Затянувшаяся детская пора

— Лебедев Вектор Босфорович, встречайте сына своего! — раскинув руки в стороны, аки цирковой акробат, звонко проговорил пыльный (в самом прямом смысле этого слова) мальчишка на пороге. — Что, прости? — Просто пропусти в квартиру, пап, — он в миг растерял наигранность в голосе, натянул обратно сползающую по предплечью лямку внушительного рюкзака, и тараном ступил через порог: настолько парню хотелось уже присесть и отдохнуть после собственного не самого приятного приключения. — Мне сразу звонить Августине Петровне, или она уже едет сюда? — мужчина закрыл дверь за незваным гостем, услужливо снимая с того сувенирную кепку с надписью «Газпром», которую сам же подарил ещё в прошлом году после приезда из командировки. Ожидать, что Ульян собирается носить её практически на постоянной основе, он не ожидал, а на повторяющиеся предложения достать ему новую, менее «пропагандистскую», получил столько же отказов. — Августине звонить больше не нужно! — мальчишка провёл ладонью по непослушным чернющим волосам, поднимая небольшой клок пыли. —Ваш покорный слуга теперь будет жить в этих хоромах, — он запнулся на полуслове, заметно замялся, хоть и отдал все усилия, чтобы не показать собственной неуверенности, и повернулся к Вектору. — Ты ведь не против?.. Жизнь заметно ускорялась летом: даже, казалось бы, нескончаемые жаркие дни под палящим солнцем незаметно сменялись прохладными ночами, в которые так и тянет прогуляться под лёгкий ветерок. Вектор жил в около спальном районе с закрытым проездом и внушительном двором, где помещалось аж две игровой площадки и одно старенькое футбольное поле, поэтому поздние прогулки здесь пользовались особой популярностью, в частности среди более старого поколения и подростков, которых не принимала ни детская поликлиника, ни взрослая. — Мне кажется, я начинаю понимать, почему тебе нравится твой дом, — покачиваясь на едва скрипящих качелях Ульян решил оборвать затянувшееся молчание между ними. — Правда, для богатея райончик всё равно не под стать. Скажи честно, ты просто боишься, что всякие другие богатенькие люди засмеют твой вкус в музыке? — он лукаво улыбнулся, наклоняясь ближе к Вектору, чтобы лучше рассмотреть его лицо. — Скорее вызовут наряд за то, что я её слушаю на всю громкость в два часа ночи. Стены в новых домах делают всё тоньше и тоньше, — терпеливо отвечал Лебедев, в такт покачиваясь на соседней качели. Сейчас, конечно, он всё ещё думал о внезапном переезде Ульяна в его квартиру. Такая новость хоть и была вполне ожидаемой, учитывая, что мальчишке больше некуда податься, но хотя бы позвонить и предупредить взрослого мужчину с кучей дел стоило заранее. — Так ты мне расскажешь, почему с детского дома, который находится буквально за три остановки отсюда, ты вышел наверняка чистый и помытый, а пришёл с таким видом, будто только что выбрался из свинского загона? — всё это время с прибытия Ульяна вплоть до вечера они вдвоём разбирали вещи, готовили ужин и отмывали всю грязь с парня, при этом разговаривая только о каких-то обыденных вещах и недавних происшествий в городе, поэтому суть увлекательного приключения Вектор так и не узнал. — Со свинарником ты преувеличиваешь, пап. Просто упал пару раз пока убегал от хулиганского сброда. Ты же знаешь, район такой. — Нечего было им грубить, раз «район такой». — Да тебя там даже не было, откуда ты знаешь, говорил я им что-то или они сами ни с того ни с сего… — Мне там быть и не нужно, я же знаю твой скверный характер, — что-что, а про вспыльчивость Ульяна Лебедев действительно знал не понаслышке. Как-никак, многочисленные побеги из детдома (которые заканчивались тем, что Августина Петровна — его воспитательница — забирала парня прямиком из квартиры Вектора), потасовки с местными хулиганами (победителем Ульян никогда не выходил, но всё так же оставался остр на язык) и просто резкие вспышки агрессии при любом несогласии с его мнением были прямыми доказательствами