Загадка пропавшего телефона

***

      Алиса и Женя сидели на подоконнике в той части школьного коридора, которая располагалась между крылом начальной школы и кабинетами истории и географии. Парень рассказывал, что и позавчера, когда они ездили в зоомагазин, и вчера, полиция опрашивала как посетителей, так и работников бассейна. Такая активность правоохранительных органов, конечно, радовала Шабаровых, но изрядно потрепала нервы всем в бассейне, начиная дежурной медсестрой и заканчивая директором.       Поэтому даже любимый тренер Жени на вчерашней тренировке очень прохладно отнёсся к представителю семейства «нарушителей спокойствия», что не могло не расстроить парня. Именно поэтому на сегодняшнюю, пятничную тренировку, он вообще решил не идти. Алиса только про себя отметила, что их хореограф Евгения Николаевна никогда не стала бы относиться к кому-то в группе хуже из-за потраченных директором дворца культуры нервов.       — Ты так и не сказал мне вчера. Что в полиции говорят по поводу спама? — поинтересовалась Беляева.       Женя в ответ пожал плечами.       — Сказали, что это какие-то глупые шутки. Они сейчас отрабатывают версию с бассейном. Ну, это правильно, ведь других зацепок нет. Не считая спам, конечно. Там хоть Сашу успокоили, что никто за такое садить её в тюрьму или даже штрафовать не собирается.       — Это отлично. Спамом пока займемся мы. Как раз пока сможем обработать магазин, раз уж полиции до этого нет никакого дела.       — А приложение ничего не показывало?       Алиса покачала головой. Вчера она весь день каждые десять минут сверялась с приложением. Но карта оставалась пустой. Зато из-за постоянного онлайна у девушки возникли другие проблемы.       Целый день ей написывал Эдик. Спрашивал всякую ерунду, что-то наподобие «чего нового?» (за восемь месяцев?), «как учёба?» (уж явно лучше, чем у тебя, хотя бы не просиживаю штаны на родительской шее после окончания школы), «как на танцах?» (здесь вообще без комментариев). Беляева отвечала ему односложно, с паузами в два-три часа, всем видом показывая, что не сильно настроена на общение. А вечером Эдик позвал её погулять на неделе. Алиса обозначила, что её молодому человеку это не очень понравится, но её старого знакомого информация о парне отнюдь не смутила. Тогда девушка четко сказала (точнее написала) «нет». Но Эдик был из тех парней, которые просто не воспринимают отказы, так что нервы Алисе он за вчера потрепал изрядно. Именно поэтому девушка теперь отчаянно пыталась придумать надёжный способ заставить его сделать вид, что они не знакомы. Честно говоря, у неё был один просто прекрасный вариант, но Андрея она решила оставить на самый крайний случай. Алиса вообще ещё ничего не говорила парню об Эдике, чтобы избежать скандала. Андрей часто ревновал её даже по мелочам, например, как это было с Женей, а сейчас им всем нужно было поберечь нервы, ведь зацепкой с магазином компания заинтересовалась не на шутку.       Тем временем её друг заметил, что Алиса глубоко погрузилась в свои мысли и возвращаться в реальность не собирается.       — Лис, всё в порядке? — решил уточнить он.       — Да-да, — кивнула ему в ответ девушка и добавила: — Может смотаемся сегодня в магазин? Вдруг там будет что-нибудь интересное…       — Сегодня же танцы, — напомнил ей друг. — Николаевна сожрёт нас с потрохами, если мы пропустим.       — Точно, — сразу погрустнела Алиса, но про себя очень удивилась своему поведению. Она ни разу за десять лет не забывала про репетиции. Это явно должно было что-то значить.

