! Я с вами! И вот прошло ровно два дня. Два сладких и страстных дня для этого безумца старика, которому стало словно наплевать на жизнь своих детей, своей ненаглядной жены. Да, когда-то в этом доме царила любовь, гармония и забота друг о друге. Звонкий смех людей этого дома, времена, когда проводили они все за одним и столом, болтая и рассказывая, что произошло, и с наслаждением пара наблюдала за взрослением своих детей. но сейчас… В этот дом словно нагнула черная пелена мрака и закрытых глаз. Здесь не была заметна измена, какие-то пакости и потери, словно все так и должно быть и так было. Частые ссоры, ненависть братьев и между ними драка. И как уж здесь не могла поселиться темная энергетика, что так и поедала ещё больше эту семью, причиняя им вред, забвение и боль, и всей причиной был старик, что занялся в какой-то год изучением пентиромранофии* (выдуманная автором черная магия, связанная пентаграммой). Когда Лидия наконец вернулась домой из города и прошла в дом, то тут же озарилась её светлая и яркая улыбка. Пронося в гостевую покупки, она отдала их Анастейже и прошла к мужу, к которому с лаской и заботой прильнула головой к чужому плечу. -Я так устала. -Конечно устала, столько бродить по своим магазинам, не только ты устанешь. Я бы уже и вовсе где-нибудь по дороге, да и свалился бы. -Ох, какой же ты ворчливый. А где же наши сыновья? -Да не знаю. Один все в своем офисе работает, а второй на поле пахать пошел. -Что?! Как это на поле? Но ему ведь не позволительно. Сердце. А если ему плохо станет, кто ему поможет? И ты ему позволил? -Ух… Сколько же вопросов, у меня так и голова закипит, дурная. Нет, не позволял, но он все твердил на своем, что после сбежал из дому. Что уж я там мог поделать? Так ведь? Вот и остался дома дожидаться, а он все никак не возвращался. Оставили старика одного. Никчемыша два. -Как ты… Но ты ведь мог его остановить! -Ой, да брось. Остановишь его. Ну не возвращается он уже третьи сутки. Заработался паренёк. -Третьи сутки?! Да ты тешишься надо мной или как? Ох, и сердце мое не спокойно. Вот как чувствовала, что вернуться надо. -Так взяла бы и вернулась! Начинает она тут сопли развешать. Бесишь! Так и завершился их разговор. Прождав ещё сутки, а там и всю неделю. И вот на горизонте стали подходить рабочие, что так упорно потрудились за всю эту неделю. Пыльные, в грязи и обгорелые, но с яркими улыбками, ведь через минуту или шаг, они вновь увидят своих дорогих людей. И вновь по деревне зашумели, загуляли и запели, да только вот меньшой сын так и не вернулся. — Постойте! Подождите минутку, прошу, — промолвил бархатный голос, который так и был наполнен горем, хрипотой от ночных слез и тоски, обращенный к одному из пришедших мальчишке. -Да, Лидия-сан. Чем могу вам полезен? — ответил растерявшийся голос пятнадцатилетнего мальчишки. — Мой сын, мой младшенький, он случаем не с вами? -Никак нет. Он нас покинул ещё как…да два дня он отпахал, отоспался и пошел домой. Мы думали, он уже с вами, да пригласить к нам. Разве нет? На что женщина помотала головой в знак отрицания и вытерев губы влажным уголком головного платка, поклонилась, в знак благодарности, и ушла домой, где вновь её ожидала ссора с мужем. Следующим утром, Лидия, только проснувшись и взглянув на мужа, сжала губы. Как же она устала морально от всех этих семи дней, постоянных ссор, которые так и возникали ни откуда, частых мыслей, которые также не давали покоя женщине, как её сыновья и где они сейчас. От своего состояния она сильно похудела, а кожа, что и без того была бледна, стала и вовсе белой, словно тот хрустальный лед в самую суровую зиму, а под глазами так и плыли темные пятна, что называют синяками. Встав с кровати и быстро накинув вещи, попавшие первыми под руку, она выбежала из дома и ринулась на поиски своих мальчишек. Но