того, что парень из тех, кто первый лезет на рожон. Правда, со своим названным отцом он на удивление оставался спокойным. Знал бы ещё Вектор о том, каких титанических усилий на это тратится. Ульян уже хотел было возразить такому «невежественному» высказыванию собеседника, но не успел: его прервала какая-то девчушка лет шести, которая замаячила перед глазами, а потом указала пальцем в его сторону, видимо, намекая плетущейся сзади маме, что хочет покататься на качелях. Уступать девчонке место никто не собирался, но чисто из непонятной вежливости или из желания сохранять хорошие отношения с соседями, Лебедев первый поднялся с пригретого, тактично утаскивая и мальчишку прочь от качелей. Вот взбредёт же родителям малышей с собой по ночам на площадки таскать. Хотя, разве отличался от них он сам? — Пап? — перебивая треск закипающей воды в чайнике отстукивал ложкой по чашке Ульян. Такая привычка немного действовала на нервы, но с ней быстро свыкаешься после двадцатого раза. В ответ он получил лишь негромкое мычание. — Ты расскажешь мне сказку перед сном? — Я знаю только одну сказу, а ты её от меня уже слышал, и не раз, — мужчина поднялся из-за стола как только услышал характерный звук щелчка — вода вскипела. — А ты расскажи ещё раз, — он пристально смотрел за тем, как Вектор наливал тонкой струёй кипяток в его чашку, а маленькие брызги легонько обжигали кожу на руках. — Для сына своего, — прозрачная вода узорами окрашивалась в янтарный от чайного пакетика, а потом темнела, из-за чего поднимающийся дымок напоминал лёгкую, прозрачную пенку. — Хорошо, только не буди меня что ни свет ни заря завтра, — Лебедев вернулся на своё место, и отпил немного чая, пробуя на вкус. По какой-то неизвестной ему причине, Ульян был любителем раннего пробуждения и терпкого чёрного чая. И если второе пережить можно, то от первого хотелось, как минимум, не скупиться на крепкие выражения после неожиданного пробуждения в шесть утра в выходной день. Благо, ближайший месяц был отпускным, поэтому отоспаться была возможность даже в полдень, но встречать утро с первыми лучами солнца всё равно не особо хотелось. Получив утвердительное «угу», Вектор мог не опасаться насчёт сохранности своего сна. Закончив с полуночным чаепитием, Ульян запрыгнул в кровать в гостевой комнате, которой предстояло стать его собственной. Он укрылся, практически заворачиваясь в лёгкое летнее одеяло, и с нетерпением посмотрел на отца, у которого уже играли нотки сонливости в глазах. Таким домашним, родным человеком и привык его видеть мальчишка. Неудивительно, что он и мысли не допустил, что Вектор выгонит его из дома. Тихим, уставшим голосом мужчина начал сказку про мальчика-ромашку, которую он знал ещё с детства. Мальчик-цветок не знал горя, имел много-много друзей, а ещё обладал огромной удачей. Даже несмотря на это, он был до безобразия несчастен. «Почему всё живое в конце умирает?» негодовал Ромашка. Он не видел смерти своими глазами, но слышал о ней от других цветов. «Я не хочу умирать» всё повторял мальчик. В конце концов, он решил уйти из родного луга, чтобы узнать, почему смерть была последним приговором всех живых существ. После долгих странствований, он встретил тётю-ландыш, которая рассказала ему о том, как важна смерть одних для жизни других. Кажется, у сказки был религиозный подтекст, да и конец был далеко не счастливый: мальчик-ромашка умирает, но принимает свою смерть, потому что она послужит началом жизни для кого-то другого. Вектор не знал, чем такой мрачный рассказ мог понравится Ульяну. Сам он в детстве не понимал его смысл, а настолько хорошо запомнил, что сильно перепугался, когда впервые услышал. Убедившись, что депрессивная сказка про цветы сделала своё дело, и рядом с ним лежит уже посапывающий юноша, Лебедев тихо, как мог, закрыл дверь комнаты, а потом направился в свою. Сил ему хватило только на то, чтобы снять футболку и завалиться на кровать, чтобы в ту же секунду умчать в царство Морфея.