Не один.

Пугающий треск сопровождался тихим мычанием. Мм-мм-мм-мм-мм… Дыхание девушки было настолько прерывистым, что казалось, будто она вот-вот задохнётся. Так. Нужно взять себя в руки. Билли шумно сглотнула и постаралась осторожно развернутся на звук мычания. Перед ней стояла женщина, а если точнее, высокая и худая старушка. Её кожа была такой серой, что пришлось проморгаться, чтобы быть точно уверенной в её существовании. Старушка действительно сливалась с лесными текстурами. Мычание продолжалось, однако рот старушки был закрыт, а губы сложены в пугающую улыбку. Она что-то напевала этим плавным звуком «м», пока глаза её смотрели куда-то сквозь Билли. Дрожь, давно блуждающая рядом с телом девушки, окончательно вышла на первый план. Руки Билли дрожали, пока она с тоской понимала, что всё «это» ей не мерещиться. Серые глаза молодой журналистки наполнились слезами, а мысли нашептывали: Это твои последние секунды… Одежда на костлявом теле старушки была грязной и порванной. В какой-то момент она перестала напевать мелодию звуком «м» и опустила взгляд, с ненавистью рассматривая ботинки Билли. Между ними было около трех-четырех метров, но даже если-бы было больше, журналистка была уверена, что боялась-бы не меньше. — Сайлас… — голос старушки был наполнен горечью, глаза, как и губы, перестали улыбаться. Грязно-серые руки потянулись вниз и сделали имитацию, будто кто-то на них залез. Старушка обнимала что-то невидимое, по-прежнему не концентрируя взгляд. — Опять ты убежал, проказник… — теплота в её голосе была так пугающе мягка, что Билли поверила в реальное нахождения этого «нечто» на руках старушки. — Сайлас? — неуверенно позвала старушка. Её руки опустились, глаза нахмурились, — Сайлас?! — быстро-быстро она стала искать свою внезапную пропажу. Движения были хаотичными, резкими и быстрыми. Билли сделала шаг назад, не питая никаких надежд, что сможет убежать. Это было ошибкой. Ветка под её ногами хрустнула. Старушка перевела безумный и вполне осознанный взгляд на молодую студентку жур-фака, и в этот момент Билли поняла, что очень зря прогуливала пары по физкультуре. Казалось, что если девушка развернется, то на это уйдет много времени, и бодрая старуха нагонит её быстрее. Поэтому Билли, недолго думая, попятилась назад, стараясь сокращать большее расстояние, чем это делала взбесившаяся сумасшедшая бабка. — Это ты…! — безумным взглядом старуха пронзила её глаза, тыкая кривым пальцем, — Мальчик мой, лови её! — прокричала она во всё горло. Билли сделала очень быстрый, по сравнению с предыдущими, шаг назад, а другой ногой помогла себе развернуться в прыжке, чтобы не видеть старуху и быстрее убежать, на что пока что оставались надежды. Со всей силы Билли рвалась из чащи, в которую забрела, настраивая себя на то, что старуха не летит прямо за её спиной в двух-трех метрах. Дышать становилось ужасно тяжело, если ещё и взять во внимание тот страх, который она испытала, то вообще казалось, что легкие вот-вот откажут, а сердце выпрыгнет из груди. «Ещё немного…» — с надеждой подумала Билли, щурясь и всматриваясь в нескончаемые ряды деревьев и кустов. Сил не хватало, чтобы работать руками, ноги заплетались, и когда она почти упала, спотыкаясь о внезапно появившийся корень дерева из-под земли, но всё ещё не сдавая позиции, Билли решила остановиться хотя бы на десять секунд. Но сделать это было очень страшно, поэтому сначала она попыталась удостовериться, что старуха где-то далеко. Повернув голову назад, она увидела ее перекошенное злобой лицо. Оно было всего в нескольких сантиметрах от собственного лица девушки. О нет, это конец. Продолжая бежать, и не смея оторвать взгляда от старухи, Билли поняла, что по ее щекам текут слезы. Лицо старухи медленно сокращало дистанцию, все ближе и ближе тянула свой нос к носу журналистки. Её рука резко впилась в плечо студентки. Пронзающий крик раздался из молодого горла. Она попала в чьи-то руки, продолжая кричать и биться за жизнь. Обратно развернувшись к дороге, Билли увидела мягкую улыбку на лице старухи. Ее глаза были умиротворенно приоткрыты, с насмешкой гладя на свою жертву. Поняв, что она находится в жестких «объятиях» этой