do the bad thing

Когда Чанбин написал Джисону и спросил, если тот был свободен на лето, ему хотелось засмеяться. Он скоро должен был выпуститься с абсолютно нулевой перспективой трудоустройства на горизонте. Конечно, он был свободен. Практически что угодно будет лучше, чем переехать обратно к родителям, пока он не найдёт хоть какой-то заработок. Оказывается, семья Со уезжает за город на лето им нужно, чтобы кто-то следил за их домом. Оказывается, работёнка хорошо оплачивается в добавку к комнате и управлению и лету проведённому полностью одному в пустом доме, где никто не будет мешать ему, и с большим количеством времени, чтобы либо попытаться продать свои песни, либо найти "настоящую" работу. Это звучало так идеально, что там должен был быть подвох, но Чанбин уверил его, что ему лишь нужно было убедиться, что клининговая компания могла зайти в дом для их еженедельного визита, а ландшафтный дизайнер и парень, который убирал их бассейн, сделали всё правильно. Семья Со забирает их собак с собой для какого-то там отпуска на острове, который они запланировали, так что ему даже не нужно беспокоиться о заботе о них. Мама Чанбина даже не имела настоящие растения в доме, которые нужно было бы поливать. Коротко говоря, это просто сказка. Дом завораживающий, соседи тихие и у Джисона есть целое лето перед собой, которое он может провести так, как он пожелает. 🍒 Первый раз, когда Джисон видит своих (временных) соседей, он подъезжает к изогнутой подъездной дорожке массивного дома семьи Со с пакетом фастфуда на пассажирском кресле. Он был в доме лишь день и он ещё не был в продуктовом магазине, так что он позволил своей тяге к нездоровой еде оттянуть его от очень удобного дивана и огромного телевизора, хоть девять часов, возможно, слишком поздно для ужина. Пока Джисона парковал свою машину и отключал двигатель, он видит фары, понимая, что есть машина подъезжающая к подъездной дорожке соседнего дома. Чанбин упоминал что-то о соседях на пару лет старше, чем Чанбин. Это были они? Фары принадлежат темному дорогому седану, но окна слишком затонированы, чтобы разглядеть их. Когда машина перестаёт работать, мужчина, он предполагает, возможно, на восемь или десять лет старше Джисона вылезает с водительского сиденья. Он одет в узкий черный костюм, который явно стоит больше, чем любая одежда, которая принадлежала Джисону или к которой он прикасался или на которую он вообще решался посмотреть. Ожидая на крыльце, силуэт при свете от теперь открытой входной двери, это другой мужчина. Тяжело сказать, как он выглядит до того, как достигает дверного проема и включает свет, купая крыльцо и идеально подстриженный газон с этими идеально выращенными кустовыми розами в мягком золотистом свете. Джисон почти раздавливает жирный бумажный пакет в своих руках, когда свет раскрывает черты лица мужчины, самый идеальный нос, который он когда-либо видел. Его кошачие глаза обрамлены густыми, чёрными ресницами, пока он смотрит на то, как его— муж? Это должен быть его муж— вылезает из машины с некой отстранённой, ленивой улыбкой на своём лице. Честно, Джисон не уверен, если мужчина доволен или разозлён. Может оба. Может ничего из этого. Он должен выйти из машины и зайти в дом, но теперь, как он наблюдает за сценой перед собой, он не может заставить себя отвести взгляд. Хотя бы его машина отключена; до тех пор, пока он ждёт, чтобы они зашли внутрь, они, скорее всего, не заметят его в ближайшей темноте летних сумерек, которая накрыла район, раскрашивая всё вокруг них в синие и фиолетовые оттенки побитых фруктов. Мужчина в костюме поднимается по ступенькам крыльца и наклоняется вперёд, чтобы оставить поцелуй на круглом маленьком рту своего мужа, и что-то горячее полностью непрошено заворачивается в желудке Джисона. Он знает, что не должен смотреть, но он физически не может отвернуться, пока мужчина в проёме отвечает на поцелуй, короткие пальцы сжимают перед костюмного пиджака своего мужа, их губы двигаются таким образом, что, возможно, не совсем приемлемо для пригородней улицы, знают они или нет о наличие зрителей в лице Джисона и его фастфуда ужина. Мужчина в костюме откланяется после долго момента, обходя своего мужа и проходя через дверь. Джисон ждёт, замерев, одна рука на ручке двери и другая сжимает бумажный пакет. Мужчина в проёме поднимает взгляд, прямо через низкий забор из штакетника, который разделят два участка. Он смотрит прямо через пассажирское окно машины Джисона и прямо в ему в глаза. Он улыбается вновь, но на этот раз никак не лениво. Его рот выглядит колко, словно он знает, что Джисон смотрел, и ему это понравилось. Джисон не может двигаться, не может думать, не может дышать. Он чувствует жар и холод по всему телу, его кожа слишком натянута, запретное ощущение, которое он не решается назвать, зажимает его внутренности. Момент продолжается, пока Джисон не ощущает, что он готов вывернуться наружу, и затем мужчина уходит, пропадая в доме и закрывая за собой дверь, лампочки на крыльце выключаются моментом позже. К тому времени, когда Джисон на самом деле оказывается внутри, его картошка фри холодная. Он ест её в любом случае. 