Ровно год

сентябрь, 14. 1983 год. Ранние солнечные лучи, как яркие нити, пронизывают насквозь комнату, пропитывая ее своими светом и теплотой. Они озаряют все пространство, и когда-то умиротворенно лежащее тело, вынуждено теперь раскрыть глаза так, чтобы жемчужный свет прибавил им блеска. Мысль о школе проносится в тот же миг, собрав все эмоции в один единый клубок, излучающий волнами недовольство и негодование. Школа - что-то среднее между адскими уроками и безмятежным временем, проведенным с друзьями. Эти светлые стены, окрашенные в разноцветные тона, напоминающие чем-то радугу, вовсе не передают царящую в них атмосферу. Всплывающие изо темных коридоров двуликие люди, отдающие смесью запахов безнадежности и гнилью, давят на тебя потяжелевшей тучей и при каждом брошенным взглядом на них хочется спрятаться в укромном месте, невольно плача. И лишь близкие люди способны вернуть тебе прежнюю жизнерадостность. Алия облокачивается о шкафчик, оглядываясь по сторонам в поисках Джаннет, но взгляд ее приковывает внезапно появившаяся фигура, светящаяся в проходе, словно ангел-спаситель. Она придает гниющему месту глоток свежести, но вскоре ее отчетливые, яркие очертания теряются в потоке куда-то спешащих школьников. Гул. Звонок. Тишина. Ученики тоскливо сидящие и глядящие по сторонам, вынуждены сконцентрироваться на гнусавом голосе учителя, увлечённо рассказывающем об электромагнитных волнах и, что электростатическое поле и вихревое электрическое поле совершенно две разные вещи. У вихревого поля линии напряженности замкнуты и оно скорее паразитное.... Быть честным, Алие, рисующей нечто напоминающее человека, вовсе все равно, что излучение происходит из-за ускорения заряженных частиц, и она уже готова выйти в уборную как в класс заходит тот самый ангел-спаситель в лавандовых джинсах и с растрепанным пучком на голове. Ученики, по всей видимости, благодарны ей за прерывание томного рассказа, за исключением будущий физиков, активно записывающих 4 уравнения Максвелла, при этом не имеющих понятия о дифференциальных формах. —Знакомьтесь, Ясмина. Это имя напоминает Алие привкус малинового джема и молочного коктейля. Она засматривается на утончённые черты лица, будто Ясмина какой-то экспонат, пока звонкий голосок, словно это джазовая мелодия в фа-диез мажор тональности, легко играемая на клавишах пианино где-то посреди безмолвной студии, не пробуждает ее. —Найдется карандаш?—карие глаза смотрят на нее. —Конечно.—и она отдаёт свой огрызок, которым совсем недавно пыталась сделать из своего наброска что-то менее несуразное. —Красиво. Элвис Пресли? —Он самый. Это был Пол Маккартни. И все же, сегодня было не то настроение для рисования. После звонка Алия хочет пойти пообедать, заставая интересную картину: Ясмина с Джаннет сидят за столиком, мило беседуя и поедая ланч. Нервный смешок пробегает по ее лицу и она садится к ним. —Привет, я хотела вернуть тебе твой карандаш... —О, лучше выброси его куда-то подальше. —Но он твой. —Огрызок и причем страшный, у меня есть по-лучше. —Но они все такие у тебя.—вмешивается Джаннет и замолкает при злобном взгляде. —Я много рисую.—пожимает плечами Алия и допивает сок Джаннет. —Эээй. Алия лишь приподнимает брови. —Можешь взять мой.—предлагает Ясмина, на что Джаннет улыбается. —Так ты откуда?—спрашивает Алия. —Южная Калифорния. Приехали сюда из-за каких-то проблем у взрослых, понятия не имею о них, они мне не рассказали. —Большой мафиози открыл охоту на вас,— кричит Джаннет и получает коробкой сока по голове от Алии.—Зануды.—и бросает в нее морковный пудинг. Ясмина кидает в нее картошку. Все заканчивается испачканными в еде всех троих и кабинетом директора. Все зарождается дружбой. октябрь, 14. Всепоглощающая скука, накрывшая куполом дом Алии, начинает пробираться в нее саму, терзая ее душу так, что недавнее занятие с новой картиной становится совершенным провалом, где радужные цвета смешиваются с мрачным черным и стекают по белоснежному листу вниз к засасывающей все краски радости дыре, которая была создана отточенным карандашом. Она решается спуститься вниз, сделав два единственных звонка. Алия зовет Джаннет и Ясмину на ночевку. Все равно кроме нее дома никого нет. Первой приходит, еще никогда ранее не бывавшая в ее доме, Ясмина. Она сканирует комнату Алии, где висит большой плакат Майкла Джексона, пробираясь в глубь к аккуратно расставленным книгам на полке, но не читает ни одну из них. Блекло розовые тона, в которые окрашены стены и порядок, царящий абсолютно в каждом уголке комнаты, наводят гармонию и успокоение. Она пробует одну из печенек, которые принесла Алия, игнорируя недостаток сахара в них и привкус пригоревшей корочки, с трудом проглатывая и тепло улыбаясь в глаза Алии, дабы не расстроить. —Если что, я знаю, что немного не доделала, но в принципе неплохо. —Да, есть можно,—отвечает Ясмина, отказываясь от второй предложенной.