***

      Сегодняшняя репетиция прошла просто ужасно. Почти два часа Алису, как часто говорила пятилетняя Юля Пашкова, «кошмарила» лично Евгения Николаевна. Они сегодня танцевали на сцене, а не в зале, поэтому Беляева даже толком не смогла понять, что она делала не так. Вроде бы прозвучало замечание — и Алиса сразу исправлялась, но с зала всё равно продолжало раздаваться громкое «Беляева, ты сегодня включишь голову?!». А Евгения Николаевна никогда не придиралась просто так. А в конце репетиции на той самой многострадальной партерной части Алиса и вовсе получила локтем в висок от одной из девочек, стоявших на замене и не привыкших к немного подкорректированной самими танцорами, а не хореографом, расстановке, ведь без таких корректировок локтями бились бы все. Жаль только, что новенькая девочка, стоявшая сбоку от Алисы, об этом не знала.       У Беляевой даже выступили слёзы на глазах не столько от боли, сколько от обиды на этот жестокий мир, которому она, казалось бы, не сделала ничего плохого. Неделя выдалась сложной.       Теперь настроение на вечер пятницы было безнадёжно испорчено. Хорошо ещё, что девушка не приняла предложение Андрея посетить небольшую тусовку, которую он устраивал дома, пока его родители с младшими детьми отправились на выходные за город. Алиса не очень любила такое времяпровождение, тем более, что с именно этим (а были и другие) кругом друзей Андрея у неё как-то не сложилось. Там были его одноклассники, дети деловых партнёров его отца, в общем, так называемая «золотая молодёжь». Для таких парней Алиса особого интереса не представляла, девушка друга же, разве что посмотреть ради интереса как на диковинную зверушку, ведь у ни в окружении девушки были другими. А с девчонками даже поговорить было не о чем, ведь они были слишком разными. Поэтому Беляева не стремилась поддерживать контакт с такими людьми, но запретить и Андрею с ними общаться она, конечно, не могла.       Женя как обычно проводил Алису прямо до подъезда, на прощание они обнялись, договорившись поддерживать связь на выходных. Парень на всякий случай ещё раз напомнил об их уговоре сразу сообщать друг другу последние новости.