🍒 Джисон пишет Чанбину на следующий день, когда он поднимается с кровати около обеда. Ему нужны слухи или вообще любые слухи какие у Чанбина могут быть, если они вообще у него есть. Он не мог уснуть, думая о том поцелуе, о том мужчине улыбающийся ему. Он крутился и вертелся на квин-сайз кровати в гостевой комнате, потея и закручиваясь в простынь, пока, наконец-то, не пожалел себя и не скользнул рукой в свои боксёры. Не потребовалось много времени, чтобы достичь облегчения, и, даже если ему было немного отвратно от себя после, хотя бы он, наконец-то, смог заснуть. Джисон [12:05] Расскажи мне о соседях. Чанбину понадобились часы, дабы ответить, практически выведя Джисона из себя. Он побывал в продуктовом магазине, просто чтобы занять себя чем-то, хотя, если честно, ему нужно было сделать это или он бы поел очередной ужин из слишком дорогой неполезной еды. Заезжать на подъездную дорожку, добравшись обратно домой, было достаточно волнительно, но Джисон не видит ни одного из своих привлекательных соседей, пока он выгружает свои покупки. Он не знает, если он облегчен или разочарован. Его телефон, наконец-то, вибрирует в около трёх вечера, практически заставив его вывалиться с дивана в спешке, чтобы посмотреть на сообщение. Бин [3:05pm] Чан и Минхо? Что ты хочешь узнать? Что он не хочет узнать? У него получается добиться от Чанбина, что они— Чан и Минхо, семья Бан— женаты и они переехали в соседний дом, возможно, два или три года назад. Чанбин не очень хорошо их знает, но они всегда были идеально дружелюбными в виде соседей, когда он навещал своих родителей дома. Он думает, что Чан работает в банке или хотя бы с финансами. Бин [3:23pm] Почему тебя это волнует, чувак? Джисон не уверен, как ответить на это, так что он просто игнорирует его, благодаря Чанбина и выключая свой телефон, оставив его на кофейном столике и уйдя на кухню за напитком. Добыв ледяной лимонад, Джисон пялится через окно над кухонной раковиной, учитывая задний двор. Он всё ещё не был там совсем, но он может увидеть сверкающий под полуденным солнцем бассейн, окружённый идеальным внутренним двориком и такой зелёной травой, что та должна быть дерном*. Ему невзначай интересна стоимость воды для такого дома, пока он подходит к раздвижным стеклянным дверям, ведущие к внутреннему дворику. Кто-то снаружи слушает музыку и подпевает ей; Джисон слышит это в тот же момент, как он раздвигает двери. Он замирает в проёме, мурашки, которые не имеют ничего общего с конденсатом на стакане, поднимаются по рукам. Снаружи жарко, слишком жарко, воздух практически липкий от влажности, но там достаточно бриза, чтобы стерпеть это, разъерошивая волосы Джисона и заставляя одежду, которую его сосед— Минхо, он напоминает себя— развешивает на верёвке, нежно покачиваться. Джисон не может увидеть его, но это должно быть Минхо; он может увидеть его руки, закрепляющие бледно голубую простыню прищепками, и затем бриз поднимает ткань и Джисон может увидеть кусочек его прежде, чем простынь прячет его снова, мучительно короткое мгновение. Жар опускается по его спине и он знает, что его щёки, скорее всего, покраснели. Минхо невероятно даже более восхитительный при солнечном свете, бледная кожа порозовела от жары и Джисон может увидеть теперь, что его волосы покрашены в рыжий, который удивительно хорошо подходит ему. Его подпевание превращается в полноценное пение, пока Джисон наблюдает за ним в те мгновения между простынями, висящими на верёвке, а его голос просто настолько же сладкий, как и его лицо, окунотое в мёд и кристально чистое даже с далека. Этот очаровательный фальцет, ради которого Джисон бы умер, чтобы записать, и он пытается избавиться от своего ступора. Джисон скользит обратно в дом прежде, чем Минхо увидит его, закрывая за собой дверь настолько тихо насколько он может. Он выпивает залпом свой лимонад, неожиданно почувствовав жажду, интересуясь каким же мужчиной может быть Чан. Какой мужчина мог выйти замуж за Минхо и затем работать практически до ночи, до темноты, оставив его одного дома? 🍒 Джисон не был намерен начинать выслеживать Минхо, наблюдать за ним, правда. Он просто осознаёт, что видит Минхо куда бы он не глянул, где бы он не был и что бы он не делал. Он немного ощущает себя ненамеренным сталкером, чувствует вину за это, хоть это и специально, но это не останавливает его от того, чтобы его глаза ложились на него каждый раз. Он выходит наружу, чтобы забрать письмо, и Минхо пробегает мимо, тело обрамлено в спандекс, которое ничего не скрывающее для воображения, пот собирается и скатывается по его шее. Он работает над текстом в обеденной комнате и поднимает взгляд, дабы посмотреть прямо на соседнюю кухню, где Минхо что-то выпекает, фартук завязан вокруг его талии, мука размазана по его щеке. Выход из дома также не обещает побег, Минхо везде. Минхо общается с продавцом в продуктовом магазине, сидит на веранде слишком дорогого кафе на главной улице, распивая латте с завораживающим длинноногим блондином. Маме Чанбина нужно, чтобы Джисон забрал кое-что с загородного клуба одним вечером и даже тогда, кажется словно Минхо просто появляется, смеясь со своими друзьями и крутя теннисную ракетку в одной руке, одетый в самые короткие белые шорты Джисон когда-либо видел. По другую сторону, Чана редко видно, хотя бы не тогда, когда Джисон смотрит, уходя рано утром и приходя поздно ночью, иногда даже на выходных. Его работа должно быть требовательна, но мысль о том, что Минхо один в этом большом доме день за днём, вечер за вечером, начинает сводить Джисона с ума до края. Одной ночью, около недели или двух после обоснования в доме, Джисон просыпается в полночь и тащит себя на кухню за стаканом воды. Эркер, который окружает кухонный уголок, выглядывает на узкую полоску травы между домом семьи Со и соседнего дома, ко всему, и на обеденную комнату другого дома. Джисон удивлён увидеть включенный свет, сонно моргая и еле проснувшись; когда у него получается осознать, что он видит, он роняет стакан, его ноги и пол промокают, собираясь вокруг его голых пяток. Единственная клетка мозга благодарит его за использование пластикового стаканчика, но остальная часть его разума полностью занята видом Минхо разваленый на дорогом обеденном столе, наклоняясь назад на своих локтях, Чан сидит на коленях на полу с головой между бёдрами своего мужа. Одна из рук Минхо заплетена в обычно уложенных волосах Чана, тёмные кудри стали полнейшим бардаком от оттягивания, от что бы там не происходило до того, как Джисон наткнулся на них. Зависть и возбуждение сильно впиваются в Джисона, сокрушительный удар под дых. Всё его тело горит, видя, как дрожат конечности Минхо, вся его грудь покраснела вишнево розовым, его рот раскрыт и мокрый и очень красный. Ладони Чана заворачиваются вокруг мощных бёдер Минхо, пальцы впиваются в мягкую кожу там, где он держит ноги своего мужа раскрытыми, дабы сделать ублажение Минхо намного удобным. Джисон не знает, как у него получается убрать воду прежде, чем он оказывается наверху, абсолютно затмёный нуждой прикоснуться к себе, вбиться в свой кулак, пока он иллюстрирует выражение лица Минхо, пока он представляет какого это трахать Минхо, быть тем самым между ногами Минхо, иметь маленькие пальцы Минхо в своих волосах. Это длится, пока он не кончает, его руки липкие от спермы и всё его тело влажное от пота, и он осознаёт, что, если он увидел их, Минхо мог увидеть его. 