—Ты рисуешь что-нибудь? —Рисовала недавно, но...не вышло. Что насчет тебя? Ты редко говоришь про себя. Вот давай, скажи какой-то удивительный факт о себе. Только не говори, что ты любишь химию , а то я кину в тебя подушку. —Ну.....,—она делает долгую паузу.—я сочиняю стихи. У меня даже с собой есть свой блокнот, куда я записываю. —Круто! Так ты будущий... как его... Черный человек водит пальцем по мерзкой книге... —Есенин. —Да, точно. —Удачное ты стихотворение выбрала его, конечно, но нет. Не знаю, не думаю, что я буду такой же талантливой. —Ты талантлива. —Ты еще не читала стихи. —Поверь мне, такой, как ты человек талантлив. Вот давай, попробуй прочесть, что помнишь из своих стихов. — Я многие помню. Про что? —Ну что-то про....в общем, грустное —Серьезно? Ладно. Давай обойдемся отрывком. «Хотел заглянуть в свои угасшие очи, Но видел лишь мрак, увы обречен. И неспокойно теперь в буйные ночи, Когда главный страх мной увлечен.» Ясмина смотрит с неким волнением на спокойное лицо Алии и ждёт вердикта. —Это очень классно! Ты должна продолжать в том же духе! Правда.. —Ты не поняла про что речь? —Да. Но все равно это классное. Ясмина скептично трясет головой, смотря ей в глаза. Так проходят секунды, минуты и прошел бы час, если бы не Джаннет, ввалившаяся в дом. Промокшая. —На улице дождь?- спрашивает Алия. —Если бы вы непонятно чем тут страдали,—она смотрит на них с Ясминой как-то подозрительно,—то да. На улице просто ливень! Я попала под ливень. У тебя есть чай или кофе, чтобы согреться? —Давай я тебе дам свою кофту,— говорит Ясмина,—пока Алия заварит тебе чай. Джаннет смягчается и уже вскоре они втроем сидят под большим и теплым одеялом с фонариками, рассказывая страшные истории. Страх покорил их, однако разгорающееся желание услышать про черного лорда или еще более устрашающую историю не позволяет поменять тему. —А потом их глаза съели.— рассказывает Алия. —Как? Даже никто не выжил?- спрашивает Джаннет. —Никто! —Боже, если бы мы были на их месте, мы бы так не тупили.— уверяет Джаннет. —Да, согласна. В чем смысл пялится и не убегать. И так всегда.—соглашается Ясмина. —Да ладно, это главные герои такие тупые, ну а в реальной жизни мы бы убежали. Не сражались, но удрали. И никто бы из нас не споткнулся или пошел на звуки, а вообще, зачем мы сейчас включили фонарики, давайте отключим, чтобы поколебать нервишек. Дома никого нет и никто не придет. Помните?—кричит Алия, и все трое отключают свои фонарики. Они снова начинают болтать. Внезапный скрип двери прерывает их громкие разговоры. Он режущий, вызывающий мерзость на душе и провоцирующий страх. Молчание , установившееся в некогда иной атмосфере, вызывает контраст между прежним гулом. В этой мертвой тишине слышен лишь скрип двери, медленный и усиливающийся. Трое сидящих под одеялом и без света холодеют, не двигаясь с места, лишь крепко хватаясь за руки. Алия успевает посмотреть на Ясмину, когда та крепче сжимает ее ладонь, но отвлекается на дверь, которая теперь молчит. Затишье длится буквально секунду и в следующую сверкает молния, освещая открытую дверь, и нечто заходит в комнату с раздающимся звуком грома. Девичий писк. Свет. Недовольное лицо какого-то незнакомого, который вовсе не незнакомый. —Доча! —Пап,—говорит Алия,—ПАПА! Ты нас напугал, ты не должен был сегодня приходить.Как ты зашел? Как мы не услышали? О боже.... — С таким криком вы даже табун животных не услышите,—констатирует факт отец Алии.—Я приехал на день раньше, уж простите, что не пришел позже и не вызвал такие лица. Все-все, ухожу. Больше свет они не отключали и говорили только о комедиях. ноябрь, 14. Алия устало перебирает ногами, пока Ясмина бодро идет вперед, то отдаляясь, то приближаясь обратно. Этот сгусток энергии, готовый в любой момент взорваться, накрыв весь городок любовью и добротой, заставляет по-детски улыбаться, стягивая маску уныния и наполняя жизнью пустые глаза. И ни мимолетные фигуры, проскакивающие у обочины дороги, ни замолкающие крики детей на площадке, не способны снести пелену умиротворения, которым покрылись глаза Алии. В какой-то момент Алию хватают за руку и она ощущает теплое прикосновение на своем запястье. Теперь они мчатся куда-то вдаль. Единственное, что можно отчетливо видеть среди расплывающегося пейзажа—ее лицо. декабрь, 14. Снежок попадает точно в лицо, разжигая режущую боль, что не из самых приятных ощущений, которые могли бы окатить тело. Ясмина стоит точно в центре разгорающейся битвы, потирая время от времени свою правую щеку и жалобно глядит на Джаннет, когда в нее влетает Алия. Та счастливо хватается за ее плечи, спрашивая все-ли хорошо, но так и не получает ответа, потому что отвлекает своими длинными ресницами, ставшими пленом для снега и порозовевшими щеками от холода. Алия выглядит нелепо мило, что вызывает желание укутать ее в теплый плед, напоив горячим чаем. —Молчание—знак согласия, полагаю. Тогда можем объединиться против Джаннет и закидать ее снежками, потому что она, тварь, слишком т о ч н а я.