поиски были безуспешными. Куда бы она не обратилась, нигде не было ответа или её попусту выгоняли. Так с ноющим сердцем, искалеченной душой, Лидия вернулась домой и просто легла под одеяло, желая спрятаться и больше ничего не видеть и не знать. *** И вот вернемся к времени откуда начиналась история. А тем временем, в деревне расхаживал молодой юноша, явно знатных кровей. Белая кожа, взгляд холодней ночи, очи, в которых так и отражалась кровь и мгла, тонкий и изящный нос, тонкие губы, которые казались такими бледными, словно мертвец, от чего юноша часто придавал им миндальный оттенок. Его аура так и пронизывалась в самую душу острыми иглами и жутким холодом, от чего закладывалось вокруг чувство страха и безумия. Одет он был в длинное изумрудно-синее кимоно с злотым пошивом. Он явно любил роскошь и все всегда ему бросалось в руки. Его длинные волосы, с серебряным отливом, так и поднимались в конский хвост. А тело… что открывало небольшой разрез кимоно, эти мускулы, что зачастую завораживали девичьи сердца, и что так злило самого господина. Проходя мимо дома старосты, юноша хитро улыбнулся и отдав почетный поклон, прошел во двор супругов. Тут то и поднялся зловещий ветер, нависли темные и тяжелые тучи, благодаря которым небо показало всю свою боль и горе, проливая соленные и горькие слезы. -Кто вы? — выкрикнула испуганная Анастейжа, что сидела во дворе этого дома и спокойно занималась стиркой вещей, напевая тихо колыбель. -Староста данной деревни здесь ли проживает? — раздался басистый голос молодого парня. -Д-да. Сейчас же его позову! -Нет-нет, не стоит. Благодарю вас, Анастейжа, но я и сам спокойно пройду. Он меня давно ждет. Отдав краткий поклон прислуге и сверкнув своим алым глазом, мужчина прошел в дом, все также одаривая лукавой улыбкой. -Добрый день, сударыня, — обратился он к Лидии, кивая головой в поклоне и все высматривая девушку, — Ваш муж на верхнем этаже? Вы не против если я пройду в ваши покои? -Вы… Тот самый Зайда? И вправду говорят, что не стоит верить никаким слухам. Вы полное им противоречие. Ах, да, простите, я так устала, что начала рассуждать в слух. Знаете, во мне столько успокоительного муж вколол, что я теперь вам полностью и не боюсь. Избавиться от этих бы ещё терзаний… Но знайте, что я не принимала вашу помощь. Мне будет спокойней не просить помощь у черной магии. Я её всегда боялась, думала, что вот придет и сразу уничтожит меня. И как бы мать мне не твердила, чтобы я переняла её темные силы, она ведь у меня ведьмой была. Ах… Что-то я разговорилась. Прошу меня простить. И да, они ведь теперь не мои. Муж меня оттуда выгнал. Ах… — Вот как. Спасибо за ваше откровение, порой оно бывает очень значимым и помогает во многих делах. Никогда не таите свою душу, вы можете сделать лишь больней себе. И раз вы так перед мной раскрылись, то позвольте и мне сказать пару слов. Вам следовать бежать от вашего мужа. Он сильно изменился, впал в безумие, и сотворил множество грехов за вашей спиной. Пропажа ваших сыновей могла бы и не случиться. Но вы так влюблены в него. Никогда не пойму влюбленных и любящих людей. Мне это чувство не дано увидеть. Да только точно скажу одно. Любовь ужасная штука, которая отбирает любую логику и не дает здраво мыслить о свих любимых близких. Мне вас очень жаль. -Что вы… Хах, благодарю за ваше честное слово. Но придержусь я другого исхода. Я должна была его спасти. Увести от той могилы души, тогда было бы…что было. -Ну как знаете. Вновь поклонившись, Зайда тихо вздохнул и поднялся на верхний этаж. И с каждым шагом в доме лишь больше проявлялся мрак, безумие, все вокруг поглощалось все более и более черной магической пылью. -О! Это вы. О Боже наконец. Вы существуете! — с безумием в глазах Кори подбежал к Маосу Зайде и взял того за руку, начиная бешенное приветствие, отдавая демону