🍒 Стук в дверь отвлекает Джисона от своего обеда на следующий день. Сегодня не время для клининга или для ландшафтной компании быть у дома, но Джисон слишком занят попытками вспомнить последовательность аккордов, о которой он только что подумал, чтобы подумать посмотреть через глазок прежде, чем раскрыть нараспашку входную дверь, только дабы увидеть Минхо, ждущего его на крыльце. – Привет, сосед. Минхо выглядит даже лучше вблизи, если это возможно, с милями открытой кожи между его тёмными деним шортами и его белыми носками по голень и белоснежными кроссовками, подходящая белая футболка обтягивает к его груди. Рыжие волосы мягко падают на один из кошачьих глаз. Его весёлая улыбка говорит Джисону, что он пялится слишком долго, но также это говорит ему, что Минхо не особо и против. И всё же Джисону требуется ещё минута, чтобы завести свой мозг и сформулировать ответ, любой ответ. – Э, привет? Он хочет ударить себя или, возможно, убежать обратно внутрь и захлопнуть дверь, но ответ Минхо в виде хихиканья быстро отвлекает его от собственной тупости. – Миссис Со сказала мне, что кто-то будет присматривать за домом для них всё лето. Ты должно быть Джисон? - то, как Минхо произносит его имя, скапливает желание в кишках Джисона, более горячее и липкое, чем летняя влажность. Он хочет услышать это снова, вновь и вновь, хочет услышать Минхо, стонущего его ему в ухо, задыхающегося от него, когда он кончает, воспевающего его словно молитву. – Да, это я. Почему неожиданно так тяжело подумать о словах? Он уверен, что внезапный и неприветственный порыв крови к его члену не помогает ситуации. Кажется, Минхо не отталкивает очевидное отсутствие социальных навыков Джисона, мило улыбаясь и протягивая контейнер из пирекса с красной крышкой, который Джисон ещё не заметил. – Ну, я Минхо. Я живу по соседству и я сделал слишком много сконов, так что я подумал принести парочку для тебя. Джисон принимает контейнер, заставляя себя поддержать небольшой разговор как функционирующее человеческое создание и не пялиться прямо на бедра Минхо, пуская слюни словно неандерталец. – Как можно сделать слишком много сконов? – А. - Минхо чешет заднюю часть своей шеи опустевшей рукой прежде, чем убрать волосы с лица. – Я хотел попробовать новый рецепт, но получилась такая большая партия. Мой муж не очень... ест углеводы прямо сейчас, а ты ведь растущий парень? - Минхо кусает свою нижнюю губу на мгновение, глаза блестят над щеками, которые стали насыщенного розового цвета. Джисон очень сильно пытается не сделать ничего необдуманного, когда эти сверкающие глаза смотрят на него сверху вниз. – Надеюсь, тебе нравятся персики. Джисон уверен, что дразнящий тон в голосе Минхо полностью намеренный. – Что? – Они с персиком. Сконы. Джисон скалится, без возможности контролировать себя. – Я люблю персики. - если его тон совпадает с тоном Минхо, то пути назад нет. – Я уверен они вкусные. Рот Минхо закручивается, его верхняя губа отвлекающе пухлая. – Тебе нужно будет дать мне знать, если они тебе понравятся. Джисон может лишь кивнуть, безнадёжно смотря на то, как Минхо уходит обратно к себе домой, его шорты достаточно короткие для предоставления аппетитного вида, пока он идёт. Сконы вкусные, но Джисон слишком завлечен мыслями о совершенно другом виде персиков, чтобы правда заметить. 🍒 Чан продолжает уходить на работу каждый день до того, как Джисон просыпается, его машина всегда отсутствует на подъездной дорожке к тому времени, как Джисон выбирается из кровати и тащит себя на низ, дабы поставить замороженные вафли в тостер и эспрессо таблетку в кофемашину. Джисон начинает всё больше располагать себя для компании, если Минхо захочет найти её себе. Он не ведёт себя не в своей манере, просто пытается быть... рядом. Он больше проводит времени снаружи, несмотря на угнетающую жару и влажность, валяясь на крыльце для написания текстов или выбирая новые мелодии на гитаре на заднем дворе, его пятки опущены в ледяную воду бассейна. Одним вечером Минхо спрашивает об его музыке, поднявшись с шезлонга и оперевшись на забор, его кожа всё ещё влажная после купания в бассейне, пока Джисон выходил. Его маленький красный плавательный костюм обтягивает его бёдра так, что это мешает Джисону сфокусироваться, но, если есть что-то о чём он умеет хорошо разговаривать, так это музыка. Они обмениваются любезностями, когда они сталкиваются снаружи, соседские небольшие разговоры, в которые Джисон изо всех сил пытается вводить подразнивания, когда может. Уши Минхо становятся красными, когда он краснеет, и Джисон отчаянно хочет увидеть, если остальное его тело делает также, хочет увидеть это более явно, чем он увидел в ту ночь через окна. Минхо приносит угощения практически каждый день: огромные маффины с голубикой, домашние круассаны, маленькие фруктовые тарты, печенья с шоколадной крошкой, которые честно достойны выделению слюней. Джисона не так сильно волнует еда, как его волнует вид Минхо на крыльце, как он сначала позволял их пальцами соприкасаться при передаче контейнера из пирекса, а потом позволил своей ладони опуститься на плечо Джисона, пока они разговаривают, подмигивая, когда он уверяет Джисона, что он насладиться печеньями, сделанные по знаменитому секретному рецепту Минхо. Был очередной знойный вечер, когда Джисон выходит на задний двор; он заметил Минхо возле их бассейна и решил, что он может ответить на сообщения в тени внутреннего дворика вместо того, чтобы сидеть внутри. Минхо замечает его