Форумы, любовь и все без антисанитарии

Прошло около 7 лет.    Хоть я и не вышла замуж за Бруно через год, бабушка смилостивилась и разрешила мне поступить на творческую специальность. За это время ракурс моего внимания слегка переменился с пошива одежды, который я решила оставить своим хобби, на сценарное ремесло и не прогадала. В обучении проблем не было, разве что с канцелярией, которую исправно поставлял мне мой парень. На своём выпускном после того как я вышла за дипломом особого образца, Бруно вышел на сцену и встал на одно колено. Мы уже были в отношениях целых пять лет, и это было вроде само себе разумеющееся, но все равно неожиданно и очень приятно.    Через полгода мы официально поженились (кстати, Бруно взял мою фамилию, и теперь в больнице нашего города было два доктора Мадригаль).  Это никак не помешало планам Долорес, но замуж раньше Исы я все-таки вышла. Вообще, у моих родителей это была первая свадьба дочери, и они были весьма взволнованы.   Я не хотела оставаться в доме бабушки, ведь постоянный контроль был бы обеспечен и мне, и Бруно, так что через пот, слезы и кровь, хлынувшую из носа моего отца от перепада давления и переживаний, я переехала к нему, клятвенно обязуясь приезжать каждое воскресенье и в праздники. В один прекрасный день, а точнее в субботу, я пришла домой пораньше дабы прояснить ситуацию. Задержка была уже несколько недель и Бруно, смеясь, говорил, что это либо хороший сбой в гормональном фоне, либо я беременна.   Я закрыла глаза, пока доставала тест. Увидев заветные две полоски, я завизжала на всю квартиру. Я беременна! От Бруно! Положив руку на живот, я прошептала: – У нас будет ребенок… – этот факт никак не укладывался у меня в голове, и я с нетерпением стала ждать Бруно. Приготовила ужин и нашла в закромах коробочку. Он будет рад.    – Добрый вечер, mi amor… – устало прошептал он, обнимая меня в дверях. – Ты что-то приготовила?    – Да! Раздевайся и идем ужинать, – я чуть ли не прыгала от предвкушения его реакции.    – Ты прямо светишься от счастья, мы выиграли в лотерею? – заметил он, поедая карбонару. Я выжидающе молчала, теребя коробочку с тестом под столом.    – У меня для тебя небольшой подарок, – Зелёная коробочка упала на стол.    – У нас сегодня годовщина? Боже, как я мог забыть?!? Но спасибо, милая, – он взял коробочку в руки.    – Нет, сегодня обычный день, просто… – Бруно открыл коробочку.    Он взял тест в руки и с непониманием смотрел то на него, то на меня, глупо улыбающуюся.    – Это твой тест? – он расплылся в неверящей улыбке, я лишь утвердительно покачала головой, – Он положительный?! – Он приложил руку ко рту от шока, – Ты беременна… – Радостный взгляд, счастливая улыбка, – Мира… Мы будем родителями? Ты серьезно?– подхватив меня на руки, он расцеловал меня, я же только звонко смеялась от щекотки. На следующий день с заговорщицкими улыбками мы направились к моим родителям.    – Я стану абуэлой? – Моя мама тут же схватилась за сердце и передала коробочку моему отцу.    – А я… Стану абуэло…– в его глазах можно было прочитать шок, непонимание и радость.    Абуэла же попросила стул и стакан воды, от шока чуть ли не теряя сознание.    – Да ладно вы… – Тетя Пепа обдувала ее какой-то газеткой. – Я то стану бисабуэлой…    Камило скакал как ошалелый, и не скажешь, что ему столько же, сколько и мне. Очень уж ему понравилось обращение tio Камило. Мои старшие сестры были рады не меньше его, но выражали это более сдержанней.    На все приемы Бруно ходил со мной, наблюдая за каждым движением гинеколога. Однажды ее это порядком достало, и она вспылила.    – Молодой человек! Хватит мне под руку лезть! Кто из нас врач, в конце концов?!?    – Мы оба врачи, – Совершенно невозмутимо ответил ей Бруно, – Тем более, что я гораздо опытней, чем вы.    – С чего такие выводы? – Она не унималась.    – Потому что, когда я выпускался, вы ещё на второй курс не перешли.    Девушка была немного возмущена таким ответом и даже самодовольно предложила, чтобы мою беременность вёл мой муж, но на положительный ответ Бруно она промолчала. Мой муж настоял на парных родах. Мол, если что-то случится, он сможет заниматься организационными вопросами. Согласившись с ним, я не ожидала того, что моей семьей это воспримиться… Негативно.   – Это чисто женское мероприятие, доченька… – говорила мама, поглаживая меня по руке.    – Мы делали этого ребёнка вместе, почему рожать должна одна Мира?– возмутился мой муж.    – Мира, он же просто грохнется в обморок! – Возразил папа, который, оперевшись на косяк двери, сверлил Бруно взглядом.    – Я за свою карьеру многие виды видал, и мне по профессии в обморок падать не положено. И, сеньор Мадригаль, хватит говорить обо мне, будто меня тут нет и в помине.    – Мира, можно я тебе на ушко скажу? – Прошептала мама, и мы с Бруно в один голос сказали:    – Это касается нас обоих, так что говорите открыто. И желательно нам двоим.    – Он увидит тебя… Такую..   – Какую? – уточнила я.   – Растрепанную, потную, раздраженную… И так далее… Он же тебя потом ну, не захочет, – Мама говорила это с явным стеснением и этот факт меня почти убедил, но вмешался Бруно.   – Доктор Мадригаль, я конечно вас уважаю, не спорю, – он даже после свадьбы не может называть ее как-то иначе, – но в этом случае, по вашим же словам, все гинекологи мужчины либо геи, либо конченные импотенты. И то, что я видел, у меня, также по вашим словам, должно напрочь отбить желание во всех его проявлениях. Но мы сидим в вашей гостиной, и ваша дочь беременна от меня.    После этих слов все молча согласились с нашим решением.    В том, что я выбрала правильного мужчину для жизни, я убедилась очень много раз во время беременности. Даже когда я поздним вечером захотела капкейки, Бруно объездил полгорода, но нашел их, а после – уплетал их на диване со мной.   – Мира, у тебя отошли воды? – Бруно был практически невозмутим. Хотя его волнение выдавал немного подрагивающий левый глаз.    Приехав в больницу, Бруно подписал все бумаги. Как же хорошо, что у нас парные роды…    Уже в родильном зале мне было плохо. Если не выражаться словами покрепче. – Солнышко, потерпи немного, все будет хорошо, – Он держал меня за руку и показывал как дышать.    Когда в комнату зашёл врач, у меня закрались некоторые сомнения. Он вошёл на трясущихся ногах, в глазах было пусто. И вскоре мои опасения подтвердились. Он упал в обморок.    – Кто, блин, пустил на роды студента?!? – Прокричал до этого невозмутимый Бруно. После оказалось, что этот день был днем медицинского работника, и все врачи просто напросто праздновали. А непьющих студентов-язвенников поставили на дежурство.    Взяв ситуацию в свои руки, роды у меня принял мой муж. И первый увидел наших двух замечательных малышей.    Утром к нам пришла старшая медсестра и врач. Сын лежал у меня на груди, а у Бруно на руках была наша дочка.    – А кто у нас такая красавица? – Спрашивал он у неё, легонько чмокая в лобик, – Так на маму похожа, но глаза мои.    – Все еще может поменяться, mi corazon, – двойняшки были просто чудесными, и гостей в палате я заметила не сразу.    – Так вот кто этот отец, который ночью у своей жены роды принимал! – Проговорила девушка, – Доктор Мадригаль, вам гораздо лучше с дочкой на руках, чем со стетоскопом.    – Я вот всегда говорю, ничто не делает мужчину более мужественным, чем дочка на руках, – Женщина постарше протянула руки к ребёнку, но тот завякал и был полностью против того, чтобы его брали.    – Их уже измерили и взвесили, все в карточках, – Бруно указал на тумбу.    Вскоре меня выписали и началась новая глава нашей жизни. Бруно приходил домой под вечер, в то время как я работала из дома, стараясь заснять первые шаги, первые слова и смешные моменты, дабы показать их мужу.    Когда Каллиста (имя дал папа) и Педро (тут даже пояснять не нужно, кто пришел и сказал, либо моего первого правнука будут звать так, либо никак) подросли, вечера протекали по одному и тому же сценарию, за лишь с некоторыми изменениями.    Бруно приходил домой около шести вечера. А дети ждали его прихода прямо около двери рядом с Оскаром и Марианной, которых через пару дней после нашей первой ночевки вместе забрал из Котибурга Бруно. Счастливый отец шёл играть со встречающими и в процессе засыпал. Каллиста накрывала его пледом, и двойняшки приходили ко мне в кабинет, с гордым видом сообщая, что папа спит. Уложив детей, я тихонечко будила мужа и переводила его на кровать.    Засыпая, я задумывалась о том, что всего этого не было бы, если бы не пройденная мною диспансеризация больше десяти лет назад.

КОНЕЦ