поклоны и все целуя того руку, не ощущая холодного и грозного взгляда, который явно был недоволен поведением старца, — Сколько… Сколько я ждал. Ахахах, вы даже не представляете! Я… Я когда занялся пентиромранофии, то начал ведь изучать всех демонов, всю вот эту нечисть. Ух! Как же она была интересна, привлекательна. И манила так к себе. Одного духа я поселил у себя дома. Он до сих пор у меня здесь живет. -Да, я ощутил его присутствие. Он просто как домовенок, ничего более. -Да-да. Верно. И потому я захотел, чего большего. Потом я прознал и демоне-извращенце. Или как его там? -Не знаете имя, но желали вызвать? Как глупо. -А ну не перебивай меня! -Оу, так вы ещё и грубить горазды. И тыкаете. Какая грубость. Хорошо, я молчу. -Так-то! Так вот. Я желал чего-то более! И я начал совокупляться с своей служанкой, наверняка вы её видели, она стирала. Ах, Боже, до чего же её тело было приятно, так мило, и так… ах, я вновь завелся! -Лучше вашей жены? -Да! Именно! -Бедная жена. -Что? Бедная жена? Бедный я! Он ведь так ко мне и не пришел! Ни шагу, ничего. Я его даже не видел. -Вы слишком жестоки. Но ведь он пришел. Ему было слишком омерзительно приходить сюда. Ради вашей выгоды, дабы просто увидеть и узнать магию куда выше, чем обычный домовой. Он просто навлек на вас порчу, вот и все. -Ах вы! — тут Кори стиснул зубы, как же он был зол на демона-любви, чье имя было Лафи, — А ещё и меня жестоким человеком ты прозвал! Да вы самые жуткие. -Но мы ведь и не из вашего мира, мы из ада. И я слушаю продолжение твоего рассказа. Или мне самому до рассказать? -Не груби! Я продолжу. Так вот. Думая, что этот ваш Лафи не придет… -О, все же вспомнил имя моего сотоварища? Я рад. -Р-р-р, а ну циц! Так вот. Он не пришел. -Кто он? -Аргх!!! Я прирежу тебе глотку. -Правда? — протяжно промолвил Зайда, — Ну попробуй и познаешь смерть. -Цыц. Так вот. Этот ваш Лафи, — уже сквозь холодную злобу начал проговаривать старец, в то время как Мусао продолжить спокойно выслушивать этого глупца, — Так ведь и не пришел. И тогда я долго ломал голову, как… как… как мне заставить, чтобы ко мне пришел верховный дьявол, демон? И вот у этой старой бабы пропали сыновья, мне же как раз на руку! И вот я призвал тебя. Ты явился. Как я рад! Как я счастлив! — расплываясь в широкой улыбке проговорил Кори. -Да, ты прав, я тут. Но ради твоей выгоды… Как ужасно это звучит. Придется над тобой хорошо потешиться. -Я только за! Что мне сделать. Я так завелся! Так завелся! — дергая руками, перебирая пальцами и стуча ими по ладоням, старец так и пылал жаром, глаза его все больше и больше расширялись, а губы так и развивались в безумной улыбке похоти. -Что ты такое придумал?! Ые. Даже не смей ничего такого предпринимать. С стариками. Блевать сейчас начну. Великая Сатана, и что же у меня такое на уме то? — демон прислонил ладонь к вискам и успокаивая свои мысли, стал протирать у висков. И лишь придя в себе, Мусао тонко улыбнулся, излучая свою черную ауру, приближаясь к чужому лицу, — Убей себя. -Что? Себя? Ну уж нет! Не смею. Тогда все пропадет. У меня не будет азарта, я не смогу видеть этот мир, не смогу вас встречать! Мне этого не надо! -Что же, тогда другое предложение. Ты убьешь оставшихся в твоей семье живых и спустишься к нам. Станешь одним из нас. Ну как такое предложение? -Я даже воспылал! Я буду только за. Веди мой, злосчастный друг. -Тогда собирайся с духом, бери самое холодное оружие, что тебе по душе и вперед. Кстати, живых осталась лишь твоя служанка и твоя жена. -А ты же как? -Ну видимо, в отличие от таких монстров, как ты, у меня хотя бы остались человеческие чувства, да и совесть. Пойду расскажу той несчастной женщине о её детях. В аду мы с ней точно не свидимся. Развернувшись, Зайда со спокойно душой, вышел из комнаты, спускаясь вновь в гостевую комнату. -Мадам? Позволите