непонятной твари, Билли пуще прежнего стала бить её кулаками, не прекращая при этом зверски вопить во всю глотку. Что-то железное впивалось в ее костяшки, пока она кулаками пыталась вырваться из настойчивой хватки. Билли зажмурила глаза и принялась бить еще сильнее. Крик, который она издавала… Даже сама Билли не знала, что способна так кричать. — Пусти…! Пусти…! — пыталась выговорить она, поражаясь мысленно тому, как ее голос ещё не сорвался. Одна рука старухи заткнула ей рот, в то время как вторая сильно надавливала на лопатки. Билли кряхтела, пока глаза случайно не приоткрылись, и она не увидела перед собой напуганного мужчину. Его рот был приоткрыт от частого дыхания, черные глаза широко распахнуты, будто он увидел приведение. Он сглотнул, когда девушка так же выразительно посмотрела на него, и наконец затихла. — Не кричи. — прошептал он. Почему-то ему хотелось верить. Может повлияли его совсем не пугающие глаза, из-за темноты казавшиеся совсем без зрачка. А может форма полицейского внушала доверие, хотя полицейские это совсем не те люди, которым журналистка Билли Клауд стала бы доверять… Однако она незаметно кивнула, внезапно понимая по виду мужчины, как сильно напугала его. Он по-прежнему сжимал её в своих объятиях, если мертвую хватку его ладоней можно так называть. Но тут Клауд вспомнила, из-за чего так сильно кричала. Она резко дернулась и посмотрела за свою спину. — Тише! — шикнул мужчина, прижимая её еще ближе к себе. — Там… Там за мной… Гналась… Старая… Она хотела… — бессвязно лились слова Билли, пока паника вновь нарастала в ней. — Умолкни, я сказал. — процедил сквозь зубы коп, совсем не походя на того напуганного маленького мальчика, который вначале показался Билли. Серые глаза с надеждой посмотрели в чисто черные, пытаясь найти то доверие, которое они нашли вначале. Коп быстро полез в карман и достал какую-то баночку. Одной рукой он по-прежнему прижимал девушку к себе, думая, что та наделает глупостей. Но Билли задумчиво смотрела, как его пальцы бесшумно открывают баночку, пока она зажата между их телами. Из-за темноты было невидно что там. Треснувшая ветка где-то по-близости отрезвила Билли. Она оторвалась от его пальцев и испуганно подняла взгляд. Шериф поджал губы, снова шумно сглатывая. Казалось, что тот маленький испуганный мальчик снова стоит перед ней. Только на нем маска страшного и высокого мужчины, хмуро взирающего на неё. Теплые пальцы дотронулись до её щеки, и этот момент мог показаться вполне романтичным, если-бы через пару секунд Билли не ощутила склизкую субстанцию, которой «обмазывал» её коп. Еще через пару секунд в нос дало дикой вонью. Клауд зажмурилась и кашель вырвался из неё совершенно случайно. Рука шерифа в ту же секунду намертво захлопнула её рот, с львиным укором смотря на девушку. Его взгляд буквально был обречен, пока за своей спиной Билли слушала отчетливые звуки шаркующей травы. Это было похоже на шаги, только вот человек, казалось, был очень большим и без обуви. Шериф смиренно прикрыл глаза, понимая, что один из них прямо сейчас будет растерзан, и это не незнакомая девчонка, которую он уже успел измазать кровью. На себя, как обычно, времени не осталось. В баночке оставалось совсем немного этой вонючей субстанции, но даже если ему и хватило бы, шевелиться сейчас — настоящее самоубийство. Впрочем, стоять и вонять своей человеческой кожей — тоже прямой путь к смерти. Однако так он погибнет чуть позже. Пока его глаза были закрыты, в свои последние секунды в голове промелькала разом вся жизнь, и тут он понял, что она была чудовищно скучной, мрачной и жалкой. «Интересно посмотреть на лицо этой идиотки, когда от меня не останется ни кусочка.» — с усмешкой подумал шериф, непроизвольно расплываясь в улыбке. Массивный и шумный шаг послышался прямо за спиной мужчины. Он слегка дернулся от того, как близко это прозвучало. В тот же момент мягкие руки коснулись его лица, а неприятный запах, казалось, и вовсе не чувствовался. Если бы не теплая жидкость, стекающая по щекам и подбородку, он бы подумал, что эта девчонка просто решила его… Потрогать? «Как она догадалась? Вела себя так, будто мозг у неё совсем