практически мгновенно, привлекая внимание Джисона от его телефона, поднимаясь со своего шезлонга. – Джисони! Джисон пытается игнорировать то, как знакомый голос Минхо заставляет его себя чувствовать немного пустоголово, хоть посмотрев на Минхо это никак не помогает. Он, как всегда, был неповторим, одетый лишь в солнцезащитные очки «кошачий глаз», поразительно короткие плавки в клетку и с убийственной улыбкой. Всё же Джисону каким-то образом удаётся подняться со стула, на который он плюхнулся, и подойти к забору между дворами, солнце парило заднюю часть его шеи, хоть оно уже и садилось. – Я так рад, что ты дома! Ты приедешь ко мне для дегустации? Джисон практически никогда не дома и они оба знают, что Минхо знает это, но он не собирается быть педантичным, только не сейчас, не с Минхо смотрящим вот так вот и приглашающим его к себе домой. – Конечно. - Джисон немного подрагивает, пытаясь сохранить будничный тон. – Что я буду пробовать? – Увидишь, - щебечет Минхо. – Подходи к входной двери, я буду прямо там. Минхо пропадает в своём доме с хихиканьем, оставляя Джисона одного, пытающегося уговорить себя оставаться спокойным, пока он заходит обратно внутрь и хватает ключи от дома, пройдя на цыпочках в своих шлёпанцах и закрывая входную дверь за собой, уходя. Он только начал подниматься по ступенькам крыльца дома по соседству, а Минхо уже открывает дверь, опираясь на косяк с небольшой улыбкой на своём лице. Вид ударяет Джисона прямо под дых, возбуждение пробивает его словно молния из-за непреднамеренного эхо первого раза, когда он увидел Минхо, ждущего в том же дверном проёме своего мужа. Он идёт в ад. Он точно идёт в ад, но он не может остановить собственные мысли, не может заставить себя уйти, не с таким Минхо ждущего его. – Проходи, чувствуй себя как дома. Минхо закрывает дверь за Джисоном, проходя через красивую гостиную на кухню. Джисон следует за ним после того, как оставил свою обувь возле двери, выстроив её рядом с тем, что выглядит как пара обуви Минхо для бега. Их дом настолько же восхитительный, как и дом семьи Со, хоть и видно больше, что его обустроил кто-то, кто живёт в нём, а не просто красивый оплаченный дизайн фирмы интерьеров, с большим количеством персональных штрихов. В углу гостиной есть винтажный консольный проигрыватель, который Джисон хочет отчаянно изучить, кураторская коллекция пластинок висят на стене сверху подобию искусству. У них есть один из этих дорогих телевизоров, который выглядят как картина в узкой золотой раме, хосты висят по обеим сторонам от него. У одной стены есть золотистый стеклянный буфет полностью заполненный всем первоклассным, стаканы расставлены в ровные ряды на одной полке, а возле него пара низких, каштановых кожаных кресел. Диван выглядит словно из вельвета— тёмный рубиновый, самый насыщенный цвет в комнате—, обивка неоспоримо роскошная, когда Джисон проводит пальцами по спинке на своём пути через комнату. Кухня светлая и свежая, с новомодными приборами и жемчужными столешницами, но Джисон слишком занят наблюдением за тем, как Минхо наклоняется через названную столешницу, дабы обращать внимание на детали, изгиб чужой оголённой спины так и просит, чтобы пальцы Джисона прошлись по ней, пока он трудится над разрезанием пирога словно с картинки на идеальные кусочки. Джисон опирается бедром об островок, пытаясь и терпя поражение в том, чтобы не пялиться на задницу Минхо в плавках. Его кожа практически сияет в тёплом свете заката, проникающего сквозь кухонные окна, так и просящая прикосновений, просящая рта Джисона повсюду на себе, оставить себя покрытой в синяках и укусах. Он тяжело сглатывает, его рот ощущается пустыней. – А что за праздник? Минхо раскладывает их порции по тарелкам прежде, чем ответить, роясь в ящике за вилками. – Я хотел попробовать что-то новое для кулинарного конкурса четвёртого июля. - Минхо закрывает ящик бедром, подходя ближе, чтобы передать Джисону одну из тарелок. Пирог переполнен блестящей вишнёвой начинкой покрытой золотистым слоем хрустящего теста. Он выглядит как прямо из кулинарной книги, как что-то, что вы увидите в помпезной пекарне или на телевидении. – Спасибо за выполнение роли моего испытуемого, Чанни будет дома лишь поздно ночью и мне правда нужно было стороннее мнение. Джисон не уверен, если его рот наполняется слюной из-за пирога или из-за сочетания тона голоса Минхо с тем, как он упоминает отсутствие своего мужа. – Ну, - произносит Джисон через мгновение, – Мне нравится быть подопытным кроликом, так что спасибо за то, что используешь меня. Пирог липко-терпко-сладкий, когда Джисон делает первый укус, вишнёвая начинка сочетается с покрасневшими раковинами ушей Минхо от комментария Джисона. Джисон ставит тарелку обратно на столешницу после парочки укусов, смотря, как Минхо ест собственный кусочек, розовые и пухлые губы вокруг вилки. – Он очень вкусный, Минхо. Минхо поднимает взгляд со своей тарелки, убирая вилку от своих зубов. Он ставит свою тарелку возле тарелки Джисона, его довольная улыбка превращается во что-то более дерзкое и бесконечно опасное, когда он вступает в личное пространство Джисона. – У тебя тут что-то— Подушечка большого пальца Минхо тёплая, когда он проводит им по уголку рта Джисона, проходя по его нижней губе. Джисон ловит запястье Минхо прежде, чем тот успевает убрать свою руку. Он может почувствовать пульс Минхо, настолько же бешеный как и его собственное сердцебиение, открывая свой рот, его язык проходится по коже Минхо. Улыбка Минхо расширяется— кот поймал канарейку, которую он так старательно преследовал— и увеличившийся тёмный эклипс его зрачков только возбуждает Джисона. Он накрывает большой палец Минхо своим ртом и сосёт его, пока улыбка Минхо не спадает с его лица, его брови хмурятся, когда он хнычет, звук направляется прямо к члену Джисона. – Джисон— Джисон позволяет большому пальцу Минхо скользнуть из его рта, но он не отпускает запястье Минхо, когда ступает ближе, достаточно близко, чтобы они практически соприкасались