—проговаривает Алия последнее слово, на что Джаннет одаривает их широчайшей улыбкой и готовит целый запас точно в строй выстроенных круглых фигур из снега. —Я думаю, нам лучше сдаться, пока не поздно, Алия. —Слишком поздно предлагать мир! У вас нет шансов! К концу их проигранной Джаннет битве, Алия сидит в пледе, попивая чая и смотря старый телевизор. Январь, 14 Они сидят на дряхлой кровати, грозящей сломаться, поговаривая о всякой ерунде, и какое-то теплое чувство растекается у Алии по телу, затрагивая каждый его сантиметр и взбудораживая его до болезненного покалывания в груди. В этот момент, когда большая стрелка на часах сравнивается с неспешной малой, когда светящаяся звезда на тусклом небе меркнет, заражая этим движением всех остальных, когда золотистое солнце окутывает их своим холодеющим жаром и ослепляет искорками света подвластные глаза, ее окрыляет ощущение комфорта и уюта. Тянущиеся, лиричные речи и запах сирени, которые теперь будут преследовать Алию во снах, гармонируют с белоснежным инеем, накрывшим пледом все голые ветви. Кажется, что время вовсе не течет в этой сказочной атмосфере, где быть можем совсем неподалёку сухие, омертвевшие губы спящей красавицы нежно накрывают влажные, с привкусом сладкой малины губы молодого принца, вдыхающего новую жизнь в принцессу, окруженную ее верными 7 друзьями-гномами, а где-то в небе летит ярко-огненного оттенка перо свободной и непринуждённой жар-птицы и приземляется около роскошного дворца, у которого стоит отчаянный парень с потерянной, хрустальной туфелькой, напоминающей о вечере, окрашенном в изумрудные тона, где он повстречался с глазами той, кто заставила окаменелое сердце пропустить единственный удар. И сейчас Алия готова отдать все, лишь бы этот момент длился целую вечность, позволив ей слушать красиво слаженные строчки, перетекающие в целый стих, где возможно сгорание души и ее возрождение из пепла, где слова превращаются в острие стрелы, по-зверски вонзающейся в сердце в жажде упоения и восторга, где тело робеет и в какой-то миг темная пелена покрывает глаза, но остается горящий след от прикосновения на порозовевшей щеке и щелчок выключателя раздается в бесшумном воздухе. февраль, 14. Этот день, в котором сердца возлюбленных соединяются воедино, благодаря прихоти Купидона и все повсюду ходят с открытками в признаниях в любви, Алия ненавидит всей своей одинокой сущностью. Это не потому что в этой идеологии счастливых парочек она утопает в гордом одиночестве, а скорее от приторности и двуличия праздника. Если между двумя людьми магическим образом сложилась любовь, то необязательно выливать ее именно на обклеенной сердечками валентинке в форме сердца или ждать специально этого дня, чтобы признаться, ибо это не поможет, если ваши чувства происходят не от истинной любви—это мнение подкреплено фактами и доказательствами, которые приходилось лицезреть в виде распавшихся с треском союзов, спустя сутки после Святого Валентина. Школа становится еще более ненавистным местом, чем она является в будни. Улыбчивые и соревнующиеся между собой по большему количеству валентинок, группы девочек вызывают лишь чувство тошноты, а бегающие за ними мальчики только усугубляют состояние. Алия скрывается за шумной компанией, игнорируя их бурные всплески приветствий, и наконец врывается в пустой кабинет, вдыхая глоток спокойствия, как вдруг сзади происходит еще один хлопок двери. —Ясмина? Привет, что ты здесь делаешь? —Привет, если честно, то я искала место, чтобы скрыться от всего этого шума. Понимаешь... Они обе садятся на парту и в голове Алии проскакивает мысль о том, чтобы подвинуться ближе: ощутить аромат ее духов и может быть украдкой взглянуть на то, как играющие тени от длинных ресниц делают выражение лица еще более загадочным и необычным. Ясмина смотрит на нее искоса, немного хмурясь в попытке подобрать нужные слова, и Алия никуда ее не торопит, она не против того, чтобы ждать вечность. Не против, если ждать в такой компании. —Мне не нравится суета в этот день, она меня пугает, отталкивает. Я чувствую себя некомфортно в компании девочек, когда те говорят о своих парнях и прочем. —Да, любовь=страдание. Это последнее, чем можно заняться в наши годы. На земле так много интересных вещей, но все говорят лишь об одном. —Я была бы не против влюбиться, однако. Праздник, как по мне, лишь для веселья, но этот шум...