***

      Ещё с порога Алиса поняла, что дома что-то не так. На первый взгляд всё было в порядке — по всей квартире уже распространился запах котлет, на кухне шумела вытяжка, в ключнице висело два комплекта ключей — отец сегодня задержался на работе. Тогда девушка бросила взгляд на подставку для обуви и, как оказалось, не зря — там стояли незнакомые мужские ботинки. Она сразу поняла, что в этот момент мама разговаривала не с Яной.       Алиса в спешке разделась и сразу прошла на кухню. Таня в этот момент как раз заваривала чай. А за столом, к огромному удивлению младшей Беляевой, сидел собственной персоной баскетболист Эдик. Увидев замершую в дверном проходе Алису, он улыбнулся.       — А вот и ты! Привет!       Таня обернулась, но, увидев собственную дочь в состоянии близком к шоку, совсем не удивилась. Только озвучила, что чай уже готов, и отправила её мыть руки. Но Алиса не сдвинулась с места. Она почти минуту молча смотрела на Эдика, прежде чем, оправившись от удивления, смогла что-то сказать.       — Что. Ты. Здесь. Делаешь? — хриплым голосом, с паузами после каждого слова произнесла девушка.       Но парень ничего не ответил. Вместо него в разговор вступила Таня.       — Эдик ждал тебя под нашим подъездом, когда я шла с остановки. На улице холодно, поэтому я пригласила его к нам домой выпить чаю и подождать тебя в тепле.       — Откуда ты вообще его знаешь?       — А ты не помнишь? — подал голос баскетболист. — Однажды летом я тебя провожал, и мы тогда встретили твою маму. Ты нас познакомила.       Алиса тихо ахнула. Конечно, она помнила этот день. Они с Эдиком тогда гуляли впервые, и она ещё думала, что у них что-то получится, поэтому, когда Таня увидела их вместе, девушка с глупой улыбкой на лице тихо сказала: «Мам, знакомься, это Эдик, мой друг». Как оказалось потом, это было зря. Они погуляли три раза, после чего Алиса свела общение с баскетболистом до минимума, а позже и вовсе перестала отвечать на сообщения. Зато её мама потом ещё два месяца при любом удобном случае интересовалась, как идут дела у Эдика. А сегодня она вообще с какой-то непонятной радости впустила его в квартиру.       — Мам, можно тебя на минутку? Надо поговорить, — Алиса кивком указала Тане на Эдика. Они вышли в коридор.       — Что это такое?! Что он здесь делает?! — громко спросила девушка. Её голос дрожал, было слышно, что он находится на грани срыва.       — Тише, — шикнула на неё Таня. — Я же тебе уже всё объяснила. Человек тебя на морозе ждал неизвестно сколько.       — Да я плевать хотела на то, сколько он меня ждал! — заорала Алиса в ответ. Видимо, в ней в этот момент проснулись гены вспыльчивого деда по отцу Бориса Олеговича Беляева.       Она бросилась на кухню, где довольно громко и в очень грубой форме объяснила Эдику, что ему здесь не рады и что ему следует отсюда поскорее убраться, если он не хочет остаться без головы или чего-нибудь ещё.       Такие отказы парень принимал, поэтому поспешил ретироваться, напоследок выслушав от Тани, что, видимо, у Алисы был плохой день, что-то случилось в школе или на репетиции.       После ухода Эдика скандал продолжился. Алиса кричала, что не следует лезть в её личную жизнь и что она счастлива с Андреем и у них всё хорошо. Таня парировала это тем, что, по её мнению, дочь зациклилась на «своём Андрее» и до добра такое не доводит, упомянула восточный менталитет и даже прошлась по семье возлюбленного Алисы, модель которой, опять же, по её мнению, её дочери совершенно не подходила. После такого деструктивного разговора, завершившего такую тяжелую рабочую неделю, у Алисы началась настоящая истерика. Она схватила из шкафа свой пуховик и пулей выскочила в подъезд. Таня бросилась за ней, но, когда она спустилась на первый этаж, входная дверь уже хлопнула.       Женщина решила дать дочери остыть, тем более она сама выбежала из квартиры прямо в домашних тапочках. Вернувшись домой, Таня заметила, что на подставке для обуви ботинки Алисы отсутствовали. Она почувствовала облегчение. На улице не поздняя ночь, всего лишь семь вечера, дочь одетая и обутая, район у них в целом безопасный. Сейчас им обеим следовало успокоиться и привести в порядок мысли. А когда Алиса вернётся (через полчаса-час, не больше), они спокойно всё обсудят.       Но Алиса сегодня возвращаться домой не собиралась. Но и оставаться на улице тоже не вариант — температура на улице уже достигла минусовой отметки и планировала ещё опускаться.       Скоро домой должен был явиться отец. Но девушка твёрдо знала, что он примет сторону мамы, как это было всегда.       В любой другой день Алиса бы пошла к подруге Вике, которая жила через подъезд. Её родители никогда не задавали лишних вопросов, даже если было уже за полночь. Но Вика, как назло, сегодня уехала на день рождения к сестре. Вообще в пятницу вечером у всех были свои планы, в которые Алиса никак не вписывалась.       Тем временем без шапки и перчаток холод уже начал ощущаться, Беляева поёжилась, достала телефон и набрала номер Андрея.

