Туфли

— Господи, да когда же я уже рожу… — простонала я. Очередное утро. Очередные скучные будни. Адриан на работе, Аля на учебе, и только я дома. Тикки отложила печеньку и повернулась в мою сторону. — Скоро, — ответила она на риторический вопрос, — Тебе уже назвали приблизительную дату родов. — Помню, просто я уже устала. Это нельзя, то нельзя, это не ешь, это не пей. А ноги… они уже ноют на пару со спиной, а еще только утро. — А ты бегай по дому больше, — упрекнула меня квами. От нечего делать, я решила вплотную заняться готовкой. Стою у плиты по несколько часов к ряду. Это дает свои результаты. С каждым разом у меня получается готовить быстрее и вкуснее. Вот только это аукается мне ломотой в теле и дикой усталостью. Я вылезла из постели, зевнула проходя мимо квами. У самой двери она резко появилась у меня перед лицом, отчего я пискнула. — Куда это ты? — не обращая внимания на мой испуг спросила Тикки. Она сощурила свои большие глаза и скрестила лапки на груди. — В т-туалет. Хотя, кажется, мне уже не надо… — попыталась пошутить, вот только квами пропустила это мимо ушей. — Ладно, иди, — она отлетела в сторону, пропуская меня, — но помни, я слежу за тобой. — Что происходит? — напряглась я. Очень странно ведет себя сегодня Тикки. — Ближайшие пару дней ты будешь только отдыхать. Я не позволю тебе готовить и убираться, — строго произнесла она. — Можешь считать меня тираном, но мужа ты уже закормила. Он скоро из красавчика в колобка превратиться. Я надула губки. Только втянулась в процесс, результат появился, мне даже понравилось. И меня останавливают… Я только-только научилась правильно делать пережарку и подливу, у меня перестал сгорать лук, подгорать мука. Поняла когда именно нужно солить блюдо, чтобы не переборщить. И на тебе, запрещают практиковаться. Так еще и прибраться в квартире нельзя. Я, между прочим, так расслабляюсь. Льюис зашевелился, надавил на мочевой пузырь, и я плюнула на препирательства с квами. Потом по обижаюсь на нее, сейчас главное добраться до унитаза. Закончив свои дела в уборной, пошла за утренней кружкой чая. Тикки тут же очутилась на кухне и внимательно следила за мной. От ее пристального внимания чувствовала себя неуютно. Наливая чай, я все время поглядывала на нее. В голове начал созревать план мести. Съем я все твои любимые печенюшки. Посидишь на диете пару деньков… Достала не глядя пачку печенья. Она оказалась уже открытой. Достала лакомство, закинула в рот и собиралась запить чаем, но замерла на месте. Это было восхитительно. Сочетание соленого теста со сладостью сыра и легкой ноткой паприки, создает бомбический вкус. Не подозревала, что сырное печенье может оказаться настолько вкусным. — Почему я раньше не попробовала такую вкусняшку? — простонала я. Высыпала оставшиеся печеньки в тарелку, прихватила кружку и ушла в гостиную. По телевизору ничего интересного не нашлось, но это не важно. Я наслаждалась превосходным вкусом сырного печенья попивая сладкий чай. К сожалению, все хорошее быстро заканчивается, как и печенье. Пришлось написать Адриану, чтобы он купил мне еще. Он не отвечал, и я начала думать не пойти ли мне самой в магазин. «Если я правильно понял, теперь от тебя нужно прятать все соленое» — наконец ответил муж. «Нет, только это печенье. Как я могла не попробовать его раньше?» «Я завтра тебе его куплю. На сегодня ты съела свою норму» Ну вот опять… Почесала руку, раздумывая как Адриан отреагирует на поход в магазин. Целесообразней заказать доставку, но я и прогуляться не против. Интересно, сильно ругаться будет? Зачесалась вторая рука. Глянула на нее и все мысли разом вылетели из головы. Быстрым шагом дошла до кухонного стола, где оставила упаковку от печенья. Отыскала состав и выругалась. Первые секунды испытала легкую панику, но быстро взяла себя в руки. Набрала Адриана. Начала чесаться шея, а на руках медленно расползались розовые пятна. — Маринетт, — подлетела ко мне Тикки. Она с опаской смотрела на меня, — что происходит? Адриан не брал трубку, и я начинала нервничать. После томительного ожидания, он соизволил ответить на звонок. — Что-то срочное? — раздался его серьезный голос. — Я поняла почему