он добивает. А любовь это не страдание, почему же ты так говоришь?Да, твои легкие сжимаются, а ноги подкашиваются, когда ты видишь того самого. Тебя могут ранить и ты будешь умирать в агонии от разлуки, но все же...Это...Необычно! —Биться в агонии—романтично? Ничего не могу говорить по этому поводу, я не влюблялась, увы. —Ни разу в жизни? Это невозможно, как так-то? —Ага, а ты? —Я? Да, у меня определенно имеется опыт с этим. —И кто же он? —Прекрасный человек! —Ты мне не расскажешь? —Неа. —Хорошо,—улыбается Алия. Что-то внутри нее сжимается.—Знаешь, пока мы не нашли себе никого, я думаю, что мы тут самые одинокие сердца. —Ну...У меня есть ты, поэтому...будь моим Валентином.—Ясмина протягивает руку с несуществующей валентинкой. —Тогда и ты моим. Март 14 Белые фонари зажигаются цепочкой, и возбужденные фанаты начинают кричать и свистеть при виде худой фигуры в красном, чем-то напоминающем гвардейскую форму костюме, которая начинает извиваться в движениях, не поддающихся объяснению простого человека. И вот оно—начало конца, когда остаток разума расходуется на какую-то незыблемую ерунду, тело начинает поддаваться ритму мелодии, и никто не замечает как становится рабом в мажорном и минорном течении, но никто и не будет против, ибо инициатор всего этого безрассудства пленит своими обаятельностью и яркой харизмой. Алия не может поверить, что она стоит на концерте короля поп-музыки, вовлекаясь в каждое движение, которое сотворит волна таких же очарованных талантом звезды, людей. Но она здесь, подпевает Billie Jean вместе с Ясминой и ничего больше не нужно для счастливой жизни. Она в очередной раз боготворит Ясмину за подарок, который она никогда не забудет: «...Звонок. Знакомый голос с другого конца провода. У тебя сегодня День Рождения? Да? Мне так сказала Джаннет. Неет, погоди перед тем как ты ее убьешь и пропустишь лучшую часть своей жизни в тюрьме. Я не могла пройти мимо этого дня, особенно, когда ты ходила всю неделю грустной. Я заметила в твоей комнате большой плакат Майкла, думаю, что ты его фанат, боже, да кто бы им не был, поэтому...я смогла достать нам билеты на его концерт. Нет, это не шутка. Нет, сегодня не 1 апреля. Нет, не надо возвращать мне деньги. Нет, не надо продавать мне свою почку, пожалуйста! Давай ты насладишься своим днём, умоляю. Только не визжи, мои уши мне дороги. Я смогу прийти к тебе сегодня...» В стадионе, окруженным тысячами, царит настоящий хаос из выплесков эмоций и ощущений жарких, потных тел около Алии, так что она хватает сухую руку Ясмины, дабы не потерять ее в толпе безумия и сама утопает в его объятиях. Она не считает разы, когда они с Ясминой чуть не сталкивались лбами или безудержно смеялись, она просто впадает в наслаждение и с каждым новым разом тонет все глубже и глубже. Майкл начинает петь строчки: What about sunrise? What about rain? И каждый начинает подтанцовывать кто как может: медлячки, бесформенные движения, покачивания из стороны в сторону. Это пламя волнения начинает распространяться и до них. Ясмина робко прихватывает ее за талию и тащит чуть дальше от сумасшедшей группы фанатов. —Это....немного странно...—кричит Алия. —Брось, все нормально, мы же друзья. —Да. Просто....мы обе....Хотя,—она буквально выкрикивает последние слова.—Плевать. Мне плевать. Пошли. На строчках What have we done to the world? Look what we've done Алия кладет свои руки ей на плечи, в очередной раз чувствуя покалывание в области сердца. Когда звучит What about all the dreams That you said was yours and mine? Они уже кружат, не обращая внимания на удивленные лица компании сзади. И вот при Hey, what about yesterday? (What about us?) Алия чувствует влажную ладонь Ясмины и видит шальные искры в ее глазах. Апрель, 14. Ясмину сжимает изнутри, страх лавиной накрывает все ее тело, заставляя его дрожать и трепетать перед тем, как уже пожилой мужчина в очках выскажется и либо навсегда затмит сторону, жаждущую признания таланта, либо зажжет ее для создания будущих шедевров. Она никогда не надеялась на второе, но главный редактор тепло принимает сборник стихов, что становится ориентиром в ее затянувшемся мореплавание, который позволит ей теперь огибать кораллы и рифы. Поздним вечером Ясмина приходит к Алие, умалчивая о своей маленькой победе и слушая лекции о том, что слишком халатно относиться к своему здоровью в такое