грудями. – Да, малыш? Минхо розовеет от неожиданного акта нежности, но он совсем не стеснительный, никак не сомневаясь, когда он толкает Джисона назад к столешнице и падает на колени. Ресницы хлопают по его щекам прежде, чем он смотрит вверх на Джисона через них, у него идеальные маленький надутые губы. Джисон в нетерпение от того, чтобы увидеть этот рот вокруг своего члена, в нетерпение от того, чтобы трахнуть горло Минхо, пока он не заплачет, в нетерпение от того, чтобы абсолютно разрушить его— – Для этого мне нужна моя рука, дорогой. Джисон краснеет, жар направляется к задней части его шеи, пока он отпускает запястье Минхо. – Прости. Минхо цепляется пальцами обеих рук за талию шорт Джисона, опуская вниз его боксёры вместе с ними, пока член Джисона не выпрыгивает наружу, уже достаточно твёрдый, что ему должно быть стыдно, но Минхо выглядит абсолютно довольным, глаза сияют, пока он обворачивает ладонь вокруг основания. Джисон вылезает из своих шорт, откидывает их подальше и затем снимает свою футболку ко всему. Минхо наклоняется вперёд, дабы положить кончик члена Джисона на свои губы, разделяя их достаточно, чтобы позволить своему языку проникнуть в щель; Джисон сдерживает стон. Предэякулят размазывается по милой розовой верхней губе Минхо как что-то из пропитанных потом снов Джисона и он отстраняется, чтобы слизать языком его, скалясь. Когда он наклоняется обратно вниз, он дразнит Джисона, касаясь языком головки его члена словно маленький котёнок, еле позволяя Джисону скользнуть во влажное тепло своего рта, и Джисон стонет сквозь мучения, руки сжаты в кулаки по бокам. – Остановись— Минхо отстраняется, но он использует руку, которая держит член Джисона, чтобы дрочить тому, так медленно, что это граничит с пыткой. Его свадебное кольцо прохладнее, чем его ладонь, золотое кольцо блестит в кухонном свете, посылая стрелу жара сквозь Джисона. – Ты хочешь, чтобы я остановился? Джисон щурит глаза, его дыхание превращается в уффание. – Перестань дразнить меня, Минхо. Глаза Минхо практически сияют весельем, его рот всё ещё близок к тому, где Джисон хочет, чтобы он был, что он может почувствовать дыхание Минхо на головке своего члена. Он отпускает член Джисона, его руки опускаются на бёдра и затем, словно он точно знает чего Джисон хочет: – Почему бы тебе не заставить меня? Проходит всего лишь момент бездействия, никто из них не двигается, а затем Джисон хватает обеими кулаками волосы Минхо. Минхо рефлективно открывает рот, когда Джисон тянет его вперёд, но Джисон не даёт ему того, что он хочет, хоть Джисон этого хочет тоже. Он наклоняет свои бёдра и устраивает Минхо там, где ему нужно, распределяя предэякулят и слюну Минхо по его лицу. Рот Минхо раскрывает свой рот больше— от удивления или отчаяния или, возможно, оба— и высоко гортанно стонет, язык выкатывается наружу, как будто он сможет дотянуться до члена Джисона, если попытается достаточно сильно. В этот раз был черёд Джисона скалиться. – Ты лишь дразнишь меня, но, на самом деле, просто пытаешься не умолять быть отраханным, так ведь? Лежишь в своих маленьких плавательных костюмах и навещаешь меня в этих своих крохотных шортах и всё, чего ты хотел, так это мой член. - Джисон отстраняется бёдрами и удерживает Минхо на месте, пальцы сильнее сжимают его волосы, пока тот пытается и терпит поражение в том, чтобы обхватить Джисона вновь. – Это всё, что ты хотел всё это время, малыш? Мой член? – Да, - стонет Минхо. – Пожалуйста. – Как мило, - воркует Джисон и затем притягивает Минхо за его волосы и проникает своим членом вглубь горла Минхо дюйм за дюймом. Минхо идеально принимает его, позволяет Джисону толкнуться до конца без того, чтобы заплакать или подавиться, хоть слёзы и собираются в его глазах. Он удерживает Минхо на месте, наблюдая за тем, как он дышит через нос, как смаргивает слёзы с глаз. – Будешь ли ты хорошо себя вести? Минхо кивает настолько насколько это возможно с тем, как Джисон удерживает его на месте. Когда Джисон отпускает его, он даже не отстраняется мгновенно— он не торопится, сглатывая вокруг него прежде, чем подняться, работая губами и языком над Джисоном всё то время. Джисон откидывается на столешницу, руки хватаются за жемчужный край, пока Минхо поднимает и опускает свою голову, заглатывая Джисона каждой скользкой частью своего рта, вздыхая каждый раз, когда Минхо сглатывает вокруг него, мыча и отсасывая так, словно член Джисона угощение слаще, чем забытый вишневый пирог на столешнице. Его ногти— короткие и закруглённые, идеально ухоженные и полированные до блеска— впиваются в бёдра Джисона, намёк на боль, идеальный контраст с ощущением того, как Минхо словно пытается высосать его душу через его член. Это длится, пока Джисон не начинает тяжело дышать и давиться, конечности дрожат от приближающегося оргазма, который Минхо оттягивает, облизывая свои красные губы, убирая размазанную слюну и предэякулята оставленные в уголках рта. Оргазм Джисона медленно утихает и он смотрит практически ошеломленно, как Минхо встаёт, подойдя к дальнему ящику под столешницей и раскрыв его. Тот выглядит как хорошо организованный ящик для ненужного; Джисон наблюдает за Минхо, который прочёсывает между ручек и аккуратно сложенную кучу шнуров и маленький пластиковый органайзер для чеков, видет его, вытаскивающего компактную бутылочку смазки и презерватив из глубин ящика с триумфальной небольшой улыбкой на своём лице. Когда Минхо возвращаться, Джисон хватает его за талию и притягивает к себе, ощущая нужду поцеловать его, почувствовать мягкое прикосновение губ Минхо, наконец-то, узнать какого это ощутить, как Минхо открывается под ним. Минхо издаёт удивленный писк, но не отстраняется, его руки сажаются на грудь Джисона, смазка и презерватив всё ещё зажаты в его пальцах. Джисон лижет линию губ Минхо, издавая стон в поцелуй, когда Минхо открывается и впускает его, позволяет Джисону проникнуть языком в рот и попробовать себя там, а их языки соединяются. Минхо выглядит удивлённым, когда он отстраняется, его лицо заметно