не ела эти печеньки, — как можно спокойней произнесла. — Та-а-ак, — протянул муж, ожидая продолжения. — В тесто замешивается сыр маасдам, а у меня на него аллергия, — выпалила я, чувствуя, как кожа зудит все сильнее. — Блять, Маринетт, ты… — послышался звук скрежета металла о пол. Он не у себя в кабинете? — Ты дождешься меня или вызовешь скорую? — Дождусь, — я зажала телефон между ухом и плечом, и принялась чесать запястье. — Какие у тебя симптомы? — на ходу спрашивал Адриан. Из трубки я услышала скрип двери и тихое эхо шагов. — Чешусь и покрываюсь пятнами. — Дышится нормально? — Да. От некоторых сыров я только сыпью покрывалась. Серьезной аллергической реакции никогда не было. — Это раньше, сейчас ты беременна, — Адриан психовал, это было понятно по его голосу. — Не пугай меня! — Одевайся, я скоро буду, — он сбросил вызов, а я побежала переодеваться. *** — Как? Скажи, как тебя оставлять одну? — он скрестил руки на груди и приподнял бровь. — Я же не специально, — оправдывалась я. — Не ругайся, я и так перепугалась. Адриан подошел ближе, присел на корточки рядом с кроватью. — Ты доведешь меня до инфаркта, — Адриан вздохнул. Взял мою ладонь и коснулся губами пальцев. — Я очень испугался, когда ты сказала про аллергию. — Прости, — закусила губу, борясь со стыдом. Правильно меня доктор отчитал, это мой косяк. Впредь нужно быть внимательней. — Знаешь что, — Адриан запустил руку мне в волосы массируя голову, — оставлю я тебя в больнице до родов. — Что? — встрепенулась я. — Нет! Не буду я целый месяц здесь торчать. Пару дней по наблюдаюсь у врачей и домой. Сбагрить меня решил? Нетушки. — Значит к родителям, — констатировал он. — Нечестно. — А ты как хотела? — он поднялся на ноги. — Одну оставлять тебя нельзя. С собой на работу возить уже не вариант, к Але отвозить? Нет, она учится и тоже беременна. Остается оставить тебя тут или отвозить родителям. — Все решил значит… — я надулась. В глазах мужа я выгляжу ребенком, которого нельзя оставлять одного. Почему со мной все время что-то происходит? Раньше такого не было. Да, бывали невезучие дни, но случались только мелкие неприятности. Адриан вздохнул. Он почесал затылок и опустился на корточки. Заглянул в глаза и произнес. — Может по мне и не видно, но я весь на нервах. Роды совсем близко, и я волнуюсь. Я понятия не имею как вести себя с ребенком. Книги, которые прочитал, спокойствия не добавляют, наоборот. Я паникую еще больше. Говоря все это голос Адриана был немного сбивчив, а пальцы рук подрагивали. Он и сейчас пытается выглядеть спокойным, но эмоции понемногу выплескиваются. — Я тоже боюсь, — накрыла его руку своей. Его пальцы оказались холодными. Сжала их сильнее, передавая тепло своих рук. — Но вместе мы же справимся? Он слегка расслабился, прикрыл глаза улыбаясь. — Справимся. *** — Папа, пожалуйста, хватит! — я топнула ногой. Несколько дней я терпела его гиперопеку, но сегодня терпение лопнуло. Когда он начал кружить вокруг меня, я стерпела. Когда он набрал номер скорой, когда я запнулась об угол дивана, у меня задергался глаз, но я промолчала. Когда он показал целую полку забитую детской одеждой, я впала в ступор и снова промолчала. Но когда он стал кормить меня с ложечки, я взорвалась. — Что не так? Отец действительно не понимал, что сильно перебарщивает. Что своей заботой, он давит меня. — Я в состоянии сама поесть, — еле сдерживаясь, чтобы не начать кричать, ответила я. — Пожалуйста, хватит меня опекать. До этого я же справлялась. — Плохо справлялась, — нахмурился он и упер руки в бока, — в третий раз в больнице оказалась. Твой Адриан совсем не следит за тобой. — Папа! — прикрикнула я, — Он тут вообще не причем. Это я взяла ту пачку печенья, я их съела. Это я не посмотрела состав. Он меня не заставлял это делать. Поэтому хватит во всем винить его! — Он оставил тебя одну в квартире! — не унимался отец. — Ррр! — я зарычала от злости. Развернулась и вышла из гостиной. Собиралась запереться в своей комнате, но дойдя до лестницы остановилась. Слишком крутая, забраться заберусь, но вот спуститься без помощи уже не смогу. — Вот же ш, — ругнулась я и пошла прятаться в пекарне. Там я зашла за