время, надев легкую куртку, все равно, что выйти в пижаме зимой и пробежаться по всем окрестностям. Ясмина извиняется раз сто и обещает, что больше никогда в жизни так делать не будет. Они ложатся в разные кровати, но приснившийся кошмар Алие вынуждает Ясмину перелечь к ней, заграбастав в объятия. Она чувствует как Алию это смущает и уже хочет отказаться от этой идеи, но в последний миг Алия останавливает ее и они вместе засыпают. На утро к ним приходит Джаннет, которая замечает странности между ними: метаемые, словно копья, взгляды, глупые шутки и запах недосказанности, но решает отвлечься на сгоревшую в печи пиццу и разбившиеся яйца. Май, 14. Алия сидит на скамейке, поправляя голубую рубашку, в ожидании Ясмины. Утро тихое, ни единой души. Отчетливо слышно пение птиц и шум воды неподалеку, где она замечает немного странную парочку парней—нетипичную для просто друзей. Она понимает, кто они, но ее это не отталкивает или выворачивает, что могло бы случиться с ненавидящими таких людей, наоборот, она улыбается смотря на то, как они изобилуют любовью и нежностью к друг другу. Это удивительно, поскольку она всегда считала такое явление как минимум странным, но не сейчас. Глядя на эту парочку, идущих в обнимку и чувствующих нужность в этом мире, хочется лишь брать с них пример. Они останавливаются около Алии. —Луи.—проговаривает кудрявый парень. —Да, Хазза. Кудрявый парень усмехается. —Мне всегда было интересно, почему Хазза? —Не знаю, Гарри. Просто...посмотри на себя—вылитый Хазза. —Ладно, ты скрываешь истинную причину от меня. Но я хотел спросить другое. Как ты думаешь, стоит ли нам именно сейчас идти в студию к Лиаму и Зейну? Давай чуть опоздаем, я хочу поесть у Найла, а он потом с нами после смены. —Я, конечно, не против твоего плана, но тебе не кажется, что он как третий лишний?—Луи смеется со своей же шутки. —У него есть еда и кот, что же еще нужно для счастья? —Ты. Они уходят. А жаль, Алия была бы готова смотреть на них хоть 100 лет. Мимо нее прошло еще несколько парочек, но не одна из них, не была такой же пленительной и искренней, как Луи и Гарри. Такой искрящей любви не было ни у молодых парня с девушкой, целовавшихся до тошноты каждую секунду, ни у ругающейся женатой пары и следовавшей за ними пары с ребенком. И именно в эту минуту Алия поняла, что нынешняя система несправедлива к определенным людям, что любовь для каждого живущего, просто не все могут ею совладать и, что дискриминация людей, неподходящих под стереотипные рамки общества, должна в коем-то веке кончиться. Она рассказывает все это Ясмине, так мило выглядящей в малиновом комбинезоне, и та соглашается над каждой вещью, произнесенной Алией, вставляя и свои реплики. Малиново-голубое сочетание цветов, несущееся к набережной, приковывает внимание серой массы, идущей навстречу. Завистливые, скептичные и порой удивленные лица мимолетно проносятся мимо жизнерадостных и непринужденных, лет 16-ти на вид подростков. Взгляд Алии встречается с Ясминой, падая на губы и снова на глаза. Ее бросает то в жар, то в холод, она чувствует внезапную отвагу, а после страх, ей кажется, что канула в небытие, но в тоже время виден свет, озаривший ее и если это то, что проскочило в ее мыслях, превратившихся в джунгли, то она совсем не против, ибо ничто не способно разрушить стену немыслимого блаженства. Июнь, 14. Своевременно закончив с домашним заданием, Ясмина направляется в редакцию с новым сборником. —Хм, в этот раз тут полно любви. Они все так же прекрасны, но неужто ты обратила на кого-то внимание. И кто он? —Прекрасный человек. —Надеюсь на это, он тебя так вдохновляет. Ну, что ж, у меня для тебя 2 новости. Одна плохая, другая хорошая. Выбирай. Ясмину это смущает. Она решает начать с хорошей. —Хорошая состоит в том, что на тебя обратила внимание более крупная редакция и собственно ты можешь сделать новые знакомства, получить какую-то известность в творческом кругу. Ясмина замирает. Неужели она получит то, что могло ей лишь сниться. —Н-н-о я пока не вижу п-повода для чего-то плохого. Пожилой человек в пенсне и клетчатых штанах хлопает журналом, куда записывал какие-то заметки. —Плохая заключается в том, что это в большом городе за километры от нашего маленького городка. И тебе придется сделать выбор между твоей мечтой и твоим прекрасным человеком. Я бы, конечно, выбрал первое, так как это просто влюбленность, которая пройдёт. А такого шанса не будет больше никогда. Но это твоя жизнь и тебе придется хорошенько подумать. Я тебя не тороплю, можешь пока посидеть здесь, а я схожу за чаем, но ты должна будешь подписать бумаги о соглашении. Пылающая когда-то радость теперь сменяется смятением, и она пребывает в состоянии, когда руки дрожат, а на глаза наворачиваются слезы от безысходности. С одной стороны признание, которое позволит заняться своим любимым делом, а с другой....