сесть рядом с вами? -А? Да… Если таково ваше желание. Вам не кажется, что в доме стало как-то стало очень холодно, или это все из-за дождя? -Простите, но я давно мертв потому мне не понятны чувства холода и тепла. -Вот как… Ну и хорошо. Хоть кому-то зимой не нужно надевать шубу, — от её слов Зайд издал тихий смех. -Я ведь спустился не просто так к вам. Я знаю, как сильно вы искали своих детей и ищите их до сих пор. Материнское сердце бесценно. Такими женщинами, как вы, я восхищался всегда. Ведь вы готовы ряди своего дитя и мужа на все, на смерть, на рожон, вот явный пример таких матерей у которых стоит поучиться тем, что так обесценивает чужую жизнь, постоянно терзает своего ребенка, из-за чего тот решает на рисковый путь своей жизни, даже ужасный, а есть матери которые и вовсе бросают своего ребенка. Никогда не понимал таких… Сама отмучилась девять месяцев и после родов, а сама и калечит жизнь ребёнка. Месть? Глупо. Не правда ли? -Но ведь вы не об этом хотели поговорить, разве не так? -Да. Вы совершенно правы. Просто подводя все слова, хочу сказать, что вы заслуживаете великого рая, а не этот злосчастный рок, или вашими словами — роковая ошибка. Ошибка, в вашем случае, это встреча с вашим мужем — Кори. Мне вас очень жаль, вновь повторю свои слова. И дополню, что ваши сыновья мертвы. Женщина, по чьим глазам, можно было видеть благодарность за, так скажем, комплементы, но стоило услышать слова от демона о сыновьях, как сердце бедной матери так и ушло из души, в глазах застыли тяжелые и горькие слезы, крик, стон, так и хотели вырваться из тела, но этот тяжелый ком, так и не позволял вырваться наружу. В теле бедной женщины все замерло и застыло. Она стала словно куклой. Бездыханной и неживой. Смотря в одну точку, Лидия не желала больше здесь находиться, лишь смерти, лишь оказаться рядом с своими родными мальчиками. И её желание было исполнено. Пленительный звон из холодного оружия «паф» и прямиком в сердце матери, без промаха. И жуткий смех с лестницы этого мрачного дома. -Да-да-да! Я убил их! Теперь я могу оказаться у вас. -Нет. Не сможешь. У тебя нет ни души, ни сердца. Их как-то раз забрал Лаф, ведь ты над ним потешился. Что ж, я возвращаю тебе их. Узри, какое ты чудовище и до чего ты довел свою возлюбленную, которой обещал хранить верность, быть опорой и силой для неё. Скот. Правильно она тогда тебя назвала. А мне пора. Всего хорошего. Закрыв очи Лидии, прислоняя холодные пальцы к её ресницам, Зайда поклонился уже мёртвому и бездыханному телу и направился куда только и смотрели его глаза, на выходе проговаривая: -Никогда больше не связывайся с нами. Это твоя самая жестокая ошибка. Никогда нельзя связываться с черной магии, лишь беду на себя и на кликнешь. Что ж, милый мой читатель, благодарю тебя за прочтение. И нет-нет. Это лишь начало истории. Ведь нас ожидает ещё много каких поворотов. А пока лишь 1 часть 1 главы и подошла к концу. Надеюсь, что свою историю я воплощу куда быстрей, чем думаю. Но а с тебя хотя бы маленький отзыв. Мне уже и на этом будет приятно. Ах, да, ты, наверное, ещё хочешь узнать, что же произошло с этим монстром Кори? Ну так слушай. Как только душа и сердце, что естественно звучит в переносном значение, вернулось в тело старосты деревни, то и его глаза моментально прозрели. Он наконец понял всю свою ошибку. Видя это мертвое тело жены, его сердце с жуткой боль раздавалось по венам, от чего болело все тело и душа. Он никак не мог поверить, что это не сон, а реальность. В его голове лишь и метались вопросы: как… как он мог поступить так с своим сокровищем, с своими детьми и женой. Смотря на это холодное оружие, он никак не мог смириться и корил, корил за содеянное. Кори хотел уже было принести к виску это оружие и покончить с собой, да только вмешалась полиция и лишила его пожизненной.