куриный.» — пронеслось у него в голове, пока он с интересом смотрел на её сосредоточенное лицо. Когда она последний раз дотронулась до его лба, их глаза встретились. Серьезная маска, которая была у девушки, пока она «делала своё дело», спала, и на смену ей пришла старая маска неуверенности и детского страха. Серые глаза будто спрашивали: «Что делать дальше?» Шаги вокруг них стали очень резкими, «нечто» отчаянно пыталось найти негодников. Билли боялась смотреть по сторонам и смотрела только на шерифа, доверчиво думая, что он знает что делать. Он медленно притянул её к себе, по настоящему обнимая, но на самом деле желая того, чтобы она спрятала лицо в его ментовской рубашке и не смотрела на оборотня. Билли согласно притянулась ближе, чувствуя безопасность. Но проблема была в том, что шериф не мог эту безопасность предоставить, ведь находился почти в таком-же положении, что и эта незнакомка. Он в первые подробно оглядел пространство, в котором они оказались, сам того не понимая, как укачивает эту девчонку в своих объятиях. «Это успокаивает.»— сделал он вывод. Черные глаза нашли монстра, который тщательно рылся где-то в паре шагах от них. Монстр не смотрел в их сторону. Логично, если бы он заметил их, вряд-ли его разум всё еще был бы способен размышлять. Осторожно повернув голову в сторону, коп увидел буквально идеальное место для того, чтобы тихо и незаметно дождаться ухода этого чудовища. Между двумя кустами было небольшое пространство, где они прекрасно смогли бы расположиться так, чтобы их не заметили. Шериф мягко дотронулся двумя пальцами до подбородка притихшей девушки, прося ее посмотреть на себя. Когда зрительный контакт был установлен, он медленно прислонил указательный палец к своим губам, говоря этим жестом, что нужно молчать. Билли кивнула, наблюдая за ним и, кажется, она была готова исполнить всё, что бы он не сказал. Коп развернул ее в сторону места, которое приметил для них обоих. Ветка треснула, нарушая тишину снова. Билли зажмурилась, доверчиво сжимая грязную руку полицейского, позволяя ему вести себя. Он медленно опустился на землю, смотря на нее сверху вниз. Клауд очень сильно дрожала, по прежнему не открывая глаза, будто бы, если она причиняет боль им, то они будут показывать то, что она хочет. Его руки дотронулись до ее коленей, притягивая их к себе, безмолвно давая знак о том, чтобы она села прямиком на него. Кажется, такой расклад событий нисколько не смущал девушку, и она тут же «по команде» опустилась вниз. Развернув ее лицом к себе, чтобы она все так же не смотрела в глубь леса, а была стиснута между его синей рубашкой, шериф устроил ее ноги поперек своих, надежно удерживая ее колени. Попой она приземлилась на землю, потому что остальные развития событий показались шерифу не приемлимыми. Они и так слишком тесно сидят. Обняв ее одной рукой, он помог удобнее опереться о него, легонько укачивая ее в надежде, что она скорее уснет и не будет издавать звуки. Маленькой Кейли это всегда помогало. Воспоминание о своей любимой малышке, которой уже четырнадцать, и которая «между прочим уже не ребенок», заставило его тепло улыбнуться. Тишина казалась сказочной. Мужчина сам прикрыл глаза и постарался скорее дождаться утра. — Что всё это значит…? — послышался очень тихий и неуверенный шепот снизу. Шериф нахмурился. — Черт… Я не могу остановиться… — просипела девушка, изворачиваясь в его руках. Он посмотрел на ее руки и ноги и понял, что она не человечески трясется. Ее тонкие пальцы с очень острыми ногтями впились в собственную кожу, стараясь переключить внимание на эту совсем не заметную боль. — У меня, кажется, паничка… Мужчина тихо, но очень глубоко и сочувственно вздохнул. — Сделай что нибудь, пожалуйста…! — с дикой мольбой слышался ее шепот, пока она неосознанно пыталась вырвать пуговицы с его рубашки. Билли думала, что он начнет что-то негромко рассказывать, пытаясь окончательно переключить ее внимание. Однако она сильно ошибалась, почувствовав острую боль. Он что-то вонзил в её шею, в то время, как она доверчиво прижималась к нему всем телом. Серые глаза печально посмотрели в черные, пока тело окончательно не обмякло в его руках.