С другой все произошедшее в городе, наполнившее ее с полна лучшими моментами в жизни, которые она никогда не забудет, и....тот, кто въелся в ее душу и не может отцепиться как бы она не старалась, поэтому она просто сдалась, позволяя урагану внутри бушевать, снося все построенное на спокойствие и умиротворение, а сейчас.....Сейчас она без единого понятия, что делать. Ее думки прерывает входящий. —Ну, ты подумала? Ясмина отрицательно качает головой. —Я не знаю, что делать. Я не могу взвесить все за и против.—она начинает плакать. —Так. Не надо слез! Держи салфетку. Все, все перестань. Выход есть всегда. —Я не смогу решиться между всем этим взрослым...Не знаю, что предпринять и как... —Давай сделаем так. Ты успокаиваешься и слушаешь меня внимательно. Такой шанс, как тебе, выпадает редко, поэтому за него стоит зацепиться мертвой хваткой, но и бросать твоего «прекрасного человека» тоже не стоит и никто тебя не заставляет делать это. У нас есть телефоны, письма. В конечном итоге, вы можете договориться встретиться, и ты сможешь сделать выводы о том, насколько вас протянет. Да и лишаться источника вдохновения тоже, скажем так, унывающее занятие. Ясмина слушает его речь, уже беря себя в руки. Когда он протягивает ей ручку и документы, она их принимает. Ясмина возвращается обратно домой в раздумьях. Она включает свет в прихожей и видит спящих Алию с Джаннет на диване, укутанных в одеяло, а за ней свою маму, болтающую о чем-то по телефону. Ясмина не решается тормошить сейчас лежащий комок вредности и дружелюбия, а проходит в глубь дома. На утро Ясмина выслушивает недовольство того, что Алию не разбудили, что, в итоге, выводит ее из себя и она мажет томатной пастой по хмурому лицу и очередная их готовка катится по наклонной. Джаннет выпучивает глаза, видя, что случилось с кухней и выпроваживает их с не с своей собственности, но с очень важным видом. Когда они едят свой завтрак, Ясмина думает о том, чтобы рассказать про свой отъезд, редакцию и прочее, но не представляет реакцию на внезапную и несвоевременную новость, да и Алия, как никогда, пребывает в самом лучшем настроении, что даже не хочется ее трогать. Она найдет для этого более подходящий момент. Июль, 14. Ясмина покупает два мороженого: сливочное и клубничное. —Давай мы потом поменяемся, мне уже не нравится клубничное. —Как хочешь, держи, Ли. —Ли? —Это сокращенно от Алии. Тебе не нравится? —Определенно нет,—Алия качает головой—Вот как тебе Ми? —Это звучит, как нота. —Ужасно? —С твоих уст не так уж и ужасно. Алия улыбается и снова меняется мороженым, в итоге выходит так, что она съедает два. —Слушай, тут можно одолжить велосипеды, ты не хочешь покататься? —Я бы с радостью, Алия, но я не очень в этом. —Постой, серьезно? Ты не умеешь кататься? Ты прожила столько лет и все еще не можешь кататься? Это надо исправлять. В сию же секунду Ясмину тащат к велосипедам, где они берут один и Ясмине приходится сесть на него. —Давай же. Оттолкнись и придерживай равновесие. Вот. Да-да умничка! Только не влево нам его еще возвращать! Ясмина знает, что велосипед трясет, потому что она неуверенно на нем едет, но вскоре она выравнивается и даже разгоняется до Алии, чуть не сбивая ее, но вовремя сворачивает. —Тормози!—кричит Алия. —А как это делать? —Ногой! Только психи тормозят с помощью педалей. —Смотри! У меня получилось! Алия оглядывается по сторонам, где пострадавшие ветки деревьев жалобно качаются ветром, а испуганные тем, что их могут задавить, прохожие возмущаются себе под нос. —Несомненно. Ладно, давай, пересаживайся на заднее сиденье. Я нас покатаю, у меня больше в этом опыта. Намного. Ясмина не знает куда деть ее руки, она думает о том, чтобы придерживаться за само сиденье, но чувствует, что упадет назад, а идея взяться за талию Алии ее отпугивает куда сильнее, чем сломанная шея. —Лучше за меня.