более красное, его уши настолько же розовые, как и его щёки. – Что это было? Джисон вздрагивает, сжимая голую кожу талии Минхо. – Твой— твой рот... - замолкает Джисон, униженный, но Минхо хихикает, немного качая своей головой. – Ты милый. - кожа Минхо тёплая под ладонями Джисона, словно они только что вернулись с улицы. Он дёргается немного в хватке Джисона и выбирается из неё, появляется вновь та хитрая улыбка, тот же взгляд, когда Джисон слизал начинку пирога со своего большого пальца. — Очень милый, так что теперь ты будешь хорошим мальчиком и трахнешь меня, так ведь, Джисони? Сердце Джисона бьётся в его груди, возбуждение загорается по его спине. Он был во власти на момент, стал самоуверенным, когда Минхо был на своих коленях, но ему резко напоминают, что Минхо старше него, больше, чем просто пару лет, и он не просто какой-то милый студент, которого он подцепил в дерьмовом баре, не какой-то парень из братства на переполненной вечеринке, ищущий немного прелюдий прежде, чем быть трахнутым. Минхо взрослый, взрослый мужчина, который владеет домом и знает как готовить и замужем, взрослый мужчина, который знает чего хочет и не пинает хуи. Минхо умнее и изобретательнее и намного более сексуальный, чем кто-либо с кем Джисон уединялся, и он явно спланировал всё это, вышел из зоны комфорта, чтобы они оба оказались в такой ситуации и он получил именно то, чего и хотел от Джисона. Джисон более чем готов дать ему этого. Он кивает, тяжело сглатывая. Минхо целует его в щёку и затем кладёт смазку в чужую руку с подмигиванием, кидая презерватив на столешницу прежде, чем наклониться через неё же. У Джисона во рту сухо, его член дёргается от вида. Он не теряет времени, опуская вниз и убирая плавки Минхо и хватая того за задницу, долго и сильно сжимая её свободной рукой. Минхо ложится головой на свои руки поверх столешницы, его довольный стон превращается в писклявый вздох, когда Джисон убирает ладонь и шлёпает его задницу один раз, а потом и второй в добавок. Несмотря на то, что он бы хотел провести весь вечер шлёпая Минхо, пока тот не заплачет, если это вообще возможно, если это не обернётся тем, что Минхо отшлёпает его, он всё же больше заботиться о том, чтобы начать трахать Минхо настолько быстро насколько человек вообще способен. Он сжимает задницу Минхо ещё раз и затем отпускает, дабы открыть смазку, откидывая крышку и смазывая свои пальцы, пока Минхо наблюдает через плечо с полуприкрытыми глазами. Минхо такой отзывчивый, выдыхая, когда Джисон прижимает первый палец к его проходу, прогибая свою спину и приподнимая бёдра, дабы заполучить Джисона именно там, где ему хочется. Он говорит Джисону когда добавить второй палец, а затем и третий, и Джисон слушает, счастливый получать указания, не возражая, чтобы ему говорили, что делать, если это приведёт к Минхо, сжимающегося вокруг его пальцев и стонущего его имя. Как только Минхо стонет, что он готов, Джисон так и рад подчиниться. Он вытаскивает свои пальцы из тела Минхо и тянется за презервативом, но прежде, чем он успевает открыть упаковку, Минхо разворачивается и хватает чужое запястье, тащя его в сторону гостиной. Он был в ожидании трахнуть Минхо на кухонной столешнице, но без возражений позволяет быть направленным оттуда. Любые сожаления, которые у него были, пропали, когда Минхо толкает его на диван и забирается на его колени, забирая презерватив из рук Джисона, дабы открыть его и натянуть его самостоятельно. Он долго дрочит Джисону, скалясь, когда бёдра Джисона дрожат от стимуляции. Джисон пытается сопротивляться позыву трахнуть кулак Минхо, но тяжело не делать этого, не тогда когда он был твёрд так долго, когда он хотел Минхо с тех пор, как он в первый раз положил взгляд на него. Минхо смеётся, проводя рукой по члену Джисона вновь, и Джисон откидывает свою голову назад на спинку дивана с хныканьем. – Минхо— Минхо сжимает его член через презерватив и Джисон стонет, бёдра ускоряются. Улыбка Минхо такая самоуверенная, она практически нестерпима, его голос пропитан фальшивым беспокойством, когда он отвечает: – Что такое, малыш? Джисону вновь напоминают кто тут во главе, и это определенно не он. – Минхо, пожалуйста, я хочу тебя. Блядь— Он шипит, крепко сжимая бёдра Минхо, достаточно чтобы оставить синяки, когда Минхо перемещает своё запястье и трётся ладонью о головку члена Джисона. – Я умру, если не смогу трахнуть тебя, пожалуйста— – Как драматично, - вздыхает Минхо, но он отпускает член Джисона и поднимает себя без дальнейших поддразниваний, подстраивая их и опускаясь вниз с довольным мычанием. Он такой узкий и горячий и мокрый и Джисон правда не думает, что он преувеличивает, отчаянно пытаясь усидеть на месте, пока Минхо подстраивается. Он сжимается на члене Джисона со сладкой улыбкой, которая полностью не подходит к ситуации, и Джисон давится на проклятиях. Минхо ставит ладони на плечи Джисона для опоры и поднимает себя, медленно и плавно, его бёдра дёргаются, прежде чем он опускается обратно вниз, наклоняя свою голову, чтобы бесцельно застонать. Джисон потянувшись вперёд и прикоснувшись ртом к предоставленной линни горла Минхо, притянутый словно магнитом, лижет и кусает его кожу, хоть отдалённый голос в его голове напоминает ему, что Минхо замужем, что оставлять следы ужасная идея. Другой отдалённый голос говорит послать всё к чёрту. Идея оставить следы на Минхо там, где его муж сможет их найти, лишь сильнее возбуждает Джисона для этого. Минхо не останавливает его, так что, пока Джисон не собирается оставлять... больших синяков в слишком бросающихся в глаза местах, он не изменяет своим намерениям, дабы избежать этого тоже. Понятно, что Минхо знает, что он делает— он переходит от прыгания на члене Джисона к петингу на его коленях, его ягодицы и бёдра более чем способны помочь ему снести крышу Джисону. Он поднимает ладони Джисона с талии к своей груди и Джисон понимает намёк, проходясь большими пальцами по соскам Минхо. Он щипает и сжимает грудь Минхо в то время, как Минхо ускоряется, быстрее