***

      В той самой гостиной, где в прошлую субботу отдыхала повзрослевшая Компания с Большой Спасской, тем вечером развернулась масштабная тусовка. Громко играли последние хиты, на столе стояли бутылки с элитным алкоголем, в комнате было накурено, правда здесь в основном использовали не обычные сигареты или, например, сигары, украденные из кабинета отца Андрея, а новомодные электронные сигареты, вейпы. До этого Алиса видела их только в интернете, никто в её окружении такими не пользовался, а Андрей не курил, как и сама Алиса.       Когда Беляева присоединилась к компании, та разделилась. Парни, включая Андрея, разговаривали о своём, а три девушки расположились на другом диване, ближе к панорамному окну. Алисе пришлось присоединиться к ним. Правда, даже внешне она сильно отличалась от своих новых знакомых сейчас, ведь на девушке были обычные джинсы и старое чёрное худи, которое она сегодня днём надела с расчётом сходить в нём на танцы, переодеться там в форму, а после репетиции приехать домой и сразу переодеться в домашнее. Но что-то пошло не так.       Разговор не слишком ладился, хотя одноклассницы Андрея оказались в целом очень даже ничего и вели себя с Алисой довольно дружелюбно. Через десять минут компания снова оказалась за столом.       — Какая-то ты никакая, — обратился к Беляевой Марк, лучший друг Андрея. Его отец тоже был каким-то крутым бизнесменом, но подробностей она не знала. Впрочем, если бы у неё кто-то спросил, чем занимается дядя Марат, которого она знала с детства, Алиса тоже ничего не смогла бы ответить.       — Надо развеселиться, — продолжил парень, наливая в стакан виски и протягивая его Алисе. Та посмотрела на Андрея, но он лишь усмехнулся.       — Нет, не буду, — покачала головой девушка, — я такое не употребляю.       Алиса могла выпить бокал шампанского в семейном кругу на Новый Год, но виски… в незнакомой компании… Да, здесь был Андрей, это его дом, который девушка знала не хуже, чем свой, но Ахметов сам уже был под градусом.       — Да ладно тебе, не душни. Закусишь сразу, да и тут чуть-чуть совсем. Ничего с тобой с этой капли не станет.       — Ой, Марк, не надо, оставь её, — неожиданно подала голос одна из девушек.       — Видишь, девочка не хочет. Девочка боится получить от мамы нагоняй, насмешливо протянула вторая и затянулась своей «электронкой».       Алиса фыркнула.       — Я ничего не боюсь. Это вы, кажется, с няньками сидите в своих особняках до четырнадцати лет.       — Один:один, — усмехнулся один из друзей Андрея.       — Да бери ты уже, — снова обратился к Алисе Марк, — меньше слов, больше дела.       Алиса залпом выпила предложенную ей порцию. Горло неприятно обожгло, помогла так вовремя подвинутая Андреем в сторону девушки тарелка с сырной нарезкой.       За первым стаканом последовал второй. Там было немного — даже меньше, чем обычно наливают в рюмки, но, чтобы дойти до кондиции, Алисе хватило и этого. Она сняла худи, под которым, конечно, была майка, положила голову на грудь Андрею и хихикала с глупых пошлых шуток Марка. Всё складывалось очень даже хорошо, пока один из парней не предложил сыграть в «было/не было».       — Я с ней играть не собираюсь, — указав на Алису, объявила «вторая», — с ней скучно.       — Не слушай её, — подбодрил Беляеву Марк и уже для всех объявил: — Играем!       Но с Алисой и правда было довольно скучно играть. Из всего такого, что обычно интересует подростков в таком возрасте, она не пробовала ничего. В конце концов, там не объявляли «залезал через окно в запертый заброшенный дом» или «проехал на велосипеде сорок километров за раз», или «прыгал с тарзанкой над песчаным карьером».       — Даа, Лиса… — протянул Марк, когда на седьмом круге девушка так и не загнула ни одного пальца. — Как-то ты не вписываешься в нашу компанию.       — И Андрея заставляешь грустить, — отметил один из одноклассников Ахметова, который сидел прямо напротив Алисы. Она подняла голову и посмотрела на своего парня. Тот совсем не выглядел грустным.       — Короче говоря, пора бы вам уже и поработать в команде.       — Я… не совсем вас понимаю, — замялась Алиса.       — Ну ты же у нас олимпиадница по английскому, — ответила ей одна из девушек, — вот и переведи.       Беляева почти машинально перевела фразу на английский язык. Получилось «work in team», что ситуацию совсем не прояснило. Она даже несколько раз произнесла фразу одними губами. Только через какое-то время до неё дошло, во что сливается английское «в команде» — «in team» «ин тим». Это смутило Алису окончательно.       — Я…думаю, что мы с Андреем сами разберёмся с нашей работой в команде, — ответила девушка.       — Идите разбирайтесь прямо сейчас, — отнюдь не смутил её ответ Марка.       Тут в разговор наконец-то вступил Андрей. Он подтвердил, что они разберутся сами, хоть и до этого поблагодарил друзей за заботу о нём.       А Алисе на ум так не вовремя пришли сегодняшние мамины слова. Девушка почувствовала себя некомфортно и попробовала выбраться из крепких объятий Андрея, но это оказалось не так легко. Парень не собирался её отпускать, попытавшись убедить её, что всё в порядке. Но Алиса начала вырываться.       Неизвестно, чем бы кончился этот неприятный разговор пьяных подростков с бушевавшими гормонами, если бы в комнате неожиданно не загорелся свет. Все синхронно обернулись. В дверном проёме стоял отец Андрея Марат Хамитяевич Ахметов.