прилавок и села на стул, взяла газету и прикрылась ей от покупателей. — Все в порядке? — поинтересовался растерянный кассир. — Да, — буркнула я и перевернула газету. Она была вверх ногами перевернута, что могло вызвать вопросы у людей. Дверь ведущая в дом отворилась. На пороге показался сердитый папа. Парнишка за кассой заметно напрягся. Он стал быстрее упаковывать булки, не желая попасть под горячую руку. Я оторвалась от газеты и показала папе язык. Затем демонстративно вернулась к газете, делая вид, что читаю. На самом деле периферийным зрением я наблюдала за отцом. Он поманил меня к себе пальцем, я проигнорировала это. Тогда он поджал губы и вернулся в дом, громко хлопнув дверью. Парнишка вздрогнул, уронив на пол заказ покупателя. Уверенности это ему не прибавило. — И-извините, я все исправлю. Он взял новый бумажный пакет, и стал собирать заказ по новой. У него дрожали руки, от чего пара пирожных полетело на пол. Я украдкой наблюдала за его работой, делая вид, что не замечаю его оплошностей. Когда он обслужил покупателя и пекарня опустела, я отложила газету и посмотрела на масштаб бедствий. Ущерб составляли два пирожных, круассан и целый заказ из восьми элементов выпечки. Могло быть хуже. Заметив мое внимание, он неловко опустил голову и начал мямлить. Слов я не разобрала, да это и неважно. Я сейчас словно смотрела на себя со стороны. Когда я только начинала помогать родителям с пекарней, я вела себя так же. Вот только ущерба от меня больше было. — Не парься, — я мило улыбнулась, — родителям скажу, что это я съела. В ответ он неуверенно улыбнулся. — Я тебя смущаю? — Немного. — Извини. Сейчас я немного остыну и уйду, — заверила его я. Он присел и начал собирать выпечку. Парень поглядывал на меня, словно хотел что-то спросить, но не решался. Мне надоел этот цирк, и я прямо спросила. — Интересно что произошло? Он кивнул. — А, — я махнула рукой, — папа сейчас очень доставучий. Как узнал о беременности, все, проходу мне не дает, — я вздохнула. — Думаю, он так проявляет свою любовь, — тихо произнес парень. Он стал понемногу расслабляться. — Я знаю, но от этого не легче, — обвела задумчивым взглядом прилавок. Свежая выпечка аппетитно лежала на стеллажах, запах стоял превосходный. Съесть что ли чего? Нет, не буду, на кухне стащу. — Ладно, — я поднялась со стула, — извини за беспокойство. Пойду с папой мирится. Он нашелся сразу. Стоило выйти из магазинчика, как я увидела его за делом. Папа с остервенением месил тесто. Злится, и теперь вымещает злость. Я подошла ближе, стянула с противня овсяную печенюшку и откусила кусок. Печенье не успело остыть и от этого казалось вкуснее. — Пап, — прожевав позвала я его. Он посмотрел на меня, но ничего не ответил. — Не обижайся на меня. Я ценю твою заботу, но сейчас ты перебарщиваешь, — отец перестал заниматься тестом. Отряхнул руки и взглянул на меня, ожидая продолжения. — Давай так, если мне нужна будет помощь, я попрошу о ней, но не надо все делать за меня. Хорошо? — я обошла стол и встала рядом с ним. — Я постараюсь, — пообещал он. Я улыбнулась ему. Хоть что-то, до этого мне вообще не удавалось с ним договориться. — И перестань ругать Адриана. — Этого я не обещаю. — Почему ты к нему так относишься? Вы же нормально общались на рождество. — За это скажи спасибо своей маме. Это она уговорила меня вести себя прилично. — Пап, — я скрестила руки на груди. — Он обещал, что с тобой будет все хорошо. А в итоге что? Ты три раза оказывалась в больнице. Как после этого ему доверять? Я вздохнула. Ну сколько можно? Сколько раз мне еще нужно повторить, чтобы папа понял? — Я люблю его, пап, — спокойно произнесла я, — и он меня. Неужели ты не видишь, как он старается? Срывается по первому моему звонку, бросает все дела и мчится, — я опустила лицо и призналась отцу. — Я сорвала ему выгодную сделку. Он обсуждал партнерские условия с другим модным домом, когда я позвонила. Отец вытер руки о фартук, взял за руку, привлекая внимание. — Если ты говоришь правду, то я дам ему шанс. — Спасибо, — я расплылась в улыбке. Для меня важно, чтобы эти двое мужчин ладили. Ведь ничто не делает человека счастливее, чем теплые отношения в семье.