Счастье на конце сигареты

      Аллен выдыхает густой пар старого дешёвого вейпа. В нём почти ничего не осталось, но на ещё две затяжки его хватит. Ещё две затяжки и всё начнётся по новой: лезущий под кожу холод сентябрьской ночи, визги колёс неуравновешенных гонщиков, пустота между надломанными рёбрами. И как он ещё не умер от рака лёгких, как то пророчат ему все вокруг? Аллену, на самом деле плевать. Плевать на то, что говорят другие, плевать на страшные картинки на пачках сигарет, плевать на рак лёгких в конце концов. Не так уж и страшно, когда внутри тебя прорастает какая-то ёбань. Вон, несчастные женщины почти все как минимум одну такую ёбань рожают, и ничего вроде. Аллен, конечно, не женщина, да и рак — не зародыш, но Аллена это в самом деле сейчас мало волнует. Аллен делает последнюю затяжку и поднимает голову вверх. Посидеть пару минут с закрытыми глазами, гоняя туда-сюда один и тот же никотиновый заряд, и, наконец, открыть глаза.       Наверху ни неба, ни фонарей — два золотых-янтарных глаза и привлекательная родинка под одним из них. Аллен облизывает губы и хочет эту родинку поцеловать, но Тики слишком вырос. Тики где-то там, в своём пижонском костюме, высокий и недосягаемый. А Аллен тут, внизу, всё такой же недорослик со своей дешёвой электронкой. Даже обидно отчасти. Но он искренне рад, что хотя бы Тики вырвался из этого грязного, пропахшего тиной, гнилью и палёной водкой болота. Искренне рад. Но это совсем не мешает ему выдохнуть пар прямо в очаровательное лицо засранца-Микка и резко пнуть его по коленям, чтобы опустился со своего поднебесья до уровня простых смертных. Надо ли оно ему самому? Конечно. Целовать Аллена то хочется всё равно. Но и Тики не может пренебрегать правилами этой дурацкой, но такой любой ими обоими игры:        — Мальчик, ну вот за что ты так со мной?       Тики даже не думает вставать и отряхивать от пыли и песка свои чёртовы штаны со стрелками. Только садится поудобнее и ноги скрещивает на полуразвалившемся ветхом асфальте у изрисованного подъезда. Аллен думает, что стрелки лучше смотрелись бы на его глазах, а не на брюках. Да и зачем вообще стрелки на брюках, если в них все всё равно будут смотреть только на задницу Тики, а не на то, как хорошо он владеет утюгом. Аллен хочет думать, что владеет утюгом всё-таки он, а не какая-нибудь красивая дамочка в кружевных стрингах. Извиняйте, дамочки, но этот лох обоссаный только его. А ещё Аллен думает, что, кажется, именно на это место нассала престарелая болонка соседки снизу, такой же престарелой, как и её собака. Со всем алленовым уважением к бабулькам, но эта выдалась какой-то уж слишком… просто слишком.        — За то самое, о чём уже ни ты, ни я не помним, но привычки остались?       Тики выдыхает сдерживаемыми смешинками, пока Аллен меланхолично ловит солнечные вспышки в его глазах. Запястья противно чешутся, и Аллен усилием воли натягивает рукава кофты до самых кончиков пальцев — замёрз, озяб, продрог. И всё это, по своей сути, правда, хотя к холоду Аллен привычен. К холоду, к зуду под кожей, к усталому одиночеству тлеющей сигареты уже привычен. В целом, почти ко всему. Кроме Тики Микка. Отвык, наверно. А может никогда и не привыкал.        — Ты так уверен в том, что я ничего не помню?       Аллен склоняет голову на бок и всё-таки переводит взгляд на небо. Что бы Тики там не помнил, это не тоже самое, что помнит сам Аллен. Никогда не тоже самое. И от этого нестерпимо хочется курить.       Тики всё-таки встаёт и закуривает уже ни в коем разе не дешёвую сигарету. Тики видит и порезы на чужих запястьях, и боль в иссушенном взгляде, и мимолётные укусы на бледных губах. Тики целует легко и мягко, оставляя свободу действий. А Аллен внутренне смеётся, шутит кринжовую шутку про цыган и углубляет поцелуй, притягивая Тики к себе за ворот белой, накрахмаленной рубашки.       О сигарете Тики вспоминает только тогда, когда пальцы уже слегка жжёт, и выкидывает впустоту зажжённый окурок. А Аллен… А что Аллен? Аллен просто тянется за ещё одним, кажется, пятнадцатым за сегодня, поцелуем. И оба хотят верить, что он не последний. И оба делают для этого всё.