***

      Дальше события развивались стремительно. Алису сразу отправили домой с водителем Андрея. Как оказалось, стрелка часов давно перевалила за одиннадцать вечера. Время немыслимое для пятнадцатилетнего подростка, который в запале эмоций выскочил из дома в одном пуховике в начале февраля. Особенно с учётом того, что Беляева выключила телефон сразу, как только приехала к Андрею. До неё было не дозвониться. Таня и вернувшийся с работы Олег быстро подняли на уши половину Москвы. А затем вспомнили, что старшая дочь рассказывала, что Андрей Ахметов звал её провести вместе время как раз в пятницу вечером. Пришлось звонить Ахметовым. Те до старшего сына по какой-то никому не понятной причине тоже не дозвонились. Тогда злой как чёрт отец семейства отправился домой. И застал там не самую приятную картину.       Алиса не спала ещё полночи. За сорванную тусовку на неё была обижена вся компания, с которой у девушки и так не особо клеились отношения. Даже Андрей, который сначала убеждал, что всё в порядке, потом в одном из сообщений обмолвился, что Алиса и правда сегодня всё испортила. Беляева знала, что ему пока что досталось больше всех, ведь её родители отложили разговор на субботнее утро, но всё равно жутко обиделась на такие слова. Снова разгорелся конфликт. Девушка заснула только в четвёртом часу, выплакав все свои слёзы из-за первой за полгода такой крупной ссоры с парнем. Уже засыпая, она твёрдо решила, что ни за что в жизни его не простит.       Утром Алиса проснулась довольно поздно. Когда она встала с кровати, семья уже завтракала. Как ни странно, оба родителя выглядели довольно мирно.       — Доброе утро! Заваривай себе чай, блинчики на столе, — обратилась к замершей на входе старшей дочери Таня. Алиса не любила завтраки, считая, что сразу после пробуждения у неё плохо переваривается пища. Но сегодня она не решилась спорить с матерью.       За завтраком Таня признала, что вчера была грубой в разговоре со старшей дочерью и что приглашать Эдика домой ей не стоило. Она также сообщила, что у всех была сложная рабочая неделя, и поэтому обилие эмоций вчера вечером вылилось в скандал. А насчёт восточного менталитета и модели семьи она вспомнила цитату из Дориана Грея о том, что каждый живёт как хочет и расплачивается за это сам. В конце своей речи она даже извинилась перед Алисой за то, что ей вчера наговорила. Девушку это тронуло, поэтому она тоже решила извиниться перед Таней. Завтрак закончился примирительными объятиями матери и дочери. Всё-таки Беляева-старшая не зря столько лет работала преподавателем.       Правда, на этом конфликт поколений в семье не был исчерпан. В разговор вступил Олег.       — Яна сказала нам, что вы с Женей Шабаровым сейчас пытаетесь найти пропавший телефон его младшей сестры. Это правда?       — Ну да, — кивнула в ответ Алиса. Она не видела в этом ничего криминального.       — Алиса, — Олег посмотрел дочери прямо в глаза и продолжил: — Нам с мамой очень хотелось бы, чтобы ты перестала заниматься всякими… глупостями.       — Папа прав, — поддержала мужа Таня, — мы рады, что ты готова помочь другу в сложной ситуации. Мы видим, что воспитали тебя достойным человеком. Но всё же этим делом занимается полиция, поэтому вам лучше туда не лезть.       Прекрасное настроение Алисы, вызванное разговором с мамой, сразу же улетучилось. Родителям сейчас хотелось сказать очень многое. И про спам, и про магазин, и про то, что с ней рядом был Андрей (вспомнив об Андрее, мозг запустил команду «уныние»). Но в свои пятнадцать лет девушка знала, что со старшими Беляевыми лучше не спорить. Тогда она бодро кивнула и встала из-за стола, перед этим сообщив, что отправляется к бабушке. Одна. И предательницу Яну она с собой брать не собирается.