трахая себя на члене Джисона, их кожа непристойно бьётся друг об друга во вроде как тихом доме. Что-то настораживает мозг Джисона, но он слишком отвлечён наблюдением за Минхо, катающимся на нём, пока он не осознаёт, что входная дверь открылась и закрылась вновь, а Чан прочищает своё горло прямо в прихожей. Паника набухает в желудке Джисона, ползёт вверх по его спине, захватывает его мозг и он поворачивается, чтобы увидеть Чана, смотрящего на них с нечитаемым взглядом. Минхо поворачивает свою голову тоже, но не останавливается, лишь замедляется с гадкой улыбкой. – Любимый, - произносит Чан, посылая ещё один табун мурашек ужаса по телу Джисона, смешивая жар и удовольствие, когда Минхо сжимается на его члене. — Я дома. Минхо нужным образом крутит бёдрами и Джисон слегка давится, пытаясь сдержать стон. Он практически отчаянно хватается за талию Минхо, но этого не достаточно, чтобы остановить Минхо. Минхо всё ещё смотрит прямо на Чана, поднимаясь всего лишь на дюйм или два, а затем снова опускается вниз на член Джисона. Между ними тремя долгий момент тишины, ничего кроме звуков тяжело дышащих Минхо и Джисона, склизкий звук смазки и кожи об кожу. Джисон отчётливо ощущает словно он горит, зажатый между ними двумя. Кольцо Минхо ощущается клеймом на его плече. – Дорогой. - Минхо улыбается, практически приторно, его глаза сверкают, когда он, наконец-то, нарушает молчание. – Поцелуй меня. Чан вздыхает, расстегивая пиджак своего идеального костюма. – Я бы не хотел прерывать вас, малыш. Минхо бесстрашен. – Джисони не против. Так ведь, Джисон? Джисон моргает. Минхо приподнимает одну бровь, словно вызов, и Джисону приходится сглотнуть затянутый узел страха и похоть, пытаясь выдавать их из своего горла прежде, чем у него получается что-то наподобие кивка. Он словно видит сон в бреду. Джисон смотрит, как Чан снимает свой пиджак и аккуратно складывает его на спинку с другого конца дивана, как он подходит достаточно близко, чтобы наклониться через спинку дивана, прямо над Джисоном, и поцеловать своего мужа. Чан берёт лицо Минхо в обе свои ладони и соединяет их рты и Минхо сразу же открывается для него. Это не просто быстрый поцелуй и он достаточно близко, дабы услышать их скользящие языка, увидеть бардак из слюны, распределяющийся между их губ. Минхо стонет в поцелуй, его мускулы напрягаются, его тело сжимает член Джисона и Джисону кажется, что он готов загореться в любую секунду. Чан в итоге отстраняется, отступая и направляюсь к буфету. Минхо обратно ускоряет темп таким образом, что Джисону приходится бороться со стонами каждый раз, когда Минхо опускается на его колени. Он не может отвести взгляд от Чана, который закатывает рукава и оттягивает свой галстук прежде, чем сделать себе напиток, что-то похожее просто на сплэш бурбона в гранёный стакан рокс. Чан дополняет его мараскиновой вишней намного темнее и помпезнее, чем Джисон когда-либо видел, выловленной из банки золотой шпажкой, которую оставили в ёмкости. Чан садится на одно из кресел, вытягивая свои ноги перед собой и делая медленный глоток из своего напитка. Его глаза прикованы к Минхо, но Джисон не может сфокусироваться, его взгляд направляется обратно к Чану каждый раз, когда он пытается посмотреть на чеширскую улыбку Минхо. – Как я вижу, ты, наконец-то, получил ту новую игрушку, которую хотел. Джисон ненавидит то, что звание игрушки вызывает что-то первобытное в нём, но он не может спрятать то, как его член дёргается внутри Минхо, не может не поддаваться бёдрами вперёд. Осознание, что Минхо планировал это—планировал это с ведомом своего мужа— только заставляет Джисона гореть сильнее, заставляет его сжать крепче талию Минхо и биться в него. Минхо издает довольный звук и затем выпячивает нижнюю губу, подмигивая Джисону, прежде чем повернуться, чтобы взглянуть через плечо на своего мужа. – Кто-то должен составлять мне компанию. Джисон смотрит за рассчитанным хлопком его тёмных ресниц, за тем, как он впивается зубами в свою нижнюю губу, пока он пялится на Чана. Чан сделал ещё один неторопливый глоток своего напитка. – Мой бедный брошенный малыш. Минхо кивает, крутя своими бёдрами таким образом, который вызывает у Джисона головокружение. – Мне было так одиноко. – Не останавливайся для меня. Минхо поворачивается обратно к Джисону, уже вновь ускоряясь. – Джисони, - мурлычет он и Джисон переводит взгляд с Чана— одна руку всё ещё держит свой напиток, а другая разбирается с молнией на брюках— и обратно к красному лицу Минхо. Минхо, наклонившись ближе, трётся носом о нос Джисона, соединяя их лбы вместе. – Так хорошо, - тяжело дышит он. – так хорошо, когда ты внутри меня. Такой хороший для меня. Джисон словно балансирует на краю обрыва, находясь слишком близко к падению в забвение. Минхо начинает двигаться быстрее, стонать так сладко, и за звуками биения его задницы о бёдра Джисона, Джисон слышит влажные звуки того, как Чан вбивается медленно и равномерно в собственный кулак. Он прикасается губами к челюсти Минхо, опускает рот к боковой части шеи Минхо, кусает плоть чужого плеча. Минхо скулит ему в ухо и Джисон проводит языком по следу от зубов, глаза направляются вверх, чтобы увидеть Чана, пялющегося прямо на него. Чан всё ещё держит в одной руке свой напиток, пока другая на члене. Краснота начинает пачкать его щёки, но он напротив выглядит беспристрастным, всё ещё практически полностью одетым, его кудряшки всё ещё уложены после работы, глаза идеально ясные, пока он наблюдает за своим мужем, скачущим на Джисоне, словно наступает конец света. Одна из рук Минхо опускается на грудь Джисона, ногти впиваются в его кожу и затем его костяшки упираются в живот Джисона, пока он оборачивает свои пальцы вокруг собственного члена, забытый и протекающий между их телами. Джисон смотрит на то, как Чан наблюдает за ними. Минхо тяжело дышит и стонет ему в ухо, позволяя Джисону немного побыть главным, удерживая себя на месте и вбиваясь сильно и быстро в себя. Его приближающийся оргазм нарастает в бешеном темпе, направляясь