—Алия старается сделать голос более обычным, но он содрогается, когда чужие руки обхватывают ее. Она добавляет скорости до такой степени, что все проносится стоп-кадром. Когда Ясмина приходит домой, она садится за стол, беря чистый лист, и чиркает там пару строчек. Август, 14. Алия, озлобленная своим напрасным походом в торговый центр, проходит мимо старого магазинчика, где продаются книги, журналы и прочее. Она заходит в него по просьбе папы, чтобы купить тому свежую газету. Обычно ее не интересуют подобные вещи, но она замечает кричащий заголовок на газете двухмесячной давности: «Юные Пушкины нашего городка». Это достаточно смелое название, которое лишь ловит людей на внимании, что, собственно, и происходит с Алией. Она даже успевает усмехнуться с того, что там будет очередной бред, но видит знакомые строчки стихов, которые читала всегда ей Ясмина. Далее газета гласит: «анонимного автора данных произведений ждет светлое будущее, потому что ее пригласила Бостонская редакция». К злости добавляется нотка разочарования и гнева, и Алия меняет свой курс, чуть не забывая заплатить за газету. Ясмина открывает ей дверь заспанной, даже не успевая протереть глаза, она замечает краски ярости на лице у Алии. —Что-то случилось? —Где твои родители? —Они не скоро придут, а что? —Как так можно, объясни мне! —Что именно? —Сначала ты врываешься в нашу школу внезапно, а потом значит исчезаешь. Бесследно! —Я не понимаю тебя. Из-за чего ты так завелась? Алия злобно бросает в нее газету, которая лежала у нее в сумке. —Почитай и поймешь. Ясмина читает заголовок и бледнеет. —Алия....Я хотела тебе рассказать, просто... —Просто что? Ты решила тянуть до самого твоего вылета? Чтобы мы проснулись и объявили бы тебя в розыск, потому что думали, что ты пропала, пока ты летишь куда-то там? Я не знаю, как тебя назвать. Зачем ты все это скрывала? Я не заслуживаю того, чтобы знать подобное? Ты....я не знаю, кто ты, но точна не та, кем все это время притворялась! Алия доводит до слез Ясмину. Внутри нее борются две сущности: та, что пропитана злобой и отравлена горечью любви и та, что просит хотя бы на секунду успокоиться, не поддаваясь злосчастным эмоциям. К сожалению, побеждает первая. —Отвечай.—шепотом говорит Алия, закрывая глаза, в попытке сконцентрироваться на собственном ритме сердца, но это было тщетно. —Я не смогла найти момента, когда тебе стоит рассказать...Я не...—Ясмина отворачивается от Алии. —Прости, но зачем ты плачешь? Ты сама в этом виновата, во всем этом,—Алия разводит руки в воздухе.— только твоя вина! Ясмина отходит в сторону шкафов, что стоит ей лишенной свободы, поскольку Алия нарушает личные границы без всякого стыда, зажимая ее у холодной стены. —Можешь меня хотя бы выслушать. Прошу. —Надо было раньше говорить. Когда ты собиралась признаваться? Когда тебе отъезжать? —В сентябре. —Ооо, отлично. Да ты просто гений во всем этом. Ты—худший человек, который мог мне встретиться.—Алия замолкает на этом слове, анализируя все то, что она сейчас сказала. «Язык твой—враг твой»,—говорил ей когда-то отец. —Прости, а что я могла сделать еще? Я не могла отказаться от этого предложения и я думала о...—Ясмина меняет слова, которые она хотела сказать.—я думала о том, что тебе стоит рассказать, но не могла подобрать подходящий момент. Понимаешь? Извини, если тебя это так бесит. Да, я виновата, что ты еще хочешь услышать? Между ними воцаряется тишина. Лампочка, создающая тусклый свет, мигает, искрится, грозя вот-вот лопнуть. Алия со злостью смотрит на саму причину этого. Она тяжело дышит, будто на грани взрыва. Алия хочет сосредоточиться на разговоре, но ее привлекает покрасневшая, светлая кожа, которая чересчур идеальная. Ее взгляд мечется от слезных глаз до покрасневших губ, так и кричащих, чтобы их попробовали. Желание накрывает ее волной и вперемешку с яростью это все выливается в то, что она впивается в ее губы слишком грубо для первого раза. Чувствуется солоноватый вкус и совсем немного мяты и Алие хочется большего, но она ощущает трясущуюся, шокированную Ясмину. Ослепляющая пелена сходит с нее. —Эт-то..Это все было ошибкой. Все это: от начала до конца было ошибкой. —Алия, постой! Но Алия уже выбегает из ее дома. Хлынувший дождь скрывает ее слезы, заглушает лопнувшую лампочку, и стук осколков о зеркальный пол, и сползающую по стене Ясмину, закрывшую лицо руками. Сентябрь, 14. 1984 год. Они не разговаривают месяц. Алие тошно от однообразия, в которое она погрязла за небольшой срок. Она чувствует всепоглощающую вину за срыв, за то, что Ясмина сдалась после очередной попытки связаться с ней, за то, что Джаннет и Ясмина провели этот месяц вместе, а она упала в бездну, где окружала лишь кромешная тьма. Джаннет говорила ей о просьбах поговорить с ней, но Алия не могла отважиться, что привело к тому, что Ясмина больше не просила. Она лежит в своей постели, время от времени засыпая, когда громкий стук в дверь ее будит. —Подъем, Алия! Конец твоим страданиям. Ты же помнишь, что Ясмина улетает сегодня в 3 часа? Так вот, неважно, что вы скрываете от меня, но...—Джаннет пытается стянуть ее с кровати.—какой же ты глупый, ленивый мешок с костями! Ты идешь ее провожать. И да, она все равно будет нас навещать. Может редко. —Она не хочет меня видеть. —Она хочет! Она столько раз тебя просила. Выходит, что не хочешь тут только ты! —Я не могу...После...Я просто не могу.... —Это последний ее день здесь! Алия хмурит брови, поджимая губу и это самый виноватый вид, который Джаннет когда-либо видела среди людей. —Хорошо. Как хочешь. Тогда пойду провожать ее только я. Джаннет уходит. Алия сжимает подушку и кидает в полку с книгами, создавая беспорядок и там. У слезящегося окна валяются разброшенные вещи, которые она с ловкостью обходит, садясь на мокрый подоконник. И, как по злой иронии судьбы, повсюду веселые, счастливые лица, даже собаки на удивление были жизнерадостнее некуда. Для полной картины не хватает только счастливых парочек, идущих под единым зонтом. И да, далее последовало и это. Алия погружается в тоску от всего; телевизор показывает единственный канал с фильмом о любви, а в окно лишний раз лучше не смотреть. И в очередной раз все мысли сводятся лишь к Ясмине и к тому вечеру, где она сильно нагрешила. Алия столько раз прокручивала в своей голове слова, которые хотела сказать, но столько раз не выходила на контакт. Она надеялась на самый лучший вариант: просто забыть произошедшее, потому что Ясмина думает о ней в плане друга, а не... Алия была права: любовь=страдание. Но все же, возможно, это будет последний их день и прощаться так, она не имеет права. Вот только уже 13:30, а их аэропорт находится далеко от ее дома. Она бежит. Нескончаемый дождь к моменту ее прибытия в аэропорт уже кончился, и она поняла как же сильно ее ненавидит жизнь. Промокшая, испуганная и растерянная она следует приятному на слух голосу девушки, который помогает найти ей нужное направление. Пробегая глазами по всему помещению в поисках Ясмины, Алия нервно теребит свою толстовку. Она уже думает, что рейс отправился раньше, но где-то вдалеке раздается звонкий голос: «Алия». Ясмина бросается ей на шею, а она стоит в оцепенение, словно внезапно окаменела, и только хлопает ресницами. —Ты все-таки пришла. —Мне нужно было попрощаться.—Алия прочищает горло, отходя в сторону. Между ними снова повисает тишина. —Так ты...думала обо всем, что произошло между нами?—Алия до последнего надеялась, что эта тема закроется сама по себе и никто ее не поднимет. —Ясмина, прости, пожалуйста, за все, что я сказала. Я не говорила этого всерьёз и... —Все нормально... «До взлета 20 минут».—проговаривает все та же девушка —Нет, я просто сильно разозлилась на тебя и....целый месяц ушел насмарку и... —Алия! Все нормально, правда. Я не злюсь на тебя. Мы обе виноваты. И я хотела поговорить о другом. —О, Алия, ты пришла! Не уж-то!—Джаннет появляется откуда не возьмись с куском пиццы. И где она только ее нашла,—Таак, поняла, я даю вам поговорить, а сама ухожу подальше. Я уже попрощалась с Ясминой. Пока!!!—Джаннет обнимает ее на прощанье. Ясмина смотрит некоторое время на Джаннет, исчезающую в проходе и наконец поворачивается к Алие. —Я хотела поговорить о поцелуе. Что он значит для тебя? «Осталось 10 минут» —Брось, я...забудь. —Нет. Ты не понимаешь. Это лучшее, что случалось со мной когда-либо. Пожалуйста, не говори, что это ошибка.—Ясмина подходит ближе. В нос ударяет запах сирени, и это сносит крышу. —Ты чувствуешь тоже самое? «Осталось 5 минут». Ясмина подходит ближе, шепча в ухо,—Да,—и отходит назад, делая два шага.—Я приеду через 2 месяца, обещаю. И еще, держи, только прочти потом. А то я буду красной.—и она смеется своими звонкими нотками. Алия старается запомнить каждую морщинку, выступившую на ее лице. «Осталось 4 минуты» Ясмина бежит к рукаву. —Ясмина!—кричит Алия ей вдаль. Ясмина оборачивается.—Обещай, что вернешься! —Обещаю!—кричит ей Ясмина. Алия идет с Джаннет обратно, чувствуя опустошение внутри себя и сожалея об упущенных днях. Около дороги цветёт сирень, запах которой будет напоминать об Ясмине. Поздним вечером она садится у окна, открывая конверт, заранее зная, что там будет стих: « В тлеющих очах я вижу Игривый, не угасший твой огонь, И каждый раз приближен к свету Ощути тебя я здесь Увы, утратил свою душу, Не видя смысла дальше жить. Но в темноте подала руку Исцеление.Теперь не знаю как мне быть.» ноябрь, 14. Ясмина сдерживает свое обещание, и они идут по береговой линии реки, держась за руки. Алия украдкой целует ее в щеку, заливаясь румянцем, и она думает об их будущей жизни. Быть может Ясмине выпадет шанс написать песню для начинающей группы, где участниками выступят те самые Луи и Гарри, что еще недавно были никому неизвестными, а Алия сможет рисовать революционные картины. Но пока, их пальцы переплетаются, а ноги идут точно в такт, будто это марш, и ничего большего не нужно для светящегося блеска в карих глазах.