к нему словно грузовой поезд, покалывая в его конечностях, горя в его желудке. Минхо кончает первым, оставляя горячие следы на собственных пальцах и на их животах, и стонет имя Джисона. Джисон близко, у него кружится голова, кровь приливает к его ушам. Чан облизывает свои губы, его рука, наконец-то, еле-еле ускоряется, его глаза прикованы к лицу Джисона. – Ты собираешься кончить в моего мужа, Джисон? Джисон превращается в пепел и он делает именно то, что Чан сказал, трахая влажный жар тела Минхо и заполняя презерватив, отчаянно желая по-настоящему кончить в Минхо, посмотреть, как сперма вытекает из входа Минхо, заставить посмотреть Чана на это тоже. Минхо снова стонет, дрожа в хватке Джисона, пока они оба замедляются и наконец останавливаются. Всё это длится, пока Минхо не встаёт с колен Джисона и не плюхается спиной на диван, а Чан поднимается и приближается к ним. Джисон слишком устал, физически и эмоционально, чтобы хоть что-то предпринять, кроме как встать и принять напиток Чана, когда тот протягивает его ему с промямленным "поддержи это для меня", внимание Чана полностью обращено к Минхо, прежде чем он успевает договорить. Чан стоит перед Минхо, его ладонь всё ещё сжимает его член. Минхо открывает рот без побуждения, его язык выкатывается наружу, и Джисон знает что, если бы он не восстанавливал своё дыхание от самого сильного оргазма за последние месяцы, то он бы снова был твёрдым от создаваемого Минхо вида, от вида того, как Чан дрочит на прекрасное лицо своего мужа, в его идеальный рот. Минхо моргает на Чана, раскрывая рот ещё шире и Чан понимает его намёк, струи спермы раскрашивают белым лицо Минхо, капая на язык, подбородок и на щёки. Джисон скромно задумывается, если бархат тяжело убирать. В частности это чтобы отвлечь себя от того, как Минхо улыбается Чану и произносит "спасибо", прежде чем начать слизывать сперму со своего подбородка. Одна рука поднимается, дабы провести пальцами по пропущенным участкам, и Джисону на самом деле приходится отвести взгляд, когда Минхо проникает пальцами в свой рот, от страха опозориться. Чан застёгивает свои брюки и забирает свой напиток из руки Джисона. Джисон стягивает презерватив и, прежде чем он успевает заволноваться о том, что сделать с ним, или испугаться от абсурдности того, что он сидит голым с использованным презервативом на безумно дорогом диване соседей, Минхо забирает его от него, завязывая, пока приходит обратно на кухню. Чан следует за ним и прежде, чем Джисон успевает встать и присоединиться к ним, Чан возвращается с одеждой Джисона в руках, протягивая её тому с улыбкой. Это больше, чем небольшая неловкая улыбка одеваться перед мужчиной, мужа которого он только что трахнул, но Джисон справляется с этим. С кухни доносятся какие-то звуки— открывающийся и закрывающийся холодильник, какое-то пищание, отдалённо напоминающее духовку,— и затем Минхо возвращается в гостиную, его отброшенный плавательный костюм свисает в руке. – Ужин будет готов через двадцать минут, - говорит и затем пропадает наверху. Джисон тупо пялится ему вслед, полностью неуверенный, если это было приглашением остаться или просьбой ему уйти. – Ты должен остаться, - говорит Чан и Джисон моргает, выходя из ступора и поворачиваясь к нему. Это звучит так ебано, остаться на ужин после всего, но его не очень отталкивает эта перспектива и Чан звучал достаточно искренне. – Ты— ты уверен? Чан кивает, поднимая свой пиджак и перекидывая его через плечо. – Минхо хороший повар. – Окей, - говорит Чан. – Я скоро вернусь, чувствуй себя как дома. Пока Чан поднимается вверх, Джисон сдерживает смех от мысли, что ему легче почувствовать себя как дома, чем трахнуть мужа Чана. Минхо спускается вниз первым и Джисон следует за ним на кухню, смотря за тем, чтобы он там не поставил в духовку. Чан присоединяется к ним парами минутами позже, одетый в спортивные штаны и футболку, и Джисон неожиданно осознаёт насколько Чан накачан на самом деле. Минхо замечает то, как он пялится, но ничего не говорит. Джисон прячет своё покрасневшее лицо в коктейле, который ему сделал Чан, принеся его с буфета с таким же напитком для Минхо в другой руке. Этот ужин лучшее, что Джисон когда-нибудь ел за прошедшие недели. Он знал, что Минхо хорошо выпекает, но Чан точно недоговорил, когда сказал, что Минхо хороший повар. Джисон не может вспомнить, когда он в последний раз ел такое домашнее блюдо. Минхо краснеет от похвалы Джисона, утверждая, что он просто скинул вместе имеющееся в холодильнике, но это не просто какая-то запеканка, которую Джисон когда-либо пробовал. Курица покрыта нежным травяным соусом и слоем картошки настолько тонко нарезанной, что он уверенно мог видеть сквозь неё, распределённой так аккуратно, что Минхо никак не мог не потратить часы, чтобы собрать это всё вместе. Когда они заканчивают трапезу, Минхо смотрит между Джисоном и Чаном, взгляд рассчитывает таким образом, что Джисон не уверен, что ему должен нравится так сильно. – Кто-нибудь хочет десерт? Джисон думает о вишнёвом пироге, всё ещё находящийся на кухонной стойке, брошенный ранее. Жар расцветает по его щекам и шее и допивает залпом остаток своего напитка, хоть теперь это уже растаявший лёд. – Я сыт, - говорит он, опуская свой пустой стакан. – Я тоже. - у Минхо есть совесть подмигнуть ему после того, как он говорит это, но прежде, чем Джисон сможет сгореть на месте, Чан начинает смеяться. Джисон закрывает лицо своими ладонями, пока Минхо присоединяется со своими мужем, хоть это явно, что они смеются с ним, а не над ним. Чан восстанавливает своё дыхание первым, касаясь голеней Джисона своей ступней под столом. – Всё в порядке. Всегда есть завтрашний день, хмм? Минхо упирается подбородком на одну из рук, улыбка растягивается по его лицу, пока он кивает. Джисон безнадёжен, зажатый между ними и полностью в их власти, мозг уже жужжит лишь тем, что завтрашний день может хранить. Его пульс ускоряется, когда он осознаёт, что у него